Рождественский бал

Штольман стоял и сверлил взглядом дверь в Красную гостиную, за которой его жена и княгиня Юсупова скрылись несколько минут назад. Умом он понимал, что вряд ли чем-то поможет здесь. Судя по тому, что успела ему рассказать Анна, дело это сугубо личное и… без мужского присутствия откровенный разговор с княгиней должен пройти куда лучше. Но сердце его всё равно было не на месте. Вдруг ей понадобится его помощь? Или защита от разгневанной княгини, которая не будет довольна вмешательством в её личную жизнь? Вдруг к ней опять без предупреждения явится дух и ей станет нехорошо? Да или просто, вдруг понадобится поддержка и его присутствие рядом после не слишком приятных подробностей данной истории? Штольман постоял там ещё немного, а потом решил двинуться обратно в танцевальную залу. Здесь он, видимо, никому сейчас пользы не принесёт, а там осталась Вера. Конечно, как хороший родитель, он не будет ей мешать общаться, заводить новые интересные знакомства, но всё же ничего страшного не случится, если он побудет в непосредственной близости и самым-самым краешком глаза понаблюдает за обстановкой. В то же время Анна думала, что наверное проще перевязать двести больных подряд, чем завести разговор с женщиной о её погибшем ребёнке. Зинаида Николаевна, услышав, что госпожа Штольман просит её о разговоре тет-а-тет, посмотрела на неё изумлённо, но не без интереса, и попросила пойти в одну из малых гостиных, где и стены, и диваны были отделаны в красном цвете. Здесь им бы никто не помешал. Анна оглядела портрет императора на стене, думая, с чего же начать, но ей повезло, потому что княгиня внезапно заговорила сама: — Анна Викторовна, признаться, вы меня интригуете. Очень интересно поговорить с настоящим медиумом. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна была так вами восхищена, что я начала искать предлог с вами встретиться, но потом она сказала мне, что вы… если можно так выразиться, не всегда в силах призвать нужного человека, — проговорила женщина, не отрывая взгляда своих пронзительных глаз от Анны, желая увидеть её реакцию. Анна же, немного смутившись, ответила: — Да. Если честно, то это правда. Есть такие духи, которых здесь уже ничего не держит. У них нет никаких незавершённых дел, их ничего не беспокоит. Таких сложно вызвать и ещё сложнее разговорить, если что-то требуется. Но есть те, которые лучше идут на контакт. Чаще всего это люди, умершие не своей смертью, они бывают привязаны к месту преступления или к их дому, например. И если есть что-то, что их тревожит и держит на этом свете, то они, бывает, приходят ко мне сами и просят о помощи, чтобы они смогли обрести вечный покой… — Анна сделала паузу и выразительно посмотрела на княгиню, сидящую напротив неё, собираясь с силами, чтобы наконец сказать это. — Так случилось и сегодня. Зинаида Николаевна застыла, лицо её как будто сделалось каменным, она как будто уже поняла, к чему ведёт её собеседница. — Там, в танцевальной зале, — продолжала Анна, — я увидела вашего сына. Николая. Не выдержав, Зинаида Николаевна встала и быстро подошла к окну, развернувшись спиной к Анне. Анна понимала, что нужно дать ей время, поэтому терпеливо ждала. А княгиня всё стояла у окна, тяжело и прерывисто дышала, пытаясь с собой совладать, и через несколько минут всё же глухо произнесла: — И что же… его здесь держит? — Вы.