Союз тёмных

Пахло сгнившими трупами животных, дымом и сожженными деревьями, от которых практически ничего не осталось. А ветер распрастранял этот тягучий «аромат», заставляя изредка прикрывать нос, от чего рука ужасно затекала. Еве казалось, будто мертвечиной пахнет она сама, её смуглая кожа и потрепанная одежда. Проведя саднившими ладонями по лицу, девушка пыталась стереть с щёк пятна крови той падали, на которую падала. На голых рёбрах кабанов и волков висели кровавые нити, после вида которых сдерживать рвоту не получалось. Весь этот ужас, который встречался Ифрис, не передал бы не один ужастик голливуда. Одно дело смотреть, другое переживать на собственной шкуре. Измученная диким кашлем, она изредка останавливалась у какого-нибудь пенька и пыталась собраться с силами, которых уже не было. Девушка запаниковала, страх её оглашал. Руки и ноги Евы дрожали. Ей казалось, что выхода из этого леса нет. Ифрис захлёбывалась в той желчи, что лилась у неё изо рта. Когда-то золотистые волосы потускнели, прилипая к вискам. Глаза щипало от гари, а лёгкие жгло. Ядовитый воздух медленно отравлял организм девушки, и сама она порядком удивлялась, что ещё в сознание. Скупая слеза скатилась вниз ко рту, заставляя её изможденно разлепить губы. За эти долгие часы она не встретила ни одну речку или маленькое озеро, наверное потому-что это место сплошное кладбище диких животных, здесь физически не может быть питьевой воды, только отравленная. Упав на гору листвы, та наконец-то устало прикрыла веки, ощущая как тьма уносит её разум в пустоту. Напряжённые мышцы постепенно расслаблялись. Искра надежды на спасение угасала, как и жизненная энергия. Сквозь полуприкрытые веки, девушка заметила сгорбленную фигуру, приближающуюся к ней. Ева молилась, чтобы этот человеческий образ не оказался игрой разума. Перед чем окончательно провалиться в темноту, она слабо улыбнулась, когда холодные пальцы незнакомки прикоснулись ко её лбу. Но даже во сне, девушка ощущала, как горит тело, сплошь засыпанное ссадинами и оттеками. Чувствовала как её накрывал жар, как изредка тело пробирала дрожь, и жажда. В полудрему она просила воды, всё щепчя: «пить». Её лихорадка длилась двое суток, на третий девушка пришла в себя. Тело Ифрис ослабло. Она даже не могла привстать, уперевшись на локти, потому-что сразу падала на тонкие, сплошь покрытые листвой ветки, играющие роль постели. Ева до сих пор помнила тупую боль в висках, аромат свежих ягод, и беззубую улыбку старушки, чьи волосы серебряными нитями спадали ей на лицо, щекоча кожу. От неё пахло падалью. Вздрогнув, она бегло осмотрела хижину, в которой пролежала во время болезни. Маленькая, но уютная, повсюду на стенах висели мелкие кости животных, на небольшой печке лежали пару чугунных кастрюль. — Лежи. — хрипловато произнесли ей в ухо старческим голосом. И Ифрис послушалась, ложась обратно. Перед ней навис мертвец, самая настоящая нежить, возле которой, если присмотреться, летало сотни мошек. Вот что оказало на Еву такое сильное давление, заставив беспрекословно слушаться эту…старуху. Кивнув, та села на табуретку напротив печки и взялась за вязание. Вязание? Даже если бы девушка хотела, она бы не смогла скрыть удивление на своём лице. Работала не сама старушка, а спицы. Они летели по воздуху, чуть возвышаясь над ней, будто по волшебству. Сердце бешено стучало, ударяясь об рёбра. Ифрис кажется, забыла как дышать, но эти фокусы не были игрой её воображения. Долгое время она отрицала ту реальность, в которую попала. Монстры заселяли Тёмный лес вдоль и поперёк, уничтожая любую живность. Химеры, бестии, гули, банши и остальная нечисть, поэтому в этом лесу редко встретишь людей, ведь чаще всего он сам никого не впускает, так говорит Марта. Эти деревья, кусты, трава, дикие ягоды — живые, намного живее нас. Но они умерли в огне, а Ева каким-то способом оказалась здесь, потому-что магия леса открыла перед ней свой барьер. — Но… — поглаживая вспотевшими ладонями коленки, поинтересовалась девушка. — разве вместе с ним…его волшебство не исчезло? Марта отрицательно покачав головой. — Оно после смерти леса, — печально улыбнулась, оголяя розовые десна. — сохранило свои чары. — чуть помешкав, старушка добавила. — Дух леса бессмертен. Ева вздрогнула, вглядываясь в её морщинистое, усталое лицо. Эта женщина существовала здесь всё это время в полном одиночестве, в компании насекомых и мелких грызунов. В её взгляде отражалась тоска, и каждый раз, стоило им встречаться глазами, как девушка пробирала дрожь, и дикая боль в груди. Несмотря на вынужденное одиночество, Марта не давала возможности унынию захватить свой разум. Это восхищало. Слушая рассказы старушки о жителях Тёмного леса и о его магии, она постепенно прекращала поддаваться ужасу. Еве было страшно находиться здесь, и она иногда сомневалась в своём здравии, предполагая, что весь этот мир был придуман ею самой. Но голод и частые боли в животе, из-за скудного питания, не могли быть призрачными. Существовать за счёт одних лесных ягод она явно не привыкла, и привыкать вовсе не собиралась. Но шли дни, а единственной компанией Евы была старуха Марта и её грызуны. Изредка девушка выходила из хижины, но долго никогда там не задерживалась. Она задыхалась от гари и запаха мертвечины. Попытки сыскать речку или кусты с ягодами не увенчались успехом, поэтому ей приходилось питаться запасом еды Марты, которой было не так много. Со страхом она представляла, как они изголодавшиеся от нечего есть задумывались о этих мелких…сдерживая порыв опустошить свой итак пустой желудок, она порывисто тряхнула головой, разбросав по плечам сальные волосы. О немытой голове Ева пыталась позабыть, притупляя желание окунуться в единственную бочку с питьевой водой, с помощью которой они оба избавлялись от жажды. И от подобной жизни начинало мутить, но все вопросы о том, возможно ли попасть в ближайшую деревню, заканчивались неудачей. «Для нас нет выхода». — постоянно произносила Марта, качая головой. Эти слова порядком пугали. Ева перестала хорошо спать. Складывалось ощущение, будто её заперли в клетке со зверем. Прошло лишь четыре дня с появления в этой вселенной, как она уже сходила с сума. Но несмотря на всё это, Ифрис была благодарна своей спасительнице. Правда мысль о побеге из ада Тёмного леса никогда не покидала её голову, иначе она бы не была собой. Улыбнувшись себе, Ева перевела обречённый взгляд на Марту. Только вот эта бедная старуха не должна об этом знать. Та просто не даст этим планам свершится, ведь: «Для нас нет выхода». Только вот нас нет. Есть просто Ева и Марта. И ей необходимо было попасть домой. Там её ждут люди, которым она дорога. Ведь становление подобием этой старухи, не было целью жизни Ифрис. И на шестой день, она решила избавить себя от напряжения и заняться побегом, а никак иначе это не назвать, хотя бы потому, что Марта охраняла её покой большую часть их совместной жизни, словно сторожевой пёс. Ева, зажав нос, вышла из тесной хижины, провонявшей выделениями крыс, и направилась изучать ближайшие окрестности. Стараясь не смотреть на трупы животных, она прибавила скорости своим шагам, ведь с минуты на минуту могла проснуться старуха и прощай нормальная жизнь среди людей. Прикусив губу, девушка наклонилась к телу одного из сгнивших существ, больно напоминавшего своими очертаниями, человека. Ифрис чувствовала как её лёгкие, которые жгло весь путь, не могли спокойно вздохнуть, им будто что-то мешало. Наверное то, что оно смотрело на неё. Отшатнувшись, Ева упала на гору пепла и отрывисто задышала. А потом ей показалось, будто это существо поднялось, выставив руки вперёд, чтобы дотянуться до неё, но золотая нить обвила его шею и оно пропало с её поля зрения, будто улетело. Девушка пыталась уверить себя что здесь никого нет, а то, что ей пришлось увидеть, лишь галлюцинация. Приложив ко рту рукав платья, она часто задышала. И когда её пробил очередной приступ сухого кашля, Ифрис решилась вернуться в эту проклятую хижину, но повторно привстав на локти, она бессильно упала на землю, размазав по голой коже рук эту чёртову сажу. Правда вскоре вновь чьи-то голоса нарушили смертный покой в лесу, заставив Еву напрячься и «навострить» ухо. Но звон в ушах и биение сердца в ту минуту были намного громче тех людей. Перекатившись на бок, она снова попыталась привстать, но тело её не слушалось, вновь и вновь падая на землю. Сглотнув, Ифрис попыталась закричать, но горло девушки охрипло и единственное что ей удалось издать — громкий кашель. Обречённо прикрыв веки, она провела дрожащими ладонями вокруг себя и нащупав тоненькую ветку, счастливо улыбнулась. Девушка надеялась этим привлечь внимание новеньких «гостей» этого леса. — Собираешься отбиваться этим? — если бы Ева могла кричать, она бы это сделала, но пока лишь издала короткий писк, испуганно оборачиваясь на голос мужчины. — Человек. — издав грудной смешок, он наклонился к девушке и чуть помешкав, совсем бесцеремонно прижал к своей груди…крепкой груди. Он оглядел её на присутствие серьёзных ран, а потом направился в сторону шума. Девушка как могла пыталась разглядеть его лицо, приподняв подбородок, но у неё плохо получалось. Ифрис слишком сильно была сжата в чужих руках, поэтому никаких лишних движений у неё делать не получалось. — Ей повезло, — к ним подошёл ещё один парень, тыкающий пальцем в воздух, по направлению того места, где она нашла эту…нежить. — что у меня потрясающая интуиция. — Он довольно скалился, снимая капюшон пыльной мантии, явно счастливый своей работой. Этот юноша был тем, кто спас её от той нежити, и он ожидал одобрения, но поняв, что никто впрочем, не станет его благодарить, нахмурившись, направился к остальным. — Пахнешь как эти твари. — отвернувшись, поделился с ней мужчина, что держал её на руках. Ева насупилась, ощущая как щёки пунцовеют. Её ладони тут же накрыли чужие плечи. Девушка хотела оттолкнуть его от себя, но она также быстро сообразила, что он тот, кто может помочь найти ей выход из этого проклятого леса. Поэтому сначала Ева хотела пригрозить ему, что если он сейчас же не поставит её на ноги, то завоняет сильнее чем любая нежить, но потом передумала. Он не разжал свои пальцы на талии девушки, а продолжил идти с ней на руках к своим товарищам. А потом всё-таки затормозил. Ифрис подумала, что он на самом деле собирается оставить её здесь. Убрав ладони с его плеч, она сжалась в ожидании следующих действий незнакомца. Правда мужчина всего лишь развернулся, передавая девушку в руки парню, который избавил её от перспективы быть съеденной мертвецом. Вот тогда Ева и заметила сгорбленную фигуру Марты. Она смотрела на неё, казалось, не моргая, поэтому ей стало немного неловко. Ифрис хотелось объясниться перед старушкой, но в горле застрял ужасающий крик. Тот, кто пару секунд назад обнимал её, теперь натягивал золотую нить на шее Марты, сжимая его всё туже и туже. Ева пыталась вырваться из захвата рук парня, но он удерживал её, не хуже своего товарища.

***

Охотники — это группа мужчин, скитающихся по всем тёмным уголкам планеты, ради того, чтобы набить карманы золотыми монетами, за счёт убийств всякой нечисти. И Марта входит в ряды их жертв, потому-что давно мертва. Всё это время под одной крышей с Евой жил труп, ходячий труп, но этот мертвец спас ей жизнь. Только сама она подобным подвигом похвастаться не могла, хотя Ватис уверял, что спасением для таких как Марта, являлась смерть, и девушка желала в это верить. Может так для этой одинокой женщины было лучше. Нырнув в таз с горячей водой, Ифрис спрятала в ладонях своё искажённое усталостью и болезнью лицо. Её лихорадило. Опять. Согнув ноги, она прижалась головой к коленкам, и замычала. Всё тело девушки было покрыто ожогами и незначительными ранками — они саднили. Ева пыталась расслабиться, но это у неё плохо получалось. Напряжение не думало спадать, оно просто слилось с ней самой. Ей было морально тяжело. Погружаясь всё глубже и глубже в свои мысли, она не заметила, как вода охладела, а мелкие волоски на коже стали дыбом. Когда девушка спустилась вниз, к хозяевам небольшое домика на окраине деревушки, было уже довольно поздно. Несмотря на то что её тело очистилось от грязи, она до сих пор чувствовала пятна на лице и въевшуюся в тело, гарь. И ей это совсем не нравилось. Потупив взгляд на Чонгуке, сжимающего в своих руках миловидную служанку, Ева встала у двери, не решаясь войти. Кажется от созерцания его физиономии, виски заныли сильнее. — Мы тебя заждались! — подбежавший Ватис, радостно запорхал вокруг неё, делясь с ней о вкусе чудесных местных пирогов, от которых вся их гильдия в восторге. — Ради выпечки мадам Компри мы вообще сюда приезжаем. Ты обязано попробовать! — повернувшись к товарищам, он яростно зарычал, замечая отсутствие чего-либо на их тарелках. — Я уверен у нас осталось ещё. — Он тут же убежал в кухню, в поисках пирога. Уголки губ Евы дрогнули в улыбке, когда спина парня исчезла из поля её зрения. Он едва был старше неё самой, но уже входит в лигу самых известных убийц…всякой нечисти. Опасная работа, но как говорит он сам, она того стоит. — Мы спасаем не только народ, но и их самих. Он прав. Мартин, Бат, Фил и Энди встали со своих мест, приглашая её к себе за стол. Ева не могла отказать им в этой услуге, ведь спустя пять дней её сны воплотятся в реальность, и она наполнит живот самым вкусным пирогом в своей жизни, а потом запоет его домашним компотом. Игнорируя желание взглянуть на сидящего напротив Чонгука, она помахала Ватису, который шагал к ним с жаркое в руках. — Сначала сытный ужин, — воровато оглянувшись, в поисках пирога, которого нигде не было, он обречённо вздохнув, продолжил. — а потом надеюсь, мадам Компри нас порадует. Поблагодарив смутившегося парня, она направила всё своё внимание на говядину и запечённые в печи овощи. Но сквозь смех парней и ворчание Ватиса, Еве удалось услышать о желание служанки подняться наверх. Вскоре Чонгук удалился вместе с ней, чтобы грешить и совращать. Усмехнувшись себе под нос, девушка приняла хлеб с рук Фила, тёмнокожего парня с смешными ямочками на щеках, в пол уха слушая рассказы Вита товарищам. Ну а пирог спустя час уже стоял на столе и дурманил своим ароматом всех присутствующих в этой комнате. Ева даже чуть не прослезилась, ощутив, как он растворяется у неё во рту. Поблагодарив мадам Компри, пышную женщину средних лет и её мужа за тёплый приём, она взглянула на дверь в конце коридора, ожидая выхода охотника с пепельной гривой на голове, но он видимо был очень занят, чтобы присоединиться к ним, кинув пару слов о потрясающей работе повара. Столовая ещё не скоро опустела, только после того, как Чонгук спустился, возвещая о том, что пора прощаться с хозяевами. Она думала, что они останутся до утра, но у мистера Чона были совсем другие планы. — Вам не нужен ещё один работник? — застёгивая рубашку, поинтересовался он. — Эта дама может быть вам полезна. — кивнув на девушку, перебирающую свои золотистые, уже чистые локоны, добавил парень. Он заправлял подол белоснежной рубашки в брюки, когда Ева вздрогнула, осторожно вглядываясь в его беспристрастное лицо. Она начала понимать, чего он добивался, и уже хотела прервать его речь, как тот подозвал её к себе, и как только девушка приравнялась с ним, грубо сжал её предплечье, подтолкнув вперёд. — Боже, нет! — улыбнувшись, ответила мадам Компри. — Тогда что останется делать мне?! Итак всё служанки делают, а дом наш совсем небольшой! Что ж, Ифрис была довольна сложившейся ситуацией. Призывно приподняв подбородок, она отпрянула от него, не забыв случайным образом пихнуть локтем его в ребро, но сложилось впечатление, что физически от этого действия пострадала она сама. Кивнув супружеской паре, в знак понимания, Ева быстрым шагом направилась к Ватису, недовольно расставив руки по бокам, но следующие слова Чонгука, уже по серьёзному вывели её из себя. — В таверне Хильтберга требуется пару хороших девочек. — накинув на себя мантию, он улыбнувшись только одним уголком губ, добавил. — Думаю, там ей самое место. Глаза Евы осуждающе прищурились. Контролировать подступавшую злость становилось всё сложней. В таверне? Серьёзно? А почему не прямо в бордель? Тут же оказавшись подле него, она приподняла руку для удара, но уже на полпути он её прихватил, больно сжав запястья. — Как ты…как ты можешь? — завопила девушка. Если Чонгук думал, что её гнев так быстро сойдёт на нет, лишь после того, как его пальцы оставят пару синяков на её бронзовой коже, то он глубоко ошибался. Сморщив лицо, она угрюмо взглянула на него, ожидая встретить насмешливые искры в карих глазах, но нет…он был беспристрастен. Позже девушка поняла почему. Её ладонь полыхала фиолетовым огнём, змейкой опускаясь к запястью…там где сжались пальцы Чонгука, но он вскоре их разжал, перекатив пирсинг на губе языком, в сторону. — Или другой вариант, получше… — обвив её талию своей рукой, он грубо прижал девушку к груди, бросая между ними шар, светящийся синим. — она будет служить мне. Как оказалось, Ева — фиалковая ведьма, обладающая стихией огня, тоесть самый дорогой амулет любого охотника, и она досталась ему — Чон Чонгуку.