Союз тёмных

Субин дал время сестрам побыть вместе. Он не планировал лишать их компании друг друга, но ему необходимо было вернуть Хари. Не смотря на то, что она официально ещё не «избранница» волчего вожака, Кай был привязан к ней точно также, как и та к нему. Пока они оба могли не замечать этого, но вскоре им придётся несладко. Истинные пары не могут долго находиться порознь. Чхве предполагал, что с Хюнином что-то не так. Сначала он думал, Каю сложно решиться закончить отношения с женщиной, ждущей от него ребенка, поэтому ему пришлось тянуть с женитьбой на Хари, но в тот «праздничный день» парень убедился, что всё совсем не так. Когда Субин виделся с сестрой Мины, он не мог перестать думать, что именно она чувствует, находясь в такой поганой ситуации. Для неё действия Кая должны были ощущаться как предательство, но ведьма не выглядела отвергнутой. Она держалась очень хорошо. Парень попросил ректора академии передать ему справки о Мильваре Лохншиль, выпустившийся из академии Палатраза пару лет назад. Филдс помнил о ней слишком мало, чтобы это могло помочь в тайном расследовании, которым занялся принц. Единственное, что замечал в ней этот старик, — её успеваемость. Она училась на факультете «Врачевания», занимала первые строчки лучших учеников академии, но больше ничем особо не выделялась. Конечно, эта информация оказалась полезной, но этого было недостаточно. Личность Лонхшиль Субину казалась сомнительной. Он не представлял, как Кай, который казался отстранённым, но очень пунктуальным человеком, мог проигнорировать свою избранницу. В силу своей сущности Хюнин был жесток, и в какой-то степени это оправдывало его поведение, только частично. Мильварой Кай дорожил больше, чем Хари. Это было неправильно, от слова совсем. — Ваше Высочество! — сзади послышался голос ректора. — Ваше Высочество, я нашёл, что вам нужно! — старик тяжело дышал, но выглядел довольным. Ему явно пришлось немного побегать за принцем. Чхве взглянул на него сверху вниз, с самой доброжелательной из своих улыбок. Ему пришлось ждать совсем немного, он вскоре направился вслед за ректором, в сторону его кабинета. И спустя пару минут они уже оказались в комнате, пропахшей ароматом старой бумаги, мятным чаем и апельсинами. Кожурки от него до сих пор стояли не убранными на столе. — Пока я читал, вспомнил, как потрясла Лохншиль академию своим новым изобретением! — махая перед его лицом каким-то пергаментом, воскликнул ректор. Принц присел на мягкий диван, приглашающе похлопав по нему рядом с собой. — Переходите к делу. — устало потерев переносицу, недовольно буркнул Чхве. Ему не терпелось поскорее узнать, что там хотел рассказать мистер Филдс. Любая информация была бы полезна, но старик тянул, и это раздражало. Он любил, когда люди быстрее переходят к основной части, без всяких лишних эмоциональных вспышек. Ректор сморщился, всё-таки присев рядом. Субину не нужно было заглядывать в его глаза, чтобы увидеть, как в них отражается неодобрение. Мистер Филдс был близок к тому, чтобы найти дворцовых нянечек, не научивших принца этикету. Чхве это чувствовал. — Она создала любовное зелье, действие которого намного эффективнее и длительнее прежних. — старик вспоминал, как адептки бегали к Мильваре за маленьким флаконом с лиловой жидкостью, в каждую свою свободную минуту. — Сначала магистры не обращали на эти девичьи игры особого внимания, ведь думали, что действие зелья длится не больше дня, как обычно должно было быть. — Но потом всё вышло из-под контроля. — догадался кронпринц, сцепив пальцы рук в замок. Старик кивнул, почесав свою седую бороду. — Многие запланированные браки между аристократами чуть не рухнули. — усмехнулся он, и его старческое лицо сморщилось ещё больше. — Мне тогда пришлось не сладко. Знать была не в себе от ярости. Субин напрягся, кажется догадываясь, что на самом деле происходит с его двоюродным братом, и это явно не «любовь», не настоящая любовь и преданность, которую пыталась показать всему югу Мильвара Лонхшиль. — А нейтрализатор? — поддавшись вперёд к старику, спросил Чхве, стараясь не сильно показывать своё напряжение. — Он есть? В комнате воцарилась недолгая тишина. Каждая клеточка Субина ожидала его ответа. — Я послал магистра Бивкс поискать в архиве что-нибудь об этом. — признался ректор, предугадывая, что это не тот ответ, который хотел услышать кронпринц. — Он отправит вам письмо с рецептом сразу же, как его найдет, через портал. Субин скривился. «Если найдёт». — пронеслось в его голове. Чхве неохотно кивнул, зарывшись длинными пальцами в свои густые волосы. Парень так и знал, что Мильвара чем-то его подпоила, и её ребенок вообще может быть не сыном Кая. Так легко волки не рождаются. Для того, чтобы истинная пара смогла зачать здорового ребенка, понадобится годы терпения и старания, а эта ведьма сделала это дитя за такой короткий срок…нет, подобное было невозможно. Ладно Кай, но как его мать могла так легко поверить, что ребенок, рожденный Мильварой, является следующим наследником Варвана?! Теперь и этой женщине, являющейся женой его родного дяди, он не доверял. На ней точно не было любовного заклятия, а за что тогда было любить Лонхшиль? Субин был зол на брата, на его слабость, за то что он так легко поддался Мильваре, даже без боя. Настоящий наследник Империи юга бы боролся до последнего, даже если это значило, пройти против женщины, против своей семьи. Какой пример этим Хюнин показал народу?! Гнев кронпринцу застелил глаза. Парню было сложно не поддаться демону, что бился у него в груди, желая выйти наружу. И сейчас его мог успокоить лишь один человек. Даже напоследок не взглянув на ректора, Субин чуть ли не вылетел с кабинета, направляясь к женскому общежитию. На данный момент ему было плевать, кто что подумает, ведь если сейчас он поддатся уговорам тьмы, своему проклятию, внутренний демон заменит собой его. Этого не должно было произойти. Сжав челюсти до боли, он распахнул ворота серого здания и вскоре вошёл внутрь. Все девушки смотрели на него как-то испуганно, будто боялись того, что сейчас видят. Субин не знал, насколько ожесточилось его выражение лица, но когда он оказался в комнате Каори, Мина отшатнулась от него, спрятав за спиной старшую сестру. Парень усмехнулся, вскоре опустив взгляд на свои длинные окольцованные серебром пальцы. Он наконец-то заметил, чуть заметный дым, кружащий вокруг… Этот дым исходил от него. Огненный в этой ведь комнате один. — Нам нужно поговорить. — смотря прямо на Мину, произнёс он, стараясь говорить ровно, без ноток злости в голосе. Девушка кивнула, а потом повернулась лицом к сестре, и что-то тихо ей сказала в ухо, та ей что-то ответила, и хмуро взглянула на парня. Мина заставила ту выйти вперёд, и пройти мимо принца к выходу. — Не убейте только друг друга. — бросила им Хари, ненадолго приостановившись у двери. — Через пятнадцать минут приду и проверю. Субин нахмурился, но промолчал. Он знал, что Хари будет ждать их за дверью, пока они не закончат. В её голосе звучала твёрдость и нескрываемая настороженность. Это его отрезвило. — Я начинаю выходить из себя, — приблизившись к Мине, признался парень. — в последнее время очень нервный, и тьма берёт надо мной вверх. — взяв её за руку, он мрачно ей улыбнулся, смотря прямо в глаза. — Ты чаще всего не рядом, когда мне это бывает нужно. Ведьма вздрогнула, когда его большой палец погладил тыльную сторону её ладони. Сердце девушки начало слишком быстро стучать, и она ощутила прилив тёмной силы, перетекающий к ней. Каори издала тихий вздох, перед чем вырвать руку, и сделать один шаг назад. — Что на этот раз? — поинтересовалась девушка, склонив голову в бок. — Я не умею читать твои мысли, но сестре не понравилось твоё эмоциональное состояние. — Но она доверила тебя мне. — хрипло засмеявшись, подытожил кронпринц, ощущая, как тяжесть на груди постепенно спадает, а голову перестают тиранить тёмные мысли. Ему немного полегчало, но это не значило, что он не ощущает на себе тёмную энергию. Субину нужно было больше контакта, которого в последнее время было катастрофически мало. После того поцелуя, в их отношениях кардинально что-то изменилось, и он не мог не заметить этого, потому-что сам был виноват в этом. Его поведение лишь сильнее отдалило её. — Чего ты хотел? — повторила свой вопрос девушка, скрестив руки на груди так, будто ей не куда было их девать. Кронпринц сдерживал себя, чтобы не усмехнуться. Он заметил, как она странно реагировала на него, постоянно терялась. Раньше Мина чувствовала себя рядом с ним более уверенней. Ему не нравились подобные изменения. Этого может быть не произошло, если он не начал отдаляться от неё и избегать. Парень хотел побыть немного в одиночестве и поразмыслить о случившимся с Каем. Как раз в это время, сёстры Каори больше бы проводили время с друг другом. Но всё обернулось не в его пользу. — Нужно вернуть Хари обратно, — он сделал один шаг вперёд и снова взял её за руку. — мы не можем долго держать их порознь, она сама это понимает. — Нет! — лицо ведьмы скривилось в яростной гримасе, и она попыталась снова освободить свою руку, но его хватка была сильна. — Мы не отдадим её этому псу! Субин обвил талию девушки свободной рукой и притянул ближе к себе. — Мильвара Лонхшиль отравила Кая любовным зельем. — это звучало как жалкое оправдание, и это злило его, но он не мог ничего с этим поделать. Это правда, которую ему не хотелось бы знать. — Я разочарован, что мой брат, один из наследников на престол, так слаб. Мина замерла, перестав сопротивляться его объятиям. — Это ничего не меняет. — Ей было противно вспоминать тот момент, когда Кай замахнулся и ударил её сестру. Этот ублюдок не чувствовал ни капли вины, пускай он был под действием проклятого зелья. — Ты же не хочешь сказать, что его проблема, и наша с Хари тоже? Субин был настигнут врасплох. Этот вопрос прозвучал слишком двусмысленно. Какой бы ответ парень не дал, ни ей, ни ему, он не понравится. Сильнее сжав пальцы на её талии, он опустил голову ей на плечо, и для этого ему пришлось немного сгорбиться. — Мы попробуем помочь Каю, а потом… — щекоча своим дыханием её кожу, прошептал Чхве. — они с Хари сами решат, что делать им дальше, договорились?! — это был риторический вопрос, ведь в любом случае кронпринц сделал бы так, как он запланировал. Просто Мине было бы так легче, несмотря на то, что она сама понимает: её ответ не имеет особого значения, парень своего решения не поменяет. Девушка не дала ему ответа, но тишина говорила сама за себя. Опустив голову на грудь, она вскоре оттолкнула его от себя, и он отошёл. А потом ведьма направилась к креслу в углу комнаты, и села туда. Она собиралась поразмышлять об этом в одиночестве. Субин проследил за её взглядом, направленным к выходу из комнаты. Конечно он предназначен был ему. Принц уже собирался уходить, без всякого напоминая, как его оповестительный полупрозрачный браслет загорелся тусклым светом. Магистр Бивкс прислал ему письмо с рецептом любовного зелья и противоядием. Это всё, что он мог найти в архивах. О том, насколько длителен был эффект, тот не знал. Но «любовная лихорадка» длилась несколько месяцев, пока ректор и преподаватели не закрыли лавку с этим поганым зельем. Субин был доволен, что всё-таки записи о противоядие были найдены. Адептки утверждали, что купили у Лонхшиль лишь один флакон, и их партнерам хватило это, пока действие зелья не прикрыли нейтрализатором. Оторвав взгляд с браслета на руке, парень посмотрел на девушку, которая поддавшись вперёд, наблюдала за ним. — Противоядие, нам нужно его приготовить. — он снова взглянул на письмо. — Мы пойдём в класс зельеварения, и сделаем это. Мина стрельнула в него уничтожающим взглядом, перед чем шумно втянуть в ноздри воздух и встать. Она была не уверена, облегчит ли правда о любовном зелье тяжесть в груди сестры, но попытаться стоит. Вместе они вышли из комнаты и встретились с Хари, притворявшийся клоном Мины. В любом случае девушки не могли больше скрывать существование ещё одной Каори так долго, поэтому для всех Хари — ещё один коварный эксперимент ведьмы. Все считали, что она отправляет своего двойника вместо себя на занятия, что было неправдой, но объяснять это своему окружению, та не собиралась. — Это адептка Каори, — притворно злым голосом, громко хлопнув дверью, начал кронпринц. — вы будете щебетать ректору, может он вам и поверит! Мина сдерживала себя от смеха, и сестра это уловила, с помощью своих сверхспособностей, поэтому не выглядела слишком удивлённой и застигнутой врасплох. — Это всего лишь клон! — показав пальцем на свою близняшку, возмущённо воскликнула девушка. — Она безобидная! — Она пугает девушек! — показав на неё пальцем, в ответ выкрикнул парень. Мина возмущённо уставилась на него, будто он сказал что-то очень обидное. Толпа в ответ одобряюще загудела. — Она-то? — нахмурив брови, переспросила та, краснея от злости. Все уже давно выглянули из своих комнат, чтобы стать свидетелями этого представления. — Её двойник вместо неё ходит на занятия миссис Дрикси! — послушались позади. Кто-то явно оказался смелее остальных, и решился вставить свои пять копеек. Субин знал, что сегодня за ужином пройдёт новая волна сплетен, которая утихнет только тогда, когда её прикроет другая, более значимая сплетня. — Не думай, — прищурившись, произнес парень. — что я пожалею тебя, как сделал это раньше. Ведьма не сдержала усмешки. Субин улыбнулся ей и направился к лестнице, и она вскоре последовала за ним, подняв высоко голову. И так они оба оказались во дворе женского общежития. Людей на улице совсем не было, из-за позднего времени и, подоспевшего будто из ниоткуда дождя. Несмотря на это, с окон за ними наблюдали любопытные волшебницы, которые проводили их своим горящим взглядом до самых ворот. — Было круто! — похвалила их Хари, похлопав каждого по спине. — А теперь рассказывайте, какой ужас вам пришёл в голову.

***

Северная империя. Телепорты охотников не могли перенести на безопасное место людей больше, чем следует. У них был один выход, возвратиться к кораблю, но фавны перекрыли им путь. Долго прятаться в снежных горах, в местности их же врагов, было невозможно. Пока что, Эллин использовала почти всю свою оставшуюся энергию от отцовских амулетов, на наложение призрачного барьера. В этом ей помогал Тэхён, не смотря на то, что был практически слаб. Чонгук тем временем занимался разведыванием территории, и его редко когда можно было заметить в пределах лагеря. А с того дня, когда он и его люди покинули замок императора Мина вместе с двумя ведьмами, его почти никто не видел, что там говорить о Еве. Ему нужно было время, чтобы решиться на то, ради чего он, собственно, оказался в этом холодном и безлюдном севере. Но времени на размышления у него почти что не оставалось. Чонгук не мог забыть испуганное лицо девушки и то, как её большие карие глаза смотрели на него. Эта ведьма его боялась, но не ненавидела как раньше, когда это было тем, чего он на самом деле ожидал. Ева теперь видела его по-другому, но понять каким именно, Чон не мог. Когда Ватис, единственный, кто сопровождал своего главу во время обхода лагеря, спросил, что он намеревается делать с Ифрис и её подругой дальше, Чонгук замер, и будто ушёл на некоторое время в себя. В том то и было дело…ему не было известно, как он поступит «дальше». Ева хотела поговорить с ним, он видел, как она рвалась в его шатёр. Ведьма ещё не разу не смогла застать его там, Чон всегда просыпался на дозор раньше того времени, как она успеет появиться на горизонте. Не смотря на это, он всегда оставался неподалёку от неё, в эти моменты, и не уходил слишком далеко. Перед тем, как покинуть лагерь, охотник должен был проследить за уходом тонкой фигурой, прозябшей от холода у его шатра. Всё не должно было идти так дальше, и мужчина обязан был выслушать её, а также вернуть ей её магию, а потом взять фиалковую ведьму в свои ряды. Дух Бомгю шептал ему об этом каждую минуту, когда он оставался наедине с самим с собой. Чон знал, что рано или поздно так сделает. — Фавны довольно близко приблизились. — констатировал Ватис, вглядываясь в силуэты врагов, находящихся за другой стороной барьера. — Они чувствуют, что мы рядом, глава. Чонгук кивнул, пытаясь разогреть оледеневшие пальцы своим тёплым дыханием. Он не использовал согревающие чары, чтобы не потратить слишком много магической энергии. Она итак была на исходе. — Как Эллин? — вспомнив про волшебницу, спросил мужчина. — Она ещё слаба? Ватис сжал губы в тонкую линию, нахмурив брови. Мёр ещё накапливала свою собственную энергию, поэтому пропитывать ею барьер у неё не было сил, и вскоре он мог рухнуть. Чонгук понял всё без слов. Его сдержанность и уверенность в себе придавала сил охотникам, поэтому они терпеливо ждали приказов, но Чон впервые колебался, не зная как поступить. Ему нужно было отправить их всех через телепорт на борт корабля, только враги скорее всего дожидались их и там. Он бы сделал это, если бы риска остаться пойманными ими не было. Его люди были слабы, так как потратили большую часть запаса энергии в бою с фавнами, которым конца и края не было. Их было слишком много, они превышали количество охотников втрое раз, а может даже чуть больше. Конкретно, что ожидать от них, мужчина не знал. Они ведь не всякая горная нечисть, а люди, люди с древней историей и своими секретами. — Что мы будем делать дальше? — нарушив тишину, произнёс Ватис. — Мы не можем дальше откладывать нашу вылазку за барьер. Парень был прав, и Чон мог понять его нескрываемое волнение в голосе, потому-что он не должен был «убегать» от реальности. Ему придётся вернуть магическую силу Еве обратно и решить, что делать потом. Чонгук слишком часто уходил в себя, и тьма в эти моменты брала вверх над ним, побуждая его к отчаянным и эмоциональным поступкам. О никакой холодной расчётливости, пока магия Ифрис была в нём, речи не могло быть. Он слишком часто поддавался негативным эмоциям: гневу, ненависти, досаде, разочарованию. В охотнике боролись две силы, одна светлая, другая тёмная. Они разрывали его между собой, и он не знал, на какую опереться, а этого больше не должно было происходить. Не смотря на то, какую великую силу тёмная магия могла разбудить в нём, ему не хотелось оставлять её себе. Эта тьма…она была чужой, не его. Голос Бомгю в голове всегда упоминал об этом, подстрекая его. Этот дух каждый день по много раз упоминал, что ему пора вернуть то, что он забрал истинному владельцу, и охотник наконец-то решился сделать это. — Позови её. — Чонгук отдал свой первый приказ, спустя столько времени. — Скажи Еве, что я буду ждать сегодня её у себя. Ватис удивлённо приоткрыл рот, но также быстро его закрыл, а потом сказав твёрдое: «я передам», покинул общество главы охотников. А Чон остался стоять на месте, наблюдая за фавнами, караулившими у самого барьера, скрывающего его от них. Вскоре они поймут, в чём дело и попытаются разрушить барьер, но пока фавны могут только догадываться, где прячутся их гости. Усмехнувшись, мужчина присел на холодный булыжник, покрытый снегом, и поставив локти на бёдра, продолжил наблюдать, не смотря на то, что сверху на него начали с новой силой падать крупные снежинки, больно ударяя по лицу. Чонгук игнорировал холод и то, что его тело будто окаменело. Его карие глаза ещё горели огнём, и для него этого было достаточно, чтобы согреть в себе желание сидеть дальше, не двигаясь…в полной тишине. И только знакомый силуэт, приблизившись вплотную к барьеру, вывел его из оцепенения. Эти насмешливые глаза смотрели прямо на него и улыбались, будто видели его через эту тонкую невидимую плёнку. Ёнджун будто знал, кто сейчас находится по сторону. Знал и давал время, чтобы собраться и решить, как действовать дальше. Чонгук снова пожалел, что не убил его тогда, а послушался Еву, которая держала его руку, пока он наносил один удар за другим. «Нам надо бежать». — говорила она. — «Оставь его, он уже ничего не сможет нам сделать». Гнев с новой силой забурлил в крови Чона, оглушая и парализуя. Он опять не слышал никаких голосов, издававшихся позади, пока чья-та тёплая ладонь не взяла его за руку и не потянула за собой. Как тогда. Чонгук находился в замешательстве. Переводил взгляд почерневших глаз с лица Евы, на Ватиса, с него на барьер, за которым больше не стоял ассасин. Его будто и не было там никогда, но Чон знал, что это не так. Его враги знают, где их искать.