Соблазн ночного Питера

Глава 2. Часть 5 (Ночь. Свет от камина. Плечом к плечу. Останься.) Часы пробили девять. Камин уже догорал, оставляя угли, в которых лениво мерцало тепло. В комнате стало чуть прохладнее — как будто ночь втягивала в себя остатки дня. На улице темнело. Деревья скрипели от ветра, на стекло лениво стучали капли, будто тень дождя ходила где-то рядом, но не решалась разразиться. Орочимару сидел в кресле, поджав одну ногу, облокотившись на подлокотник. Он смотрел в огонь. Алтан был рядом, на диване. Не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать его присутствие всем телом. Тишина между ними не была неловкой. Она была... насыщенной. Как ночь перед грозой. Как взгляд, не требующий слов. — У вас редко бывают гости? — спросил Орочимару после долгого молчания. — Почти никогда. Алтан поставил пустую чашку на стол. — А вы часто остаетесь у чужих людей до позднего вечера? — Никогда, — честно признался тот, и его голос прозвучал тише обычного. Они снова замолчали. Где-то в другой комнате скрипнула доска. Дом жил. Дом дышал. Алтан встал. Прошёлся по комнате, задернул шторы. Потом положил на спинку кресла плед. — Хочешь остаться? — спросил он негромко, будто на вдохе. — На ночь. Орочимару не сразу ответил. Он даже не посмотрел. Он просто замер. — У тебя есть вторая комната? Алтан усмехнулся. — У меня есть кровать, в которой достаточно места для двоих. Пауза. — Я ничего не жду. Просто… не хочу, чтобы ты уходил в темноту. Орочимару поднялся. Медленно. Он подошёл к нему так близко, что их носки обуви почти соприкоснулись. — Я останусь, — сказал он. — Но только если ты не дотронешься до меня первым. Алтан опустил голову, почти улыбнулся. — Договорились. Спальня была светлой и просторной, но в ночной тишине она казалась камерной. Небо за окном было чёрным, как тушь. Капли теперь падали чаще — дождь всё-таки решился. Алтан дал Орочимару рубашку и мягкие хлопковые штаны. Тот принял одежду молча. Раздевались в разных углах комнаты. Не из-за стеснения. Из-за... уважения к хрупкости момента. Алтан лёг первым. Он лёг на правую сторону, ближе к окну, и завернулся в одеяло. Слышал, как Орочимару подошёл, как опустился на постель. Осторожно. Без звука. Они лежали параллельно, почти не касаясь. Но каждый знал — другой рядом. По дыханию. По теплу. По... невидимой, но явной линии, проходящей от плеча к плечу. — Тебе удобно? — спросил Алтан, глядя в темноту. — Да. А тебе? — Очень. Пауза. — Если ты не заснёшь — можно просто слушать дождь. — Если я не засну — ты всё равно узнаешь это по дыханию. И снова — молчание. Прошёл час. Может быть, два. Дождь усилился. Тело Алтана постепенно расслаблялось, но разум дрожал. Он чувствовал каждое движение рядом: как Орочимару перевернулся на бок, как поправил подушку, как чуть-чуть дёрнулся плед. И в этом всём — было странное счастье. Никакого прикосновения. Но ощущение, что ты впервые не один. Когда он начал проваливаться в сон, вдруг услышал: — Я никогда не спал рядом с другим. Голос — еле слышный. Но в нём дрожала правда. Такая голая, что сердце Алтана сжалось. — Я тоже, — ответил он. Глава 3. Часть 1 (Утро. Близость сквозь простое.) Свет был мягким. Он просачивался сквозь шторы, словно стеснялся потревожить. Алтан проснулся не от звуков, а от тепла. Тёплого воздуха. Тепла простыни. Тепла рядом. Повернув голову, он увидел силуэт. Орочимару спал. Лёгкий изгиб позвоночника, волосы рассыпались по подушке, грудь поднималась и опускалась размеренно. Он лежал на боку, лицом к нему, и выглядел... совсем не как вчера. Беспомощно. Мирно. Настояще. Никакой тени опасности. Только человек, который доверился. Алтан задержал дыхание. Он боялся разбудить даже взглядом. Некоторое время он просто лежал и смотрел. Отметил, как свет скользит по его коже. Как ресницы отбрасывают едва уловимую тень. Как губы чуть приоткрыты. Он дышит здесь. Со мной. Не во сне. По-настоящему. Орочимару пошевелился. Сморщил нос, как будто сон был щекотливым. И открыл глаза. Тишина между ними не разрушилась. Только перешла в новое состояние. — Доброе утро, — прошептал Алтан. — Уже утро? — Уже солнце греет окно. — Жаль. Мне снилось, будто я всё ещё под землёй. Алтан приподнялся на локте. — Под землёй? — В своей лаборатории. Там нет окон. — Тогда... тем более — добро пожаловать. Они улыбнулись. Немного неловко. Немного по-настоящему. На кухне было пахуче. Алтан поставил чайник, достал хлеб, нарезал зелень. Орочимару сел на стул и наблюдал — будто это был спектакль. — Ты всегда так рано встаёшь? — С тех пор как ушли ночные страхи — да. — А у меня наоборот: страхи ночные не уходят. Просто научился с ними пить чай. Они рассмеялись. Низко. Беззвучно. Завтрак был простым: травяной чай, овсяная каша с мёдом, виноград. — У вас есть виноград? — спросил Орочимару, поднося ягоду к губам. — Есть. Но не растёт сам. Ему нужно тепло и терпение. — А мне — тепло и разрешение, — отозвался тот, глядя ему в глаза. И снова — не поцелуй. Но тепло между губами. Воздух — горячий. Позже они сидели на полу, на ковре, пили второй чай. Свет мягко ложился на плечи, полз по пальцам. Алтан смотрел, как Орочимару листает книгу с ботаническими зарисовками. — Почему ты изучаешь растения? — спросил он. — Потому что они молчат, но всё говорят. Орочимару провёл пальцем по изображению древовидной папоротникообразной лозы. — А у нас есть аналог. Только он ядовит. — Всё у вас ядовитое? — Почти. Мир — среда выживания. Я рос в нём… иначе. — Один? Орочимару кивнул. — Один. А потом — под контролем. Как объект. Алтан не ответил. Он протянул руку и убрал с его щеки прядь волос. Медленно. Без разрешения. Но — без отказа. — Здесь ты не объект. Здесь ты просто… ты. Тот закрыл глаза. Они сидели так долго. Просто рядом. Иногда молчали. Иногда обменивались фразами, как дыханием. Иногда просто смотрели. Не стесняясь. Без намёков. Без стремлений. Только — быть. — Я не знаю, что будет дальше, — сказал Алтан. — А я не умею быть в настоящем. — Можем попробовать вместе. Орочимару посмотрел на его руку, лежащую рядом. — А если я уйду? — Тогда ты всегда сможешь вернуться. Глава 3. Часть 2 (Сад. Движение сквозь зелень. Первое касание.) Сад начинался за старой аркой, обвитой диким виноградом. После дождя всё было влажным: трава — тяжёлая, насыщенная; воздух — с привкусом озона и свежей земли. Алтан шёл впереди, чуть придерживая ветви, чтобы они не хлестали Орочимару по лицу. Тот не спешил. Он шёл босиком, и каждый шаг будто погружал его глубже в настоящее. — Это всё ты высаживал сам? — спросил он. — Сначала — да. А потом сад начал расти вместе со мной. — У нас нет садов. Только купольные лаборатории. Алтан остановился у цветущего куста. — Хочешь попробовать запах? — А он не отравит? — Нет. Только… вскроет, если внутри боль. Орочимару склонился. Запах был сладкий, с горечью, как переспелый инжир. Он вдохнул и задержал дыхание. В груди что-то дрогнуло. Он выпрямился. — Почти как лекарство. — Почти как признание, — сказал Алтан и пошёл дальше. Тропа сузилась. Начались участки с высокой травой. Некоторые стебли были выше колена. Орочимару, не привыкший к неровной земле, чуть оступился. И в этот момент Алтан, не раздумывая, протянул руку. Обнял его за талию. Крепко, но не навязчиво. Тело Орочимару тут же напряглось, но не отпрянуло. — Осторожно, здесь скользко, — тихо сказал Алтан. — Я… не привык к касаниям, — прошептал Орочимару, не двигаясь. — Я знаю. Он не убирал руки. Только ждал. Через секунду Орочимару сделал шаг — вперёд, с его рукой на себе. И это был не просто шаг. Это был жест доверия. Они вышли к полянке. На ней росли колокольчики. Синие, как сумерки. Алтан отпустил его, но расстояние не увеличилось. Они стояли рядом, плечо к плечу. — Можешь лечь, — сказал Алтан. — Эта трава мягче, чем кажется. Орочимару опустился. Сел. Потом лёг, подложив руки под голову. — Небо здесь странное. Бесстрашное. Алтан лёг рядом. Не касаясь, но… касаясь. Пальцы почти соприкасались. Волосы рассыпались рядом. Тело чувствовало тело. И всё это — без шума. Без поцелуев. Без драмы. Просто: «Я здесь». Просто: «Останься». Глава 3. Часть 3 (Вечер. Горячая вода. Шёпот тела.) Дом встретил их полумраком. Камин был растоплен заранее, и в комнате пахло огнём, пряной корицей и сушёной лавандой. Ни один светильник не горел. Только огонь. Только свечи на подоконнике, на лестнице, у двери. Алтан снял пальто, бросил взгляд на Орочимару. Тот молча кивнул — как будто читал мысли. — Вода поможет? — Очень. Кухня была наполнена ароматами: обжаренный хлеб, сыр, густой травяной отвар, сушёные яблоки в мёде. Они ужинали молча. Только звуки приборов, тихий скрип кресла, дыхание. Орочимару ел медленно, будто в его мире еда была чем-то редким, почти интимным. Алтан наблюдал, как он подносит к губам ложку, как смакует чай, как замирает на несколько секунд, словно смакуя не вкус, а саму тишину. Когда он поднял глаза, их взгляды встретились. И этого было достаточно. Ванная была большой. Старинной. Кафель был тёплым, белым, с чуть стершимися узорами. Ванна — чугунная, глубокая, с изогнутыми ножками. Алтан открыл кран, добавил в воду каплю масла сандала, несколько лепестков. В комнате поднимался пар. Свет от свечей дрожал на зеркале. Он вышел, оставив дверь приоткрытой. Орочимару появился через десять минут. Он был в длинном сером халате. Волосы распущены. Кожа светилась от полумрака. Он остановился в дверях. Алтан стоял у края ванны, в рубашке, закатывая рукава. Он поднял глаза. И… задержал дыхание. — Вода готова, — сказал он. — Не горячая. Как просил. Орочимару подошёл. Пальцы коснулись пуговиц на халате. Алтан отвернулся — тактично, как всегда. — Можешь остаться, — произнёс Орочимару. Алтан обернулся. Тот уже опускался в воду, как будто скользил в реку. Пена покрывала плечи. Волосы прилипли к шее. Он закрыл глаза. Дышал глубоко. Плечи дрожали. — Хочешь, я останусь рядом? — спросил Алтан. — Останься. Молчи. Он сел рядом, на край ванны. Не касался. Только был. Свет свечей скользил по стенам. Вода потрескивала. Ветер шевелил пламя. Орочимару открыл глаза и посмотрел на него. — Я хочу запомнить это. — Что именно? — Что можно... быть. Просто быть. В тишине. И не бояться. Алтан медленно опустил руку — коснулся края ванны. — Я с тобой. До тех пор, пока тебе это нужно. И тишина снова расцвела между ними — как поле, полное ночных цветов.