Пятая девушка

Понятное дело, когда МакКошка меня по Косому переулку протащила, то никакой дополнительной литературы я там не купила. Я же под чарами Конфундуса (это теперь я знаю, что так называется) бежала за деканшей без вопросов и возражений. Да и денег лишних не было и не предвидится. Так что из всякого «Кто есть кто в волшебном мире» я от МакКошки услышала только про Дамблдора, который самый великий, светлый — все дела. Даже, кто министр магии не знала. Уже в поезде, который Хогвартс-экспресс, я впервые услышала про главную местную знаменитость. Сидим мы, значит, с Фэй, только познакомились, напротив — две девахи постарше, на нас — ноль внимания. Эти девахи нас вообще хотели сначала из купе выгнать, но Фэй глянула на них пристально, и они решили сделать вид, что нас тут нет. Я уж потом узнала, что с фейскими полукровками предпочитают не связываться, потому, что у них магия отличается от обычной волшебниковой. Может проклясть так, что не снимут. Сидим, короче, болтаем, тут — дверь нараспашку, вплывает пацан — ну чисто цыплёночек из кардинальской школы, а за ним два здоровяка, явные секьюрити. Глянул на нас с Фей, сморщил носик, как старая дева перед пивнушкой. Обратился к тем, взрослым барышням: — Говорят, в поезде едет Гарри Поттер. Скажите, леди, вы его не видели? — а звуки-то как тянет, будто и впрямь в хоре пел. Леди только головами помотали, как норовистые лошади, мол — не видели, а сами в тетрадке карандашами чертят и какую-то заумь обсуждают. Этот, который Поттера искал, ещё раз поморщился, прогундосил: «Рейвенкло-о», и дальше пошёл, даже дверь за собой не закрыл. Ну, я спросила Фэй, и та мне рассказала насчёт Мальчика-который-выжил: и что в книжках написано, и какие слухи-сплетни в народе ходят. Понятное дело, мне интересно стало, и перед распределением мы с Фэй попробовали подобраться поближе, она его по описанию узнала. Но подходить не стали. Там и так — то ли из-за него, то ли с ним — чуть драка не случилась. Только Фэй сказала: — Странно. Глянь на мантию его и на башмаки. Действительно, странно. Мантия — новяк, отличная, такая же, как у блондинчика мажористого, который Поттера в поезде искал. А вместо нормальных ботинок — кроссовки, как у бездомного. Когда-то были дорогие-фирменные, но, такое впечатление, что их на помойке подобрали, потом в них сквозь стены ходили и ни разу не почистили. У меня ботинки тоже — старьё. Но я их починила, подкрасила маркером, потом воском затёрла, если не приглядываться — норм. А у этого-который-Мальчик прям ужас на ногах. Потом, когда на Гриффиндор распределились, оказалось, что у Поттера вся одежда такая, кроме формы. Как будто он на благотворительной распродаже подобрал, что осталось. Тем более интересно! Загадочная личность. Про него такие слухи ходят. Подошли мы к нему — мол, нам вместе учиться, давай поговорим, что да как… Только что бы его Фей насчет магии не спросила — он не знает, мычит. Я с ним насчет фильмов, потом насчет музыки — глазами лупает, как не слышал ничего. Как будто в пещере рос. Дин и Шеймус подошли — разговор поддержали. Нормальные ребята, можно поговорить, даром, что один — чёрный, другой — ирландец Но тут подлетает Рон Уизли — до этого он вроде как в сортире задержался, и давай на нас орать: — Чё вы тут все собрались? — Да так, поговорить, — это Дин Томас. — Ну, идите, говорите, а нам с Гарри… во! домашку по астрономии писать надо. Мы все на Поттера посмотрели, а он глаза отводит, и из сумки пергамент потащил. Вот прям срочно ему заболело домашку делать, как только Уизли на нас и на него наорал. Мы и пошли… в другой угол гостиной. А Поттер с Уизли сели в шахматы играть, ага, такая вот домашка. Потом подваливают к нам ещё двое Уизли — те, что постарше. Близнецы. И с улыбочками: — Всё-таки, Гриффиндор… — Лучший факультет! А знаешь, почему, брат мой Фордж? — А потому, брат мой Дред, что каждый год к нам распределяются… — Самые красивые девочки! — Таких красивых девочек… — Непременно нужно угощать… — Вкусными конфетками! — и протягивают нам какие-то карамельки. Мы с Фэй переглянулись и запели на тот же мотив: — Мы девочки разумные… — И отлично знаем… — Что конфетки у посторонних… — Брать нельзя! Ну, посмеялись. А потом тот, который Фред, говорит: — Ну, раз вы такие разумные, то должны понимать, что не стоит отягчать себя лишними знакомствами. Девочками вашего возраста приличнее общаться с между собой. А Джордж добавил с совсем уж гадкой улыбочкой: — А то ведь конфетки разные бывают, а угостить можно и со всей настойчивостью. Понятненько? Понятно, а чего тут непонятного. Поттер — сирота, у него ближе двоюродных родни не осталось. Лаванда Браун рассказывала, что раньше таких детей в другую семью не то, что принимали, но брали под присмотр… со всеми денежками… а когда подрастет такой подопечный, то женили на ком-то из своих или замуж выдавали. У Уизли девчонка есть, как раз на год младше, вот они Поттера себе и подгребли. Тут кто первый успел. Нам к нему не прорваться, пока за ним братья Уизли следят. Так что махнули мы рукой на близкое знакомство с героем. А потом, когда присмотрелись со стороны, то ещё и обрадовались, что знакомство не задалось — пусть Уизли с этим мальчиком сами гребутся. Первое время Поттер на пару с младшим Уизли всё время терялись. Вот никто не теряется, а они на каждый урок опаздывают! Когда они в очередной раз опоздали на травоведение и начали мямлить, что заблудились, я и говорю Фэй (на ухо, само собой): — Вот, а у магглов считается, что у парней более развита способность к ориентированию в пространстве, а топографический кретинизм — чисто женская болячка. Она хихикнула и шепчет мне: — Может быть один из них — на самом деле девчонка? Или даже оба? Вон как за ручки держатся! Ну, поржали мы над ними. А вот потом реально обидно было. После урока полётов. Сначала Лонгботтом с метлы свалился — это не чудо, чудо, что не убился. Потом Поттер с Малфоем догонялки в воздухе устроили. Потом МакКошка Поттера увела, а у нас наконец-то урок начался. Нормально отлетались, мне понравилось. Грейнджер всё охала-ахала, ныла насчет техники безопасности. Тренерша Хуч на Грейнджер прикрикнула. Я и то начала понимать, что здесь работают другие принципы. Если я не хочу упасть — я не упаду. Потому, что магия. Летишь не на метле. Если маггла воткнуть на самую разволшебную метлу, то он не полетит. А волшебник или ведьма может былинку-камышинку сорвать и лететь, правда медленно и низко. Лонгботтом упал, потому, что был уверен в том, что упадёт. Когда я всё это просекла, у меня такое чувство появилось — как перо на ветру. Летать — это реально кайф! А потом мы узнали, что Поттеру самую лучшую метлу подогнали и в квиддичную команду взяли. Вот просто так, без отбора. Того парня, который до этого ловцом был, вообще не спросили. Ну и что, что пятый курс! Может быть, он бы успевал бы и играть, и к экзаменам готовиться. Но нет! МакКошка губки поджала и говорит: — Вы же понимаете, мистер Патсон, что это — для вашего же блага! СОВ для вас — намного важнее квиддича! Тем более Поттер — так талантлив! Поддержите лучше новичка. А два девочки со второго курса вообще плакали. От обиды. Они так рассчитывали на отбор в команду, а теперь отбора не будет. Потому что — Поттер. А я бы тоже, может быть… полетала! Но меня не возьмут. Я ж — не Поттер. После того дня, когда метлу доставили, Поттер и Уизли где-то таскались заполночь. И Грейнджер с ними. Ага, никому нельзя по ночам из гостиной выходить, а им можно. А уж когда после Хэллоуина Грейнджер с Поттером и Уизли задружилась… Ну, я говорила уже, Грейнджер кто-то из взрослых магов мозги хорошо так типо пылесосом почистил. Ходили слухи, что её чуть было тролль не убил, а Поттер и Уизли того тролля забороли. В общем, после Хэллоуина, Грейнджер стала за этими двумя бегать, как овчарка за своими овцами. Следила, чтобы уроки делали, руки мыли. Чтобы Поттер кушал вовремя, Уизли — тому насчёт обеда напоминать не нужно. Заодно эти трое правила вместе нарушали. То после отбоя где-то шарятся, то к леснику нашему бегают. К леснику, между прочим, ходить ученикам без преподавателя — нельзя. Всем нельзя, а Поттеру — можно! Кое-кто ему даже высказывал. Но Поттер умел делать вид такой, будто придурковатый. Вроде — всё слышу, но ничего не понимаю. Я уже говорила, если самому чего надо — Поттер вполне соображает. А как ему чего не по нраву — он сразу под дурака косит. Ну, на него на факультете рукой махнули. Таскается он с Уизли и этой Грейнджер, и пусть таскается, лишь бы не убились. А вот после зимних каникул такое было… Слухи пошли, что в школе дракона выводят. Тот самый лесник и выводит. Я сначала не поняла, в чём скандал. Ну выводит и выводит, тут и цербер сидит, близнецы Уизли за пару кнатов водят посмотреть всяких любителей острых ощущений. И преподаватель вроде как одержимый, а другой — из бывших экстремистов. Хм, а вообще, экстремисты бывают бывшие? Оказалось, что цербер — это ничего, если лицензированный сторожевой — то можно. И преподаватель может быть хоть призраком, как Биннс, например. А вот дракона — никак нельзя. На этот счёт закон есть от какого-то лохматого года. Если дракона выведут вне заповедника, то такого заводчика — сразу в Азкабан, а дракона — на ингредиенты. Потому, что больше всего волшебники трясутся за Статут о секретности, а дракон такая штука, которую от магглов ну очень трудно спрятать, кроме специальных мест. А эти трое наших героев стали к леснику бегать чаще, чем на уроки. Видимо, очень хотели приобщиться к дракону, заодно и к Азкабану. У магов полная ответственность — с одиннадцати лет. Так что, если ребятишек прихватят с драконом — то добро пожаловать присесть. Потом в один день шестой Уизли в больничку загремел, а Поттер с Грейнджер на полночи пропали, и Лонгботтом с ними заодно. Ну, с Уизли всё ясно, он только учиться не любит, а так-то соображает. Чистокровный всё-таки, он все эти тонкости знает… Это как мне — дорогу переходить, думать не надо, куда посмотреть, на какой светофор внимание обратить, я это просто знаю. Вот Уизли и соскочил в последний момент. А тем троим МакКошка от всей шотландской щедрости вломила. Баллы сняла и какую-то отработку с переподвыподвертом назначила. Отработка — это их личное дело. А насчёт баллов оказывается всё не так просто, как я сначала думала. Во-первых, личные баллы — и те, что в плюс, и штрафные — в личное дело пишутся. Такой учет — одна из обязанностей старосты. Во-вторых, самим старостам все факультетские баллы в плюс идут. Если они есть. А если факультет баллы теряет, то считается, что староста плохо руководит. В-третьих, тот факультет, который на конец года по баллам первым выйдет, на следующий год плюшки получает. В прямом смысле. В гостиной всё время чайный столик накрыт, и можно в любой момент чаю с какой-нибудь сдобой получить, местная волшебная прислуга расстарается. Я всё это слышала, когда староста Бьюконфем на старосту Уизли орала. Так её разобрало, что она даже на приличия плюнула, прямо в гостиной ему высказывала, чтобы за братцами следил. И так из-за близнецов вечно баллы теряются, а теперь ещё и Рон со своей компанией. — Грейнджер тоже попалась, — отговаривается староста Уизли. — А что взять с грязнокровки, — вздыхает староста Бьюконфем, — и ведь не слушает ничего, когда объясняют, думает — самая умная… Но Поттер этот ваш! Как хочешь, но его наказать надо! — Бойкот? — спрашивает староста Уизли. — Бойкот. — соглашается староста Бьюконфем. И с Поттером перестали общаться все вообще. Кроме его компашки, само собой. Но, по-моему, Уизли того и нужно было. Теперь Поттер, наверное, уверен был, что Уизли — ему единственный друг. Грейнджер-то они вроде как за бесплатного репетитора считали. И в самом конце года, уже после переводных экзаменов, эта троица чего-то учудила. И опять никто ничего толком не знал — всё на уровне слухов. Вечером, когда последний экзамен сдали, мы все пораньше завалились спать. Кроме Грейнджер — она-то не раз заводила разговоры, что экзамены оказались не такие уж сложные, а даже не лишены приятности. Но никто эти разговоры не поддерживал. Потому, что экзамены были реально сложные, и все устали, а с Грейнджер по прежнему никто не общался. Так вот, улеглись мы, только ближе к полуночи я проснулась. Поворочалась. В туалет не хочу, пить не хочу. Спать хочу, а не спится. Как комар над ухом зудит — надо что-то сделать. Надела я халат, взяла волшебную палочку. Засветила слабенький Люмос и побрела в гостиную. Чую — мне туда надо. Спустилась по лестнице, вижу — посреди гостиной лежит Лонгботтом. Навытяжку, как доска, в глазах лунный свет отражается. Я — бегом. Кинула на него Финита Максима. Невилл сразу обмяк, задышал со всхлипами, из глаз слёзы потекли. Я палочку в карман, стала ему руки растирать. Холоднючие, как невиллова жаба. Потом на ногах несколько точек нажала — Лонгботтом аж зарычал от боли, но зато ноги у него зашевелились. Поворочался Лонгботтом, сел, глаза-нос рукавом вытер и говорит: — Признаю долг и услугу. — Что, всё так серьёзно? — удивилась я. Невилла вообще-то часто заколдовывали. Он маг хороший… будет со временем, но ужасно медлительный. По нему колдовать, всё равно, что по неподвижным мишеням в ярмарочном тире целиться. Вот многие и… тренируются. Мы уже привыкли на него Финита кидать. Но раньше он никаких услуг не признавал. — Это заклинание — Петрификус Тоталус, — объясняет Невилл, — оно вообще-то пыточное. Как на дыбе растягивает. Если под ним пару часов пролежать — последствия будут, как от Круциатуса, может вообще покалечить. — А Круциатус — это что такое? — озадачилась я. — Тоже пыточное. Из непростительных, о нём обычно не говорят, — отвечает Невилл. Он вообще хорошо объясняет, если знает тему и с глазу на глаз. — А от длительного Петрификуса ещё и глаза пересыхают, ослепнуть можно. — И кто это тебя так? — спрашиваю. Невилл в ответ. — Грейнджер. — И что? Ей это так сойдёт? Невилл покосился. Ну да, Грейнджер без Уизли и Поттера только в сортир ходит, Лонгботтом с ними тремя пока не справится. А жаловаться… понятное дело, Грейнджер тогда хана, но и Лонгботтому позорище на всю жизнь, что его, чистокровного, магглокровка уделала. Нет, он её сам должен наказать или сделать вид, что ничего не было. — Ладно, — говорю, — можно ты мне в счет услуги на несколько вопросов ответишь. Не сейчас, а когда надо будет. Что-то такое, что я не догоняю, а тебе — само собой разумеется. — Конечно! — обрадовался Невилл. — Обращайся. — Сколько вопросов можно? — уточняю. — Да сколько хочешь! — о, это он погорячился. Я теперь от него не отстану. А Невилл говорит: — Поттер, Уизли и Грейнджер опять ушли куда-то. Может мы их ещё догоним? — А нам оно надо? — спрашиваю. — Силой мы их не вернём, и сами можем нарваться на штраф. — И то верно, — соглашается Невилл. — Я тогда спать пойду. — Давно пора, — отвечаю. Наутро оказалось, что Поттера в факультетской башне нет, и после он в больничке до самого выпускного пира чалился. Уизли и Грейнджер ходили с невыносимо таинственным видом и бросали всякие смачные намёки. Вообще слухи по школе ходили неописуемые. Вроде как Поттер со своей шайкой искали какое-то сокровище, в процессе убили Квирелла и вдребезги разнесли часть подземелья. По другой версии Квирелл хотел впустить в школу приспешников Сами-знаете-кого и похитить то ли Поттера, то ли Дамблдора, чтобы принести в жертву, и Этого-самого оживить, а Поттер со товарищи не допустили этого ужаса. В общем, наверняка никто ничего не знал. Лаванда Браун даже решила себя принести в жертву общему любопытству: кудри не завила, косметические чары не наложила, а наоборот — грифелем карандаша чуть под глазами затемнила. И пошла в Больничное крыло жаловаться на невыносимую мигрень. Пока мадам Помфри ей зелья подбирала, Лаванда успела в щелочку ширмы на Поттера глянуть. По её словам — жив-цел, сидит, шоколадушек лопает, у него сладостями вся тумбочка завалена. Кто ему столько подогнал?. Ну, а на пиру было шоу! Поттер, как всегда, никому ничего не рассказывает, но надувается, как будто мы все ему должны по сотне фунтов. А директор как встал, да как начал баллы начислять! Понятное дело, на Слизерине все сидят, как оплёванные. Но и у нас: кое-кто, как Уизли, вопит от радости, а кое-кто, вот как я, макушку чешет от размышлений. На самом деле, есть вполне себе определённые правила — за что баллы снимают, за что — начисляют. Когда МакКошка с Поттера за его гульки полсотни баллов сняла, то это — в рамках устава, по верхней границе. «Нахождение вне факультетской гостиной во время комендантского часа, и при этом совершение действий, несущих угрозу и опасность школе, учащимся, работникам и имуществу, но не приведшее к последствиям, сопряженным с наступлением уголовной ответственности». Или, скажем, Грейнджер обижается, что зельевар ей баллы за урок не начисляет. А я слышала от старосты Бьюконфем: начисляет. Два балла начислит за верно сваренное зелье, два балла снимет за нарушение техники безопасности, в смысле за то, что она всегда без чепца сидит, лохматухой. Вот Грейнджер вечно на зельях в ноль и выходит. А тут — «за холодную логику перед лицом пламени — пятьдесят баллов». Грейнджер сама пылает от счастья как то пламя. А вообще-то эта формулировочка действует, если во время пожара в замке кто-то активно участвует в тушении, причем организует это самое тушение. У нас что, пожар был, но никто ничего не заметил? Или Уизли — «за лучшую шахматную партию». Такое награждают, если выигран от имени школы турнир по шахматам международного уровня. Поттеру — «за железную выдержку и фантастическую храбрость». С такой формулировкой был награждён баллами, памятным медальоном и именным магическим ножом пятикурсник Том Уоррингтон за оборону одной из башен Хогвартса во время Третьей войны с гоблинами. Да, я читала устав! Весь! Потому, что незнание устава не освобождает от ответственности, а знание — иногда освобождает! С Невиллом вообще обидно получилось. Формулировка «противостоять друзьям» была придумана во время всё тех же гоблинских войн. Кто-то оборонял стену, а кто-то, при необходимости, следил, чтобы отряд не оставлял свой рубеж без приказа. Вот это и называлось «противостоять друзьям», и десять баллов за это — как пощёчина. То-то Невилл аж побледнел от такого унижения. Так что послушала я всё это безобразие, и решила, что рядом с Поттером надо осторожно держаться, потому, что всякие неожиданности происходят. И лучше — не слишком близко. За одно только Поттеру и его компании, включая директора, большое человеческое «спасибо». У нас весь следующий учебный год в факультетской гостиной будет чай с булочками. С чёрной овцы — хоть шерсти клок!