Пятая девушка

Как же хорошо живётся, когда вокруг нет чокнутых волшебников, которые могут проклясть, потому что им что-то там не понравилось, или стереть память, потому что им так захотелось! Отличное время — каникулы. Тем более, что на этих каникулах, для меня нашлась подработка поинтереснее, чем шить вместе с мамой всякие диковинные костюмы. Собственно, началось всё равно с костюмов. Режиссёр маленького театра подогнал маме заказ на одежду в римском стиле для спектакля. Увидел меня с учебником латыни в руках. А что? Заклинания, по большей части, с латинскими корнями, в библиотеке Хогвартса полно книг на латыни. Надо разбираться, если хочу быть толковой чародейкой. Так вот, этого режиссера мой учебник латыни почему-то привёл в полный восторг. Впрочем, потом оказалось, что он вообще, по жизни, восторженный тип. У них там, в спектакле, была роль гения. Режиссёр мне растолковал, что гений — это не только очень умный псих, но ещё и кто-то вроде маленького божка, который вдохновляет. И этому режиссёру, который сам был немножко гений, показалось, что я идеально на эту роль подхожу. Так что я вот уже месяц, дважды в неделю, выхожу из-за пыльной шторки на деревянный короб, изображающий собой портик древнего храма. Наряжена я при этом в тунику, паллу, котурны и золочёный веночек поверх хитро накрученных кос. Пафосно вещаю на латыни, потом сама себя перевожу на английский. Что-то о том, что всё предначертанное должно совершиться по воле богов. Потом сижу во всём этом гениальном наряде в крохотулишном буфете для артистов. Пью чай с печеньками за счёт заведения и читаю книжку о знаменитых предсказателях. Когда на сцене большая часть персонажей успевает поубивать друг друга, к концу третьего акта, я поправляю веночек, выхожу и снова вещаю. О том, что всё предначертанное — свершилось по причине человеческой греховности. По мне — чушь. А публике нравится. Мне денежка капает, и в разговорной латыни практика. Произношение мне целый университетский профессор ставил, очень хвалил мой слух и дикцию. Я здорово подросла за последнее время. Майки-рубашки — до пупка, рукава едва не до локтя задираются, брюки — чуть не по колено, юбочка, как у мультяшки. Ладно, свитер я перевяжу, ниток другого цвета добавлю, будут манжеты и ворот жёлтый, с красной полосочкой, почти факультетский герб. Штаны, куртку, блузки, юбки, мантии — мама сказала, что сама сошьет. Но на это время нужно, да и ткань денег стоит. А вот гольфы и ботинки придётся за наличные покупать. Но теперь у меня свои наличные есть — как раз со всех этих спектаклей ботинки себе куплю. Как давно хотела — на толстой подошве, высокие, со шнуровкой. И шнурки куплю — один красный, другой — зелёный. Буду шокировать магическую общественность — не одной же Лавгуд. С такими приятными мыслями, отправилась я навестить мисс Бут-Уичерли. Лавочка её оказалась закрыта. Я обошла дом и подёргала дверь чёрного хода. Открылась. Я попала на кухню. Попахивало там неаппетитно. Сыростью, холодной плитой, старым чаем и куриным помётом. Причина последнего обнаружилась в углу. Там рядом с пустой кормушкой был привязан за ногу пёстрый петушок. Сама мисс Бут-Уичерли нашлась в гостиной. Закутанная в два пледа, она сидела в кресле-каталке, и вид у неё был… не здешний. Но мне она обрадовалась. — А, юная Сен-Клер! Как мило с твоей стороны навестить меня. Позволь угостить тебя чаем… Мисс Бут-Уичерли попыталась подняться из своего кресла. Покачнулась. Я подхватила её под локоть, и мне показалось, что я держу в руках соломенное чучелко. Она была холодная и почти невесомая. — Мисс Бут-Уичерли, давайте вы пока присядете, а я вызову врача! — сказала я, и уже дернулась к выходу, но почтенная леди неожиданно твёрдо придержала меня за руку. — В этом нет никакого смысла, юная Сен-Клер. Я уже обращалась к врачу. Не все болезни можно вылечить. Особенно плохо лечится старость. Но ты можешь заварить нам чаю. Боюсь, что я, и впрямь, рискую рассыпать заварку, а это — скверная примета. — Мисс Бут-Уичерли, а давайте, я вам лучше бульон сварю, — решилась я. — Мне кажется, вам нужно сейчас что-то более питательное, чем чай. — Только если это не будет неудобно для тебя. — с некоторым сомнением проговорила пожилая леди. А чего тут неудобного? Я не один раз видела, как это делает сама мисс Бут-Уичерли, даже хотела сама попробовать. Главное, не зажмуриться и не отпустить птицу раньше времени. Так что я всё сделала как надо, даже пробормотала: — Благодарю тебя, благородный петух, за то, что своей жизнью спасаешь жизнь мисс Бут-Уичерли, да продлятся её дни. Мдя, я со своим театром привыкла выражаться пафосно… Почтенная леди весьма одобрила приготовленный мною суп. Потом я помогла ей лечь в постель — всё удобнее, чем в кресле. И навела порядок на кухне. А когда я зашла к мисс Бут-Уичерли на следующий день, с утра, то она уже хозяйничала в своей лавочке, причём у неё даже румянец был на щеках. Так что был повод похвалить её цвет лица — мисс Бут-Уичерли меня помаленьку учила поддерживать светский разговор с комплиментами. — Ах, юная Сен-Клер, — захихикала развеселившаяся мисс, — какая ты ещё наивная! Это помада! Но твой суп и впрямь оказался чудодейственным, я будто помолодела за ночь. — Ага, кушать вообще полезно, — пробурчала я, весьма довольная собой. А она мне: — Не «ага», а «совершенно согласна с Вами, мадам». Тем временем, как-то незаметно, лето подошло к концу, и Хогвартс напомнил о себе растрёпанной совой со списком учебников. У мамы как раз был большой заказ, и она заметалась между «заработать денежку» и «съездить с дочкой за покупками». — Мам, до «Дырявого котла» я отлично сама доберусь, — заверила её я, — а там мы с Фэй встретимся и всё купим. Мама посопела недовольно, но согласилась с таким планом. Косой переулок оказался весь оклеен плакатами, с которых скалился стрёмный тип. И, сдаётся мне, я эту безумную рожу уже видела. У нас старенький телевизор всё время бубнит потихоньку. Чтобы не отвлекал сильно, но не так скучно было с шитьём возиться. Так вот, этого типа, который Сириус Блэк, в новостях показывали. Дескать, маньяк, убивец и беглый каторжник. А он, оказывается, ещё и маг. Ну, мы с Фэй на его счёт потрындели. В смысле — поддержали светскую беседу. Мисс Бут-Уичерли дело говорила, надо мне за своими словами следить. Я говорю: — Вот зачем столько плакатов понавешали? Чтобы народ боялся? — Чтобы все знали, как этот Блэк выглядит. — говорит Фэй. — Кто увидит — сразу сообщит в ДМП. — Если этот Блэк не совсем дурак… — говорю я. — То есть понятно, что он псих. Но, если не дурак, то мог бы нарядиться чистенько, лучше по-маггловски, побриться, остричь и осветлить волосы, или мелирование сделать… Тогда его по этим плакатам мать родная не узнает. — Как он волосы осветлит? — удивилась Фэй. — Если чарами, так первая Финита — и опять тёмные. А зелье для осветления волос не так просто сварить… Я стала ей рассказывать про перекись водорода, про пудру для обесцвечивания, про тонирование… в общем, Блэк оказался временно забыт. А потом мы загляделись на вывески и товары. Конечно, в обычном мире торговля намного богаче, но и на Косой аллее есть на что посмотреть. Перед магазином «Всё для квиддича» небольшая восторженная толпа, состоящая, в основном, из мальчиков разного возраста, капала слюнками на витрину, за которой красовалась метла самого элитного вида. «Молния. Цену спрашивать у продавца» — гласила броская вывеска. — Игрушка для богатеньких, — завистливо прошипела Фэй. — Спорим, Поттер до конца этого года разживётся такой метёлкой? Я только плечами пожала. — А чего тут спорить? Непременно разживётся! У него квиддич — главный интерес в жизни. Я сама слышала, как он Уизли говорил. Потом мы остановились у «Флориш и Блоттс», поглазели на железную клетку, в которой ползали, щёлкали переплётами, и даже дрались «Чудовищные книги о чудовищах». Дружно порадовались тому, что не выбрали для изучения Уход за волшебными тварями, и направились к букинистическому магазинчику. Там пришлось задержаться: каждую книжку приходилось проверять, чтобы листочки все были, а «шуточных» проклятий — не было. Я ухватила почти новенький справочник по ингредиентам для зелий. Но — увы! — какой-то одарённый оставил на самой важной таблице надпись крупными буквами: «Снейп — казёл!». — И ничем не удаляется! — посетовал продавец. — Чернила зачарованы. Возьмёте за пять кнатов? Я сделала вид, что задумалась. — За два кната — возьму. Продавец радостно согласился. Я тоже порадовалась. Мне в прошлом году подвернулся учебник истории, в котором всем портретами подрисовали разные лишние детали, причём тоже зачарованными чернилами. Но бумага-то плотная! Пергамент — не пергамент, больше на папирус похожа. Так я эти зачарованные чернила отлично отмыла обычным отбеливателем для стирки. И здесь отмою, и буду пользоваться за два кната, со всем удовольствием! А вот за учебник по Прорицаниям Кассандры Воблатски «Как рассеять туман над будущим» пришлось раскошелится. Пока продавец доставал толстенький том в чёрном переплёте с верхней полки, я рассматривала другие книги о предсказаниях: «Магический кристалл», «Незримая вуаль», «Предзнаменование смерти. Что делать, когда беда стучит в дверь». — «Предзнаменование смерти» — не советую. — заявил продавец. — Это просто байки и легенды о скверных приметах, причём половина — маггловские. Посмотрите лучше «Книгу перемен» — фундаментальная работа. Но меня привлекла обложка, на которой была большая собака со светящимися глазами. Странно, но эта тварь вызвала у меня какое-то чуть не родственное чувство. — Возьму. — решилась я. — Люблю читать всякие страшилки. Как раз будет чем в Хогвартс-экспрессе время скоротать. Книжка в поезде очень даже пригодилась. Погода была скверная, лил дождь, завывал ветер. Фэй свернулась клубком, укуталась с головой мантией, и попросила не беспокоить. Мол, у неё от такой погоды меланхолия делается. Сестрички Патил тихонько шушукались по-своему в углу у окна. Лаванда ушла в гости к девочкам из Хаффлпаффа. А я сидела и читала о двойнике, которого видят одновременно с тем, кому суждено скоро умереть, о белой кобылице Морриган, о женщине, которая стирает в ручье окровавленные одежды, о том, как путаются и секутся волосы того, чья смерть близко. В общем, весёленькое чтение, под стать погоде за окном. А главное, так написано, что не оторвёшься. Особенно мне понравился рассказ о Гримме, который то ли кладбищенский призрак, то ли адская гончая. О Гримме, который является людям в виде чёрного пса с горящими призрачным светом глазами. Именно его изображение я увидела на обложке. Неожиданно поезд дёрнулся и остановился, к тому же выключились все лампы. Где-то попадали, судя по звукам, вещи, кто-то выругался, послышались взволнованные голоса. Потом сменились вскриками и стонами. Это было страшно! А тут ещё дверь купе открылась и из коридора потянуло жутким холодом. На пороге встала здоровенная, под потолок, укутанная в чёрный плащ фигура. Заклубился белый туман. В моей голове замелькало… Вот девчонки из моей начальной школы швыряют мой портфель в пруд и убегают, взвизгивая от смеха. А я лезу за своими вещами в воду, и её холод окутывает меня… Вот я просыпаюсь ночью и вижу, как мама беззвучно плачет, зажимая себе рот рукой, чтобы не вырвались всхлипы… Вот… ...от самого сердца прошла горячая волна, разгоняя холод и безнадёгу. Мне почудился призрачный пёс, который встал между мной и тем, чёрным. Низкий рык заставил чёрного отшатнуться. В этот момент из-под своей мантии вывернулась Фэй. Оскалилась не хуже собаки и сложила руки «лодочкой». В её ладонях засветился синий огонь. Фэй выкрикнула что-то пронзительное и непонятное, швырнула пригоршню огня прямо в чёрный плащ. Плащеносец взвыл и вымелся вон из купе. Или вообще из поезда. Сразу как-то резко потеплело. Потом зажёгся свет. Послышался свисток паровоза, вагон качнуло. Состав стал набирать ход. — Что это было? — дрожащим голосом спросила Парвати. Падма только тряслась и стучала зубами. — Это был дементор, — высоким, истерически-весёлым голосом ответила Фэй. — Добро пожаловать в волшебный мир, девочки! У кого шоколадка есть?