В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 401 Город Миямото, особняк Дайме. — Ты в своем уме?! — Прокричала стремительно вошедшая в комнату Миямото Хисане. — Заткнись. — Устало ответил Масахидэ, и сделал еще один глоток элитного вина. — Отец сказал, что ты разорвал вассальное соглашение с Ишимурой! — Громко воскликнула Хисане, надеясь услышать опровержение. — Твоему отцу тоже не мешало бы заткнуться. — Потерев виски, сказал Масахидэ, стараясь сдерживаться от необдуманных действий в отношении одной из самых любимых жен. — Да что с тобой такое! Все кланы стоят на ушах, а ты сидишь, пьешь вино, и делаешь вид, что ничего не произошло! — Выпучив глаза от переполняемых чувств, прокричала Хисане. — Ты последняя, от кого я бы хотел услышать советы в области политики. Поэтому заткнись, и передай своему идиоту отцу, чтобы не мутил воду… Что касается моих поступков — завтра утром я выступлю с официальным заявлением. — Заявил Миямото Масахидэ, и отвернувшись от жены, продолжил пить. ***** Утром следующего дня, Масахидэ, как и обещал, собрал глав крупных кланов и родов, выступив с официальным заявлением о расторжении вассального договора с родом Ишимура. Истинную причину этого поступка никто не знал, однако некоторые догадывались, что данное решение было связано с очагом неспокойствия всего восточного региона Страны Огня в лице набирающего мощь Клана Накаяма. Тем не менее, Масахидэ запретил какие-либо спекуляции на эту тему, обмолвившись о тесном взаимодействии с Конохой. Этого все еще было недостаточно для того, чтобы пресечь все обсуждения, но за неимением альтернатив, элита города Миямото и Страны Огня в частности во многом поумерила пыл, и частично успокоилась. Сам же Масахидэ тайно направил гонца с дипломатическим посланием в Клан Накаяма, намереваясь назначить личную встречу, и раз и навсегда решить вопрос бессмысленной, и во многом самоубийственной вражды. ***** Утро 580-го дня стало для Кеншина роковым в вопросе определения стратегии развития дальнейших отношений с Куроцучи. Из-за огромной загруженности последних дней, он был вынужден уделять ей гораздо меньше времени, чем требовалось для удовлетворения потребностей юной, симпатизирующей ему девушки. Тем не менее, этот день был последним днем ее пребывания в Клане Накаяма, и если ранним утром Кеншин сомневался в том, стоит ли немного надавить, и стремительно перевести их отношения в горизонтальную плоскость, то во время завтрака все сомнения исчезли, и он твердо решил действовать. Куроцучи и ранее проявляла к нему симпатию, которая с каждым днем становилась все более и более глубокой, однако похотливые эмоции в ее разуме, впервые стали настолько сильными, что были мгновенно перехвачены практически полностью огородившимся от чужих мыслей, разумом Кеншина. Это едва не заставило его поперхнуться завтраком, и вынудило сосредоточиться на ее эмоциях повнимательнее, после чего его разум заполонили полноценные образы и картины крайне похабного характера. Один лишь рассеянный взгляд с глупой улыбкой на лице Куроцучи, в то время как в ее разуме проносились фантастические картины безумного соития за обеденным столом, сделали Кеншина твердым, и поставили крест на первоначальной идее позволить всему идти своим чередом. Именно поэтому он решил провести этот день с семьей, попутно разрешив напряженную ситуацию с Куроцучи, и немного сблизившись с испытывающей одиночество, но практически полностью пережившей горе, Темари. К удивлению и огромной радости практически всех женщин, он объявил поход в роскошный, семейный аквапарк, назначив его на час дня, после чего направился на двухчасовую утреннюю тренировку. ***** В качестве противника на Арене Патриарха, Кеншин решил не мелочиться, и сразу выбрал Орочимару, прекрасно осознавая, чем это закончится. Однако необходимость досканального изучения врага была гораздо выше, нежели личный комфорт. Первый бой был завершен менее, чем за десять секунд, ибо бездушная копия одного из трех великих саннинов атаковала в полную силу, в первом же столкновении нанеся ему рваную рану, и впрыснув туда мощнейший яд, который за несколько секунд уничтожил Кеншина изнутри. Второй, третий, и даже десятый поединок прошли с точно такой же эффективностью. Кеншин попросту не мог справляться со скоростью и хитростью настолько опытного противника. Тем не менее, чем больше попыток он предпринимал, тем лучше начинал понимать логику движений, и боевой стиль врага. Спустя пятнадцать боев, он научился противостоять Орочимару в ближнем бою, но все еще был бессилен против арсенала мощнейших техник. Попытки использования новоосвоенной техники по созданию и детонации крайне взрывоопасного химического соединения были во многом неуклюжими, и имели ограниченную эффективность. Однако Кеншину все чаще удавалось отбросить, и даже ранить врага удачным, тактическим применением «Взрыва». Это все еще было каплей в море, и с учетом невероятной живучести Орочимару, не могло нанести ему катастрофических ранений, но Кеншин не унывал, и раз за разом улучшал свою стратегию, адаптируясь к сражению с одним из самых опасных врагов этого мира. В его глазах, даже Обито и Нагато не были так опасны, как живой и озлобленный Орочимару, который словно затаившаяся в кустах змея, непременно нападет на Клан Накаяма в самый неподходящий момент. Но все же, воля Кеншина была не настолько крепка, чтобы сотни раз сражаться с опаснейшим врагом. Поэтому, после тридцати неудачных поединков, он был вынужден покинуть Арену, и погрузиться в медитацию, дабы успокоить свою дрожащую от пережитого напряжения душу. ***** К его большому удивлению, медитации по скомбинированным методикам дхармических верований Земли, приносили неожиданно хороший результат, и крайне благотворно воздействовали не только на разум, но и на душу. Вот уже более месяца он занимался каждодневными медитациями, но не чувствовал ничего и близко похожего на пробуждение или зарождение огонька Ци, как и не мог ощутить существование мифического ядра энергии в области живота. Это все больше наводило его на мысль о неправильности методики. Однако он не чувствовал никакого разочарования, ибо пробуждение Ци не входило в его планы, и было частью крайне приятного, но все же чудесного сценария. Он не сомневался в существовании Ци, и в том, что даже имея скудные, во многом ошибочные или целенаправленно искаженные учения, можно было добраться до истины, путем долгих и кропотливых исследований. Тем не менее, он все еще не собирался списывать этот метод со счетов, и намеревался после длительного, индивидуального освоения, передать его своим сыновьям, дабы те, благодаря своему гораздо более высокому, нежели у жителей Земли таланту, попробовали добиться успеха. Возможное, пусть и с мифической вероятностью пробуждение Ци, могло практически полностью перекрыть необходимость в развитии технологий, ибо практикующие мастера духовных искусств, могли продлевать свою жизнь на века и тысячелетия, что с лихвой компенсировало недостатки текущих методов использования чакры. Мечты о долгой, счастливой жизни в окружении любимых людей поспособствовали духовному расслаблению Кеншина, и ускорили терапевтический эффект медитации, компенсируя негативный и болезненный опыт недавних сражений с Орочимару. Поэтому на семейный отдых, Кеншин отправился в гораздо более приподнятом настроении, чем ожидал. Глава 402 Едва ступив в изрядно увеличившуюся в размерах комнату отдыха, Кеншин стал центром внимания многих пар глаз, и не успев сесть на свое роскошное кресло, получил очень важное, задание. — Папочка! Какой из них мне подойдет больше? Синий, или красный? А может быть черный?.. — Выпрыгнув из-за дивана, с охапкой вешалок в руках, воскликнула Карин, показав ему разного рода купальники. — Хм… Тебе не кажется, что все они слишком откровенные? — Ответил Кеншин, глядя на клочки ткани, по недоразумению названные «купальником». — Что? Конечно нет! Все так ходят, почему мне нельзя?! — Возмутилась Карин, недовольно зыркнув на Касуми, Хану, и Айю. — Хорошо… Как насчет красного?.. — Массируя уставшие виски, спросил Кеншин. В данный момент у него не было никакого желания в сотый раз начинать этот бесполезный спор. — Красный?.. Хм, думаю ты прав! У тебя очень хороший вкус на женскую красоту! — С радостной улыбкой похвалила его Карин, будучи очень довольной тем, что один из самых важных вопросов этого дня был решен так быстро. Кеншин в свою очередь лишь улыбнулся, и бессовестно притянул к себе сидящую неподалеку Цуме, усадив ее себе на колени, и обняв ее за узкую, но чрезвычайно крепкую талию, вдохнул неповторимый аромат ее волос. — Ах! Только не говори, что ты хочешь сделать это на глазах у наших дочерей… — В притворном испуге взвизгнула Цуме, едва не заставив Кеншина поперхнуться собственной слюной. — Конечно нет! И перестань поднимать такие темы публично. — Шепотом воскликнул Кеншин, вынудив рассмеяться волчицу из клана Инузука. — Мы с Ханой не против, если вы сделаете это прямо сейчас. — Тихонько захихикала Карин, переглядываясь с Ханой. — Карин! Тебе нельзя говорить такое о своем отце. — Серьезным тоном заявил Кеншин, осознав, что ситуация приняла совершенно нелицеприятный оборот, и последнее, чего ему хотелось — это обсуждать подобные вещи с подрастающей дочерью, чей взгляд с каждым днем приобретал все более и более странную, настораживающую искру. — Пфф… — Фыркнула Карин, и пафосно развернувшись, махнула пышными, красными волосами, покинув комнату отдыха. — И когда она успела так быстро вырасти… — Покачав головой, пробормотал Кеншин, и откинулся на спинку кресла. ***** До часу дня оставалось менее пятнадцати минут, поэтому большая часть женщин была занята подготовкой к запланированному мероприятию, словно это был не обычный семейный поход в аквапарк, а выход в высший свет. Кеншин в свою очередь напротив, совершенно никак не готовился к этому тривиальному мероприятию, сосредоточившись на расслабляющем, кратковременном отдыхе, почесывая лежащую у него на коленях Рыжую. За прошедшее время, большая пума стала настоящим членом семьи Накаяма, и полюбилась всем без исключения женщинам и детям. Даже Норико время от времени почесывала большую кошку за ухом, признав ее статус, как члена семьи. Кеншин всерьез раздумывал над тем, чтобы найти экзотических, и особо сильных животных, способных манипулировать чакрой, но отложил этот вопрос до устойчивых успехов в области исследования ДНК, и развития генной инженерии с учетом феномена чакры. В перспективе эти животные могли стать не только могучими защитниками потомков Клана Накаяма, но и быть пущенными в разведение, с целью крайне эффективной эксплуатации, ибо благодаря вездесущей чакре, приносимая ими польза могла быть в тысячи раз больше, нежели затраты на корм. Однако на данный момент все это было лишь планами на далекое будущее, и Кеншин решив не забивать себе голову глубинным, и по большей части бесполезным осмыслением этого вопроса, направился в холл первого этажа, где женщины в предвкушении предстоящих развлечений, во всю делились эмоциями. ***** — Что-то я не припоминаю этой двери… — Удивленно прокомментировала Мэюми, глядя на блестящую, футуристичную дверь шахты лифта. — Потому что она появилась только вчера. — С улыбкой сказал Кеншин, и шлепнув ее по заднице, добавил: — Тебе выпала честь быть первой женщиной, ступившей в этот лифт! — Нарочито пафосным тоном, заявил он, рассмешив всех присутствующих. — С удовольствием! — Промурлыкала Мэюми, и виляя бедрами, вальяжно направилась внутрь. — Ха-ха-ха, похоже я следующая. — Громко рассмеявшись, заявила Цуме, и выпятила свою подтянутую задницу в обтягивающих джинсах. Кеншин был удивлен подобным развитием событий, и лишь запоздало осознал в какую ситуацию вляпался собственноручно, ибо эмоции и мысли большинства присутствующих женщин говорили о том, что это стало делом принципа, и вопросом подтверждения статуса. ХЛОП! — Ах! — Игриво взвизгнула Цуме, и в несвойственной для себя манере, упорхнула в большую кабину лифта. — Я так и знала, что за звериным оскалом волчицы скрывается похотливая натура сучки! — С похабным смехом воскликнула Кохару, и сделав два шага вперед, выпятила свою, практически отсутствующую задницу. ХЛОП! — Уф. — Едва слышимо ухнула она, и зашагала вперед. — Кто бы мог подумать, что бабушка Кохару может издавать такие звуки… — Прикрыв рот ладонью от смеха, прокомментировала Хана, и шагнув вперед, выпятила свою миниатюрную попку. ХЛОП! — Т-ты! — Словно кошка, которой наступили на хвост, воскликнула Кохару, не в силах подобрать слова. ХЛОП, ХЛОП, ХЛОП, ХЛОП, ХЛОП! Женщины, одна за другой продолжали получать свои шлепки по заднице, издавая различные стоны, и украшая их комментариями. Особо нежно Кеншин обходился с беременными, вместо звонких хлопков, скорее поглаживая их попки. ХЛОП! — Уммпф… — Проскулила Макото, и потирая свою миниатюрную задницу, с улыбкой направилась в лифт. Однако то, что произошло далее, поставило Кеншина в тупик. — Папочка, а я?.. — Расстроенно захныкала Карин, глядя на него умоляющим, щенячьим взглядом. — Хорошо, но это последний раз, когда я делаю нечто подобное. Поняла? — Строгим голосом сказал Кеншин, в глубине души прекрасно осознавая, что это никак не остановит попытки с ее стороны. — Да, папочка! Это последний раз! — С радостной улыбкой воскликнула Карин, и с сияющим выражением лица, повернулась к нему спиной, выпятив попку. Хлоп — Ууунннгх! — Последовавший за достаточно мягким шлепком стон, ошеломил всех присутствующих, и вынудил некоторых женщин громко рассмеяться. Куроцучи и Темари были единственными, кто помимо Кеншина испытывали смущение, и не могли осмыслить странность происходящего. Тем не менее, положительная или нейтральная реакция всех остальных женщин сгладили ситуацию, и после небольшой заминки, процессия Клана Накаяма оказавшись за закрытыми дверями лифта, направилась вниз. Глава 403 Спуск на лифте под землю произвел впечатление на многих, ибо даже сильнейшие шиноби зачастую не бывали на глубине более пятидесяти метров. Однако то, что предстало перед девушками после того, как двери лифта открылись — удивило всех без исключения. — Не может быть! — Выпучив глаза, воскликнула Куроцучи, глядя на великолепный развлекательный комплекс, простирающийся далеко вперед. — Ну и ну… — Удивленно пробормотала Цунаде, и шагнула вперед, сразу же ощупав листья растущей рядом пальмы. Многие отнеслись к увиденному достаточно сдержанно, однако Темари была изумлена больше всех. Будучи жительницей Сунагакуре, она не могла вообразить существование такого места не только под землей, но и на поверхности. — Нравится? Это дерево не растет ни в одной из великих стран. Думаю его плоды можно считать настоящим деликатесом этого мира. Вот, попробуй. — С улыбкой сказал Кеншин, легонько приобняв Темари, и с помощью телекинеза сорвал большой, спелый кокос, после чего расколол его на две части, одну из которых, вместе с обильным количеством плещущегося сока. — М? — Удивленно захлопала глазами она, и с некоторым промедлением, взяла половину плода, аккуратно поднеся его к губам, и сделав попытку отхлебнуть крайне заманчиво пахнущую жидкость. — Ммм… Вкусно… — Зажмурившись, и показав всем милые ямочки на щеках, отозвалась Темари, вынудив Кеншина умилиться, и удовлетворенно улыбнуться. — Я тоже хочу! — Внезапно заявила Макото, дернув Кеншина за рукав, и посмотрев на него внизу вверх. — И я, папочка! — Воскликнула Карин, виртуозно оседлав шею Кеншина. — Ха-ха-ха, кокосов хватит на всех! — Громко рассмеявшись, сказал он, и сорвал еще один плод. Но чего он не ожидал, так это неестественного желания ВСЕХ женщин получить часть загадочного фрукта. Даже Цунаде и Кохару прониклись коллективным азартом, и потребовали угощения. В итоге ему не оставалось ничего другого, как временно стать персональным шеф поваром для своих девочек, виртуозно срывая и разделывая плоды для максимально удобного употребления. Эта ситуация, вкупе с той, что произошла перед заходом в лифт, заставили Кеншина всерьез задуматься об опасности сбора такого количества женщин в одном месте, ибо каждая из них неосознанно требовала такого же отношения, как и к остальным, что могло привести его к весьма непростым обстоятельствам. ***** Дальнейшая прогулка по огромному парку развлечений шла, как по маслу. Большая часть девушек была просто в восторге от такого количества аттракционов и различных увеселительных заведений. Не смотря на то, что большинство из них достаточно спокойно отнеслись к скоростным аттракционам, Макото и Карин были настолько напуганы ужасами из «комнаты страха», что спустя тридцать секунд выбили дыру в стене, и уничтожили все пугающие объекты при помощи суйтона и фуутона. Этот инцедент рассмешил всех присутствующих, и подарил заряд хорошего настроения. Больше всех улыбалась Цунаде, и перехватив спешно бегущую к Кеншину Карин, взяла ее на руки, словно малое дитя. Кеншин был более, чем доволен таким отношением Цунаде к его дочери. Он понимал, что Карин воспринимается ею практически, как родное дитя, и дальнее родство Узумаки и Сенджу лишь сильнее подкрепляло ее повышенную симпатию к маленькому, красноволосому чуду. После небольшой экскурсии, Кеншин привел всех к поистине огромному бассейну, с множеством горок, трамплинов, и разнообразных приблуд, после чего отправив женщин переодеваться, улегся на большой, надувной матрас, который больше походил на полноценный батут, вмещающий с десяток человек. — Папочка, пойдем купаться! — Весело прокричала Карин, и в одно мгновение запрыгнула на него сверху, усевшись на его животе. — Хм? Разве тебе не нужно переодеться?.. — Спросил он, приоткрыв глаза. — Нет! Мы с Макото уже готовы! — Воскликнула Карин, и сделав изящное сальто назад, приняла лучшую позу. Кеншин инстинктивно окинул ее взглядом, и тут же отвел глаза в сторону, ибо миниатюрные полоски ткани в интимных местах любимой дочери — были последним, что он хотел увидеть. — Хорошо-хорошо, только не шумите… — С улыбкой сказал он, и окутав обеих девочек телекинезом, аккуратно швырнул их на двадцать метров в воду, после чего размял тело, и разбежавшись, нырнул следом, в считанные секунды вынырнув возле них. ***** Следующие несколько часов все только и делали, что купались, играли в различные игры, и весело проводили время. Не смотря на то, что парк находился глубоко под землей, Кеншин заранее позаботился о максимально приближенном к реальности освещении. Это все еще не могло стать полноценной заменой отдыху под открытым небом, но с учетом прохладной осени, подобный вид развлечений был ценен, как никогда, и женщины были в полном восторге. Социализация Темари, и повышение лояльности Куроцучи продвигалось семимильными шагами, ибо крайне положительные эмоции от совместного времяпрепровождения в компании далеко не самого слабого эмпата, оказывало на женщин невероятный эффект. Кеншин в свою очередь дополнял все это уделением повышенного внимания обеим девушкам, принимая их в свою команду по пляжному волейболу, знакомя их с причудливыми горками, и множеством других развлечений. В то же время он не забывал о тактильном и эмпатическом воздействиях, что в тандеме, по эффективности превосходило все его ожидания, ибо спустя час подобной близости, даже разум Темари был полон отнюдь не целомудренных мыслей. С Куроцучи все было еще проще, и лишь рамки приличий не позволяли перевести их общение в горизонтальную плоскость, к чему девушка была давно готова. Однако ни что не мешало ему подогревать желание юной девушки, наслаждаясь ее реакцией. — Ах! — Взвизгнула она, когда Кеншин подхватил ее за узкую талию, и по инерции сместил руки выше, практически ухватившись за два упругих холмика. Его член тем временем прижался к ее заднице, но они оба делали вид, что ничего не произошло. — Осторожнее… Тело человека без чакры очень хрупкое… — Заботливо прошептал он, наклонившись над ее ухом, от чего длинноногая красавица в черном купальнике, заметно засмущалась и покраснела. — Угу… Спасибо… — Неестественно сладким голосом промурлыкала она, и неосознанно толкнула его своей задницей, ощутив твердеющий член, и едва сдержавшись от того, чтобы обернуться и посмотреть на его очертания за тонкой тканью. Глава 404 Подобные «случайные» соприкосновения продолжались, и каждый раз становились все более и более откровенными, негласно оставаясь «незамеченными» для них обоих, ибо их похотливые чувства друг к другу странным образом резонировали, и были взаимными. В конечном итоге все зашло настолько далеко, что отправившись на очередной спуск по водной горке вместе с Куроцучи, Кеншин, придерживая ее за талию, без задней мысли поднял обе руки вверх, и бессовестно лапал ее молодую, упругую, и чрезвычайно нежную грудь, от чего юная девушка едва не испытала оргазм. Уровень похоти и возбуждения, витающий в воздухе вокруг них достиг той стадии, что Цунаде попросту не могла это игнорировать, и решив облегчить Кеншину задачу, придумала достаточно тривиальную, но вескую причину уединения. — Кеншин, неуклюжая Кохару сломала умывальник, и я не знаю, как его починить… Ты должен на это взглянуть! — Заявила Цунаде, вернувшись из уборной в компании своей новой подруги. — Хм? Я ведь проектировал это место из особо прочных материалов… — Удивленно пробормотал он, после чего обернулся к Куроцучи и Темари, и с теплой улыбкой сказал: — Вернусь через минуту. Мгновенно выбравшись из воды, он последовал за Цунаде, и даже не задумывался о том, чтобы с ней поравняться, ибо задница пусть и беременной, но все еще лучшей мамочки этого мира буквально гипнотизировала, и заставляла всю кровь копиться отнюдь не в голове. Едва они скрылись из виду, и зашли за угол одного из зданий, как Цунаде тут же получила хлесткий шлепок по заднице, и с лукавой улыбкой обернулась к нему лицом, вывалив большую грудь из купальника, что едва не спровоцировало преждевременное семяизвержение. — Ч-черт… — Пораженно прошептал он, и предпринял попытку схватиться за ее пышные груди, одновременно с этим зарывшись между ними лицом, но у Цунаде было совершенно иное мнение на этот счет. — Нет-нет-нет. Мы здесь не для этого. Прибереги силы для внучки старого ворчуна… — Тихонько хихикнув, сказала Цунаде, легонько оттолкнув его назад, и вновь спрятав пышные сиськи за ненавистными Кеншину кусочками ткани. — Ты хочешь чтобы я?.. — Удивленно переспросил Кеншин, осознав ее намерения. — Именно. Эта девочка всю неделю пускает по тебе слюни, а ты все никак не можешь набраться смелости, и облегчить ее страдания! — Недовольно покачав головой, заявила Цунаде, и с удивлением взвизгнула. — Умммпф! — Простонала она, ощутив поцелуй любимого мужчины, и в миг размякла, полностью отдавшись в его руки. — Оооох… Цунаде, ты просто нечто! Я даже не мог мечтать о том, что такая женщина, как ты может существовать в реальности! И более того, может принадлежать такому, как я! — Сжимая ее пышную задницу, заявил Кеншин. — А я за тридцать лет практики не могла представить, что эта штука может сделать меня зависимой… — Облизнувшись, прошептала Цунаде, аккуратно схватив его змеящийся по ноге член своими изящными, тонкими пальчиками. ***** — Нужна моя помощь? — Удивленно переспросила Куроцучи, пропустив гол, от чего Карин и Макото радостно взвизгнули. — Верно. Кеншин сказал, что твое владение дотоном должно помочь все исправить. Поторопись, там очень много воды! — Серьезным тоном заявила Цунаде, устроившись поудобнее на шезлонге. Куроцучи ничего не ответила, и удивленно пожав плечами, направилась в указанное здание, недоумевая, что за неполадка не могла быть решена могучим телекинезом, и требовала вмешательства мастера стихии земли. Ничего не подозревая, она расслабленно шла вперед, в очередной раз удивляясь продуманности архитектурных и эргономических решений этого места. Однако, стоило ей дойти до нужного помещения, и открыв дверь, зайти внутрь, как случилось нечто, доселе немыслимое для гордой наследницы Цучикаге Ивагакуре. — Ах! Ууммпф… — Вскрикнула она, будучи притянутой в объятья Кеншина, и ощутив его поцелуй на своих губах. Все произошло настолько быстро, что Кеншину лишь чудом удалось избежать ответной реакции от куноичи в ранге Элитного Джонина. Ее тело, словно действовало само по себе, и не видело в нем опасность. Это позволило Кеншину беспрепятственно совершить задуманное, и в считанные секунды Куроцучи оказалась в крепких объятьях любящего мужчины, впервые в жизни ощущая нечто подобное. Ее разум был в полнейшем хаосе. Инстинктивно она хотела его оттолкнуть, однако в то же время желала прижаться к нему сильнее. Его умелые губы и язык окончательно сломили последние очаги сопротивления в разуме юной девушки, и заставили ее громко стонать. — Ааах! Ч-что мы… Делаем… — Задыхаясь, в перерывах между поцелуями прошептала она. Верх ее купальника уже давно лежал на кафельном полу, а две подтянутые, и чрезвычайно нежные груди находились в крепких руках Кеншина, который не теряя времени играл с ее торчащими сосками, словно кнопками на пульте управления заставляя ее стонать все громче и громче. — Занимаемся любовью… — Ответил Кеншин, и усилил напор, прижавшись членом к низу ее живота. Эти слова прогремели, словно гром среди ясного неба в разуме юной, и возбужденной до предела девушки, полностью заглушив последние призывы рациональности в глубине ее души. Следом за топом бикини полетели трусики, и Рётэнбин Куроцучи предстала перед ним во всей красе, от чего у Кеншина перехватило дыхание. Ее промежность была идеально гладко выбрита, и своим видом сводила с ума молодого, переполненного желанием парня. Куроцучи в свою очередь, не смотря на то, что впервые находилась в подобной ситуации, вовсе не растерялась, и присев на корточки, решительно сорвала с него боксеры, пораженно уставившись на отпружинивший, огромный член. — Нравится?.. — С легкой улыбкой спросил он, глядя на нее сверху вниз, после чего не удержавшись, приблизил член к ее щеке. — Д-да… — С небольшим смущением в голосе прошептала она, и внезапно даже для самой себя, высунула язык, и лизнула головку члена. — Ооох… — Прошипел Кеншин, инстинктивно дернув бедрами, и слегка ударив ее членом по лицу, оставив на ее щеке отчетливый след предэякулята. Заметив, какую реакцию вызвало легкое прикосновение ее языка, Куроцучи не на шутку возбудилась, и обхватив ствол его члена правой рукой, с особым усердием принялась его облизывать, целуя головку, и совершая спонтанные, неуклюжие фрикции. — Аааах… — Стоны Кеншина стали еще более громкими, и зажмурившись от удовольствия, он принялся поглаживать ее по голове, одновременно с этим собрав ее распущенные волосы в небольшой хвост, начал контролировать процесс, притягивая или оттаскивая ее от своего члена. Подобное поведение было в некотором роде грубым, однако Куроцучи по неизвестной причине испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие, и с каждым разом, когда Кеншин дергал ее за волосы, издавала громкий стон. В какой-то момент она перестала контролировать свои собственные руки, и с членом во рту, а так же похотью во взгляде, наследница Цучикаге потянулась к собственной промежности, в попытке унять пожар в умоляющей о ласке киске. Глава 405 — Ты просто нечто! — Тяжело дыша, заявил Кеншин, страстно желая кончить в ее теплый, влажный, и такой гостеприимный рот. Ее улыбающиеся глаза раз за разом заставляли его член отчаянно пульсировать, что определенно нравилось ее танцующему вокруг члена языку. Она не могла ответить ничего внятного, однако по неразборчивому бормотанию, он понял, что девушка более, чем довольна такой высокой оценкой, а по ускорению движения ее правой руки на стволе его члена, он знал, что она ждет окончания с не меньшим воодушевлением, чем он сам. Спустя несколько минут удовольствия, Кеншин почувствовал приближение оргазма, и не заботясь ни о чем другом, принялся буквально насаживать ее рот на свой член, от чего юная девушка начала давиться, и издавать хлюпающие звуки. — Ооооох! Д-да, вот так! — Прорычал он, и толкнув бедрами, принялся бурно кончать, в мгновение заполнив ее горло бурным потоком густой спермы, от чего Куроцучи закашлялась. — Ууумффф! — Заскулила она, не переставая ласкать свою изнывающую от похоти киску, в тщетной попытке проглотить все, что извергается из толстой головки его большого члена. Ее собственное удовольствие было настолько высоко, что спустя несколько секунд ее розовая, набухшая от возбуждения киска не выдержала, и начала посылать по всему юному телу своей хозяйки волны непередаваемого удовольствия. — Ууууунгггх! — Взвизгнула Куроцучи, и сжав бедра, едва не упала на пол. Не смотря на не закончившийся оргазм, Кеншин успел уберечь ее от падения, но это стоило ей нескольких выстреливших веревок густой спермы по всему телу, что лишь усилило ее оргазм. Вид трясущейся от удовольствия Куроцучи, а так же блаженства на ее лице поспособствовал еще нескольким залпам спермы на все ее молодое, подтянутое тело, а так же убедил Кеншина в решимости идти до конца. Перестав кончать, Кеншин подхватил подрагивающую девушку на руки, и отнес ее в одно из внутренних помещений, где находилась большая гидромассажная ванна, после чего забрался вместе с ней в теплую воду. Его ласковые прикосновения, во время тщательного отмывания капель густой спермы с ее тела, вынуждали Куроцучи тихонько поскуливать, и содрагаясь, сжимать ножки в пульсации остатков невероятного оргазма. — Это так… Хорошо… — Задыхаясь прошептала она, нежась в объятьях Кеншина, и ощущая бабочек в животе. Кеншин ничего не ответил, и лишь довольно ухмыльнулся, сосредоточившись на неторопливом поглаживании ее идеального, подтянутого тела. Его член вновь начал возвращать твердость, касаясь нижней части ее спины. — Только не говори мне, что ты опять готов… — Удивленно пробормотала Куроцучи, полу-обернувшись, и встретившись с ним взглядом. — Это только начало… — Улыбнувшись, ответил он, и прильнул к ее манящим губам. — Умммпф… — Блаженно застонала она, и спустя несколько секунд пораженно раскрыла глаза, ибо крепкие руки Кеншина схватили ее за талию, и приподняли вверх. — Ч-что… — Начала было Куроцучи, однако не успела закончить, ибо Кеншин без малейшего предупреждения, в мгновение насадил ее на свой полностью возбужденный член. — Аааах! — Пораженно воскликнула она, не в силах осознать, что финальная степень единения произошла так внезапно. — Тшш… Все в порядке… — Мягко прошептал он, придерживая ее за ноги, и позволяя ей привыкнуть к его размеру. Он чувствовал небольшую вину за то, что сделал это в достаточно грубой форме, и старался быть предельно нежным. Тем не менее, в сложившейся ситуации, он считал невозможным уделения огромного количества времени предварительным ласкам. — Я-я в норме… — Тяжело дыша, сказала Куроцучи, чувствуя целый букет из чувств и эмоций. Она ощущала небольшое жжение, и крайне необычное чувство полноты. Однако вместе с этим, ее киска пульсировала в экстазе, и отправляла хозяйке импульсы полного одобрения, и удовольствия. Спустя несколько десятков секунд, и множество поцелуев и поглаживаний, Кеншин начал неспешно опускать ее на свой член, вынудив Куроцучи громко застонать, и безумно сильно сжать его изнутри. — Ууууф! — Прошипел он, едва не взорвавшись в очередном оргазме, ибо упругая киска куноичи-девственницы норовила в любую секунду высосать все его соки. Неспешно, шаг за шагом, ему все же удалось опустить ее примерно наполовину длины, после чего, решив не спешить с полным проникновением, он начал неспешно двигаться, буквально насаживая ее на большой и толстый член. — Ах! Н-невероятно! — Задыхаясь, прокричала она, чувствуя импульсы непередаваемого удовольствия при каждой фрикции. С каждой секундой темп только увеличивался, сводя Куроцучи с ума. Тем не менее, в сравнении с привычным темпом Кеншина, это все еще было очень медленно, и он намеревался, как следует насладиться этой молодой, крайне тугой киской в полной мере. — Уф! С-слишком быстро! Я-я умру от удовольствия! — Раскрыв рот в блаженном экстазе, простонала она, но вместо того, чтобы снизить темп, напротив, все активнее подмахивала ему своей задницей, позволяя ему войти еще глубже, чем прежде. Это неизбежно привело к тому, что Кеншин вошел так глубоко, что головка его члена врезалась в миниатюрную, цветущую матку, от чего Куроцучи едва не потеряла сознание, задергавшись в экстазе бурного оргазма. — Ууууунннггфффх! — Застонала Куроцучи, вывалив язык наружу, и вцепившись острыми ногтями в его бедра. Вместо того, чтобы сжалиться над ней, и прекратить эту пытку удовольствием, Кеншин продолжал насаживать ее на свой член, наслаждаясь тем, насколько сильно может сжимать киска оргазмирующей, тренированной девушки. Это закономерно приблизило его к собственному оргазму, и схватившись покрепче за ее узкую талию, он принялся с особым усердием насаживать ее все сильнее и сильнее, с каждой фрикцией врезаясь в ее матку. — Ооооох! Ч-черт! — Тяжело простонал он, с громким хлопком плоти о плоть, войдя в нее по самые яйца. Его член мгновенно разразился бурным, неиссякаемым потоком густой спермы, которая при соприкосновении со стенками влагалища, и маткой Куроцучи, вызвала у нее приступ череды микро-оргазмов. [Поздравляем! Вы достигли уровня 35] ***** — Все кончено?.. — Прошептала лежащая в его объятьях Куроцучи, полу-обернувшись, и глядя на него черными, словно ночь, глазами. — Хм? Что ты имеешь ввиду? — Удивленно спросил Кеншин, от неожиданности прекратив гладить ее упругую грудь, и играть с твердыми сосками. — Теперь ты перестанешь притворяться, и расскажешь мне правду? — Неотрывно глядя ему в глаза, спросила она. — Значит ты поняла?.. — Криво ухмыльнувшись, сказал он, надеясь на то, что она не собирается устраивать скандал. — Конечно поняла! Я ведь не идиотка! — Недовольно фыркнула Куроцучи, и в назидание, сомкнула левую ладонь на его полу-твердом члене. — Ай! И что конкретно ты обо мне поняла? — Немного успокоившись, после того, как она ослабила хватку, спросил Кеншин. — Кроме того, что ты из другого мира? Ну… Например то, что все, начиная от Норико, заканчивая самой Цунаде, поуши в тебя влюблены! А теперь и я тоже… — Со вздохом сказала она. — Это плохо? — Глядя ей в глаза, прямо спросил Кеншин, желая услышать правду. — Нет… Я поняла все на третий день, но видя с какой любовью они на тебя смотрят, и глядя на то, с какой любовью смотришь на них ты, я поняла, что вы счастливы больше, чем кто-либо другой в этом мире! — Решительно заявила она, и увидела теплую, радостную улыбку на его лице. — Это значит, что ты осознанно согласилась на то, чтобы стать моей Накаяма Куроцучи?.. — Мягко прошептал он, вернув обе руки на два упругих, небольших мячика, с особым усердием сжав. — Да! Теперь мое имя Накаяма Куроцучи, и я хочу родить тебе детей! — Властно отчеканила она, вновь сжав уже полностью твердый, и готовый к «третьему раунду» член. — Я уже говорил, насколько ты великолепна?! Не могу поверить, что такая девушка, как ты существует в этом мире! — Восторженно заявил он, и прильнул к ее нежной шее, принявшись целовать, и оставлять на ней засосы, как подтверждение его открытой любви. — Ах! Сколько же в тебе сил?! — С блеском в глазах, удивленно воскликнула она, когда его крепкие руки вновь схватили ее за талию. — Ровно столько, чтобы ты никогда не разочаровалась в своем выборе! — С нарочито злобным смехом воскликнул он, и опустил ее на свой член. Глава 406 Как бы сильно ему не хотелось подольше побыть с Куроцучи наедине, ситуация вынуждала его поторопиться, и вернуться к остальным, не давая повода слишком настырным и любопытным девушкам отправиться на их поиски. Приняв совместный душ, и едва удержавшись от того, чтобы вновь окунуться в пучину похоти и разврата, Кеншин помог ей подобрать внешне похожую замену испорченного и местами разорванного купальника, после чего, как ни в чем не бывало, влюбленная парочка вернулась к остальным. Стоило им оказаться в зоне видимости отдыхающих женщин, как все взгляды мгновенно сосредоточились на Куроцучи, и послышавшиеся вслед за этим тихие, едва сдерживаемые смешки, говорили о том, что никакая конспирация не способна скрыть жену Патриарха от других жен и детей. К его большому облегчению, Карин была так увлечена играми, и так мало внимания обращала на подобные вещи, что попросту не заметила изменившуюся «ауру» Куроцучи, а так же немного другой фасон купальника. Тем не менее, от остальных, включая Темари, скрыть их «особую» с Куроцучи близость, было попросту невозможно, ибо юная принцесса Ивагакуре, стала позволять себе гораздо больше, чем ранее. И хотя она старалась сдерживаться, и сохранять видимость приличий, но ее огромная к нему любовь, все еще проявлялась во взгляде, голосе, и гораздо более смелых прикосновениях во время игр. Однако среди присутствующих не было никого, кто бы выразил хоть какое-либо недовольство. Карин была занята попытками догнать и искупать Рыжую, а Темари хоть и подозревала многое, не имела возможности поднять этот вопрос на всеобщее обсуждение. ***** Развлечения в аквапарке продолжались добрых четыре часа, и лишь к шести часам вечера, Кеншин смог вернуться к насущным делам, прежде всего сосредоточившись на недавнем повышении уровня. После достижения тридцать пятого уровня, перед ним вновь возникла извечная дилемма о распределении свободного очка способностей, которая вынудила его тщательно обдумать целесообразность того или иного решения. Как и прежде, он колебался в выборе между способностями «Создание Формаций» и «Создание Убежища», ибо оба этих направления на данный момент были гораздо важнее небольшого повышения таланта сыновей. Спустя некоторое время, он практически определившись с выбором, намеревался вложить очко навыка в «Создание Убежища», посчитав эту способность наиболее полезной, но в последний момент передумал, из-за смутного предчувствия. Интуиция подсказывала ему, что польза от повышения навыка «Создание Формаций», будет ни чуть не меньшей, и вынудила его передумать, после чего, соответствующая способность была повышена до тринадцатого уровня, и в разум Кеншина бурным потоком начали поступать огромные массивы знаний по искусству формаций. ***** — Так вот в чем дело… Это действительно того стоило! — Удивленно пробормотал Кеншин, стоя на крепком, бетонном полу Арены Патриарха. В следующее мгновение его глаза изменили цвет на ярко-красный, а радужка буквально расцвела многочисленными узорами. На Арене тут же появилась бездушная копия Орочимару, и между ними завязалась жестокая битва. В этот раз результат столкновения оказался другим, и Кеншину удалось достаточно быстро подавить противника за счет немыслимой маневренности, и крайне опасных выпадов. Тем не менее, даже находясь в «Режиме Патриарха», он все еще не смог закончить бой без серьезных ранений. Даже изрядно уступающая оригиналу, за счет полного отсутствия гениального ума, копия Орочимару смогла нанести ему ранения, практически несовместимые с жизнью. Кеншин не знал что за зловещую технику использовал враг, но множество змей, взорвавшихся густым, ядовитым облаком, нанесли урон, с которым не могли совладать лучшие генетические показатели от «Буйства», и мощной, наполненной казалось бы неиссякаемой жизненной силой, чакры Карин. Даже спустя несколько минут после победы над врагом, Кеншин не чувствовал себя лучше. Его тело покрывалось множественными язвами, и яд медленно, но верно продвигался сквозь могучую защиту из крепкой плоти, и чакры. В конечном итоге, боль от предсмертного «подарка» Орочимару стала настолько высока, что Кеншин потерял всякую надежду в способности самоисцеления, ибо перспективы становились все хуже, а боль все более невыносимой. С повышением способности «Создание Формаций», он получил ценнейшую возможность использования «Режима Патриарха» на Арене, не запуская процесс ее «перезарядки» в реальном мире, что позволило ему без особых проблем вновь вступить в битву против опаснейшего врага, с целью выучить его настолько, чтобы ни одна уловка Орочимару не смогла навредить ему в реальном столкновении, в возможности которого он даже не сомневался. Сражение за сражением, битва за битвой, Кеншин раз за разом бросал вызов Орочимару, и в большинстве случаев выходил победителем, но даже спустя двадцать сражений, так и не смог найти способ противостоять его последней технике. Что бы он не делал, но ни телекинез, ни формации, не могли задержать этот едкий, уничтожающий все живое, ядовитый туман. Даже оказавшись на приличном расстоянии от дымки, Кеншин все еще не имел возможности спастись от немыслимой, схожей с телепортацией, скоростью его распространения. Желто-зеленое, ядовитое облако неминуемо его настигало, и впитывалось в клетки тела. В конечном итоге, вынудив Кеншина, сквозь невыносимую боль пытаться исследовать состав яда, и степень его воздействия на организм. Увиденное изумило его до глубины души, ибо техника Орочимару являлась совершенным биологическим оружием против всего живого, поражая не только взаимосвязь клеток, но и подпитываясь за счет поглощенной чакры жертвы. Как бы он не старался, но эффективную стратегию спасения от пагубной техники придумать так и не удалось. Даже стремительное уничтожение с помощью клинка, заряженного пространственными колебаниями, было не способно помешать возникновению губительного тумана. Результат длительных сражений, не смотря на большой успех в виде полного уничтожения Орочимару, абсолютно не устраивал Кеншина, ибо реальная битва с подготовленным, и имеющим волю саннином, была бы намного сложнее, а финальная, суицидальная техника врага гарантировала смерть всем членам Клана Накаяма, оказавшимся рядом. Ему не оставалось ничего другого, кроме, как раз за разом испытывать на себе воздействие разъедающего плоть тумана, в попытке проанализировать все тонкости, для передачи полученной информации медицинскому отделу. В конечном итоге, после более пятидесяти сражений, с измотанным разумом и дрожащей от перегрузки душой, Кеншин был вынужден прервать эту пытку, и гораздо более ужасным настроением, нежели утром, направиться спать, совершенно позабыв обо всех планах на эту ночь со своей новой женой. Глава 407 Полдень 581-го дня. Страна Ветра. Глубоко под землей, в сети скалистых пещер, находилась крайне неприметная, и спрятанная от глаз комната, в которой не было ничего, кроме примитивной каменной кровати. На кровати, в абсолютном мраке, без малейших признаков движения, лежала неузнаваемая гуманоидная фигура, покрытая слоем толстых, древесных наростов неизвестного происхождения. Даже шиноби-сенсору было бы трудно определить жив ли этот человек, или давно мертв, если бы не внезапное, едва заметное движение, вызванное мышечным спазмом левой руки. Следующие несколько минут все было, как прежде. Лежащая на каменном постаменте фигура не подавала признаков жизни, пока наконец не дернулась всем телом, пораженно раскрыв, спрятанные за древесной корой глаза. Мгновение спустя, фигура предприняла незамедлительную попытку подняться на ноги, и разорвать неизвестный древесный нарост со своего тела, но болезненно упала на пол, не в силах справиться с противодействием от казалось бы живой древесины. — Орочимару-сан, остановитесь. Вы делаете себе только хуже. — Спешно забежав в комнату, воскликнул белый Зецу. Услышав его слова, Орочимару пораженно замер, и спешно обдумывал план дальнейших действий. Он ясно чувствовал слабость своего организма, и губительное воздействие крепкой, древесной оболочки, высасывающей чакру в тот момент, когда он пытался сконцентрировать силы для побега. — Что произошло? — Едва слышимо прохрипел Орочимару, обернувшись на неизвестное ему, гуманоидное существо. — Вы не помните?.. Коноха в союзе с Кланом Накаяма намеревались вас убить. — Стоя без малейшего движения, и не демонстрируя никакой мимической реакции, словно кукла, сказал Зецу. — Накаяма! — Воскликнул Орочимару, и его желтые, словно у змеи глаза, вспыхнули непередаваемой злобой. — Верно! Именно Накаяма Кеншин едва не лишил вас жизни, и именно его нам нужно убить. — Кивая головой, заявил белый Зецу. — Мне нужна вся информация о том, кто этот человек! Помоги мне исцелиться, и я помогу вашей организации добиться желаемого. — Поднявшись на ноги, и с трудом усевшись на каменную кровать, прошипел Орочимару. — Нашей организации, Орочимару-сан… — С неким подобием улыбки, которая выглядела крайне неестественной, и зловещей, сказал Зецу. ***** Проснувшись утром 581-го дня, и приведя себя в порядок, Кеншин хотел было заняться тренировками, но получил крайне интересное известие, заставившее его отложить свои дела в сторону, и спуститься вниз. — Посланник?.. — Задумчиво пробормотал он, приняв увесистый, позолоченный, и обшитый многочисленными орнаментами рода Миямото, свиток. — Да, отец. Я счел это дело недостаточно срочным, и решил тебя не будить. — Ответил Ичиро. Кеншин молча, и в достаточно небрежной манере развернул свиток, и прочел его содержимое. Лишь дойдя до самого конца текста, его лицо показало первые признаки удивления. — Неужели этот идиот смог побороть свою гордыню? — В слух сказал он, глубоко задумавшись о целях подобных действий. — Это может быть ловушкой. Не стоит соглашаться на личную встречу с этим человеком. — Прокомментировал Ичиро, всерьез беспокоясь о том, что его отец вновь будет понапрасну рисковать собой. — Я не собираюсь встречаться с ним в столице. Отправь послание, что я готов встретиться с ним через два дня в городе Ватанабэ. Если нейтральная территория его не устроит — значит это ловушка. — Спокойным тоном ответил Кеншин, и развернувшись, направился в «родительское» крыло особняка. Он совсем не беспокоился о встрече с Масахидэ, ибо тот был не тем человеком, который мог доставить ему серьезные неприятности. В случае прямого вторжения в столицу, род Миямото все еще мог дать серьезный отпор, и призвать на помощь не мало сильных шиноби, связанных древними обязательствами. В случае планомерной экспансии, не затрагивая северный регион Страны Огня, Масахидэ оказывался бессилен, и мог рассчитывать лишь на нынешних союзников, а так же врагов Клана Накаяма, коих практически не было. Сложившаяся ситуация была поистине уникальной, ибо Кеншин имел немыслимую свободу политического и военного маневра, будучи не связанным кровной враждой ни с одним крупным кланом или деревней, в отличие от Конохи, военная экспансия которой, в случае успеха, создаст ужаснейший прецедент, которого до глубины души боялись Дайме других стран. Вернувшись на второй этаж, Кеншин направился прямиком в комнату Куроцучи, которой там не оказалось. Сконцентрировавшись, он без труда определил ее местонахождение, и неспешно двинулся по направлению к спортзалу. ХЛОП! — Ах! — Взвизгнула наклонившаяся, и выпятившая попку во время разминки, Куроцучи. — Не смог удержаться. — С улыбкой сказал Кеншин, и бессовестно погладил ее упругую задницу в обтягивающих леггинсах. — Хмпф! Ты обещал мне ночь любви! — Недовольно заявила она, уперев руки в бока. — Прости. Так получилось… — Извиняющимся тоном прошептал он, и притянул ее в свои объятья. Куроцучи растаяла в считанные секунды, и от былого недовольства не осталось и следа. Она с огромным удовольствием приняла его поцелуй, и захныкала от прикосновений к ее упругой заднице. — Ты уверена, что сможешь объясниться перед стариком? Сомневаюсь, что он тебя отпустит… Я бы точно не отпустил. — Вновь сжав ее упругие булочки, сказал Кеншин. — Уверена! Я обязана рассказать отцу и деду. — С решимостью в голосе, и серьезным кивком, заявила Куроцучи. — Хорошо, но ты должна принять этот амулет. Всегда носи его с собой. Благодаря ему, мы сможем общаться на расстоянии. — Сказал он, и бережно надел ей на шею цепочку, прошедшую «усиление», с крупным, граненным алмазом. Кеншин не горел желанием отпускать одну из своих женщин в далекие края, с огромной вероятностью не вернуться. Однако Куроцучи очень любила своих близких, и ей очень сильно требовалось их одобрение. К тому же, он прекрасно знал, что в противном случае, последствия будут гораздо более плачевными, с необходимостью вступления в прямую конфронтацию с Ооноки, который не смотря на свой почтенный возраст, все еще являлся одним из самых опасных шиноби современности. Коротко обсудив все организационные моменты, Кеншин вновь приступил к самому любимому действию, а именно — бессовестной ласке своей женщины, и наслаждению лучшей музыкой для ушей, в виде ее сладких стонов. К его огромному сожалению, времени на горизонтальные ласки попросту не было, но ничто не мешало ему наслаждаться прикосновениями к ее великолепным формам даже во время совместного похода на завтрак. Глава 408 После завтрака Кеншин самолично проконтролировал подготовку и отъезд Куроцучи, позаботившись о высшем уровне конспирации, воизбежание нежелательной, и крайне опасной слежки со стороны недругов Клана Накаяма. Формации без труда могли скрыть ауру Куроцучи, и двоих ее лакеев, сидящих в автобусе, движущимся по стандартному направлению в город Шукуба, откуда даже при всем желании было попросту невозможно проследить за каждым человеком. Отпустив ее в родные края, Кеншин был практически уверен в том, что ей не удастся объясниться перед стариком Ооноки, и ему так или иначе придется столкнуться с нежелательной силовой конфронтацией. Тем не менее, по другому поступить он попросту не мог, ибо знал, насколько она любит своих отца и деда, и насколько сильным будет ее горе, в случае незамедлительного разрыва отношений с родными. Весь оставшийся день он провел за исследованием использования новых методов искусства формаций, в попытке применить их в связке с уже проверенными, и хорошо изученными концептами. В конце дня он уделил еще полтора часа времени на очередную, крайне суровую тренировку, состоящую из множества битв с Орочимару, результат которой не принес каких-либо значимых результатов. ***** Вечер 581-го дня, столица Страны Огня, город Миямото. Неприметный склад на окраине города был абсолютно непримечательным, и скрытым от чужих глаз, и с наступлением темноты, в радиусе нескольких сотен метров не было души, за исключением старого сторожа, и нескольких собак. Однако в этот вечер, не было даже его, в то время, как собаки странным образом погрузились в сон. — Ты уверен, что за тобой никто не следил? — Серьезным тоном спросил Абэ Мэсайоши, достав из-за пазухи свиток с фуин. — Уверен. Даже близкие не знают, что я покинул поместье. — Не менее серьезным тоном ответил Накагава Сэтоши, и оглянувшись по сторонам, наконец спросил: — К чему эта секретность, что случилось? — Мы в серьезной опасности. Масахидэ может сдать оба наших рода ублюдку Накаяма! — Сжав кулаки до громкого хруста, прошипел старый глава рода Абэ. — Ч-что?! Не неси чушь! С чего бы Масахидэ это делать?! — Словно кот, которому наступили на хвост, взъерошился глубоко пожилой глава клана Накагава. — Несколько часов назад поступила информация о том, что Ишимура заключил вассальный договор с Накаяма! Более того, Масахидэ назначил тайную встречу с этим ублюдком, и неизвестно о чем они там договорятся! — Словно гром среди ясного неба, ошарашил своего товарища по несчастью, Абэ Мэсайоши. — Н-не может быть! Ты уверен, что это не ошибка? Ишимура уступил Конохе, но никак не этому сопляку из недо-клана! — В неверии воскликнул Накагава Сэтоши. — Ошибки быть не может, Масахидэ прогнулся! — Гневно воскликнул глава рода Абэ. На несколько минут в помещении воцарилась абсолютная тишина, и каждый из глав крупных и серьезных структур, прогонял ситуацию в своей голове, пытаясь обдумать малейшие зацепки по способу безопасного урегулирования этой катастрофичной ситуации. — Это конец… Мы бессильны перед этим ублюдком! — Не заботясь о чистоте своего дорогого хаори, усевшись на грязный ящик, обреченно заявил глава клана Накагава. — Мы можем предложить наши сокровища старику Мацумото… Уверен, они его заинтересуют! — После длительных размышлений, заявил Мэсайоши. — Если Масахидэ решит с нами покончить — Шинджи не сможет нам помочь… — Безрадостно прокомментировал Сэтоши. — Это ведь бред! Почему ублюдок так жаждет нашей смерти?! Это самый высокомерный клан, который готов объявить войну на уничтожение из-за потери нескольких членов?! — В недоумении, с солидной долей ярости в голосе, воскликнул глава рода Абэ. — Не стоит искать смысл там, где его нет. Он просто сумасшедший. — Ответил лидер клана Накагава, после чего со вздохом добавил: — Нам не остается ничего другого, кроме как подготовиться к любому исходу… — Ты прав! Пока у нас есть время, нужно готовиться! — С первыми признаками воодушевления в голосе, сказал Мэсайоши. ***** Вечер 581-го дня, Ивагакуре, особняк Цучикаге. — Дедушка! — Веселым голосом, громко воскликнула Куроцучи, и обняла старого Цучикаге. — Осторожнее! Спина! — Скорчив болезненную гримасу, проворчал Ооноки. Однако, не смотря на внешнее недовольство, глубоко внутри, он был очень рад. — Прости. — Мягко улыбнувшись, извиняющимся тоном сказала Куроцучи. — Долго же ты пропадала… Я уже думал, что тебя похитили. — Будучи в очень хорошем настроении, шутливо прокомментировал Ооноки. — Кхм… — Мгновенно стушевалась Куроцучи, и не имея привычки держать что-либо в секрете, набрав в грудь воздуха, заявила: — Дед, отец. Я должна вам сообщить кое-что важное. — Хм? — Одновременно нахмурились Ооноки, и стоящий рядом Кицучи. — У… У меня вроде как есть… Любимый… — Сгорая от смущения, пропищала всегда собранная и уверенная в себе девушка. — Любимый кто? — В недоумении переспросил Кицучи, почесывая свою круглую, словно камень, голову. — Мужчина! — Подняв взгляд, заявила она, сжав кулачки. — Ч-ЧТО?! — Наперебой воскликнули отец и дед, после чего послышался хруст, и Ооноки схватился за стрельнувшую болью спину. ***** — УБЛЮДОК! — Выпучив глаза от шока, воскликнул Ооноки, и непроизвольно поднялся над землей. Услышав о том, что его любимая внучка не просто влюбилась, но и стала женой какого-то проходимца, старый Цучикаге пришел в ярость. — Накаяма! Как он посмел! — Не менее гневно, чем его отец, прорычал Кицучи, едва не выдыхая пар из больших ноздрей. — Прекратите! Я его люблю, и хочу вашего одобрения! — Решительно заявила Куроцучи, скрестив руки на груди. — Любишь?! Этот подлец затуманил тебе голову! Я знал, что нельзя отпускать тебя одну! — Прорычал Ооноки, и перевел свой яростный взгляд на пришедших по его зову, и упавших на колени слуг. — Куда вы смотрели?! Бесполезные! — Едва сдерживаясь от того, чтобы разорвать их обоих на куски, прошипел он. — Г-господин, пожалуйста, пощадите! Мы не знали! — В слезах воскликнул один из слуг, и с громким звуком ударился лбом в пол. — Они ни в чем не виноваты. И вообще, успокойтесь, вы ведь даже не знаете Кеншина! — Недовольно заявила Куроцучи, не ожидая такой бурной реакции на эту новость. — Единственное, что мне нужно знать — это его местонахождение! — Сжав кулаки, воскликнул Кицучи. — Твоим мужем не может быть глава маленького и слабого клана! Это исключено. — Немного справившись с приступом ярости, сказал Ооноки. — Клан Накаяма один из сильнейших кланов во всем мире! И Кеншин способен сражаться с Каге! — С гордостью заявила Куроцучи, прекрасно осознавая, что Ооноки, как главу рода Рётэнбин, заботит не любовь, а недопущение мезальянса. — Ч-что?! — Пораженно воскликнул Кицучи, не в силах поверить в услышанное. — Не пытайся его выгораживать, ему это не поможет! — Угрожающе заявил Ооноки, требуя от нее конкретики. — Это правда! Он помог Хокаге сразиться с Орочимару, и едва не лишил его жизни! Неужели вы не слышали?! — Удивленно воскликнула Куроцучи, недоумевая, почему такая важная информация все еще не дошла до Ивагакуре. — Конечно же мы слышали! Только не говори, что это произошло в твоем присутствии?! — Спросил Ооноки, жестом прогнав обоих слуг. — Да. Это произошло во время экзамена на Чунина, и я лично наблюдала за тем, как Кеншин лишил жизни Хошигаке Кисаме! — Гордо провозгласила она, ошеломив отца и деда. — Хорошо! Пожалуй нам всем нужно немного успокоиться, и как следует поговорить. — В неестественной для него манере, на редкость дружелюбным тоном сказал Ооноки, и пролевитировал в свое кресло. Глава 409 ***** Утром 582-го дня, сразу после завтрака, Кеншин получил короткое текстовое сообщение от Куроцучи. При прочтении он испытывал некоторое волнение, но все же смог успокоить эмоции, и сосредоточиться на самом главном. — Старик хочет встречи со мной?.. — Задумчиво пробормотал Кеншин, задумавшись о том, каковы истинные намерения Цучикаге. — Даже не думай. — Вмешалась Цунаде, без труда поняв, что к чему. — У меня нет выбора. К тому же, уверен, убивать меня он точно не будет. — Сомневающимся в собственных словах голосом, сказал Кеншин. — Ооноки очень эксцентричен, и не менее опасен. Обесчестив его внучку, ты определенно попал в список его кровных врагов. — Взвешенно заявила Цунаде, поглаживая большой живот. — Тем не менее, как я уже сказал — у меня нет выбора. — Спокойным тоном ответил Кеншин, садясь рядом с любимой женой, и с особой нежностью погладив ее живот. — Тогда ты должен подождать, пока не родится наш малыш. Я могу помочь образумить старика, и вправить ему мозги в случае необходимости. — Заботливым, материнским тоном сказала Цунаде. Ее слова на долю секунды заставили его задуматься, но не смотря на зерна здравого смысла, он был вынужден отринуть эту идею, ибо любовный вопрос, и встреча с родственниками жены — было тем, что он принципиально не желал решать чужими руками. — Нет. Ты конечно сильна, но против Джинтона, не поможет даже Бьякуго… — Покачав головой, ответил Кеншин, после чего продолжил: — К тому же, я не думаю, что старик Ооноки настолько обезумел. Даже сиюминутный гнев не позволит ему игнорировать пользу от союза с Кланом Накаяма. На несколько минут воцарилось молчание, и влюбленные расслабленно нежились в объятьях друг друга. Цунаде прекрасно понимала, что не сможет его переубедить, и была готова принять любое его решение, даже если осознавала всю его опасность. — И когда ты собираешься спасать эту принцессу? — С долей сарказма спросила Цунаде, чувствуя недовольство со стороны проблемной Куроцучи. — Через несколько часов. Если все будет в порядке — к вечеру вернусь. — Без особого волнения в голосе, сказал Кеншин. — Будь осторожен. И не забудь взять несколько боеголовок. — Словно заботливая мать, мудрым голосом увещевала Цунаде. — Ха-ха-ха, хорошо. — Громко рассмеявшись, ответил он. Ее тон сильно контрастировал со словами, что изрядно его развеселило. Обсуждение дел закончилось достаточно быстро, ибо ни Цунаде, ни Кеншин не желали уделять этому слишком много времени. Гораздо сильнее они любили проводить время в объятьях друг друга, и не смотря на помеху в виде ее огромного живота, этот тип отдыха все еще доставлял им обоим моральное удовольствие. Сборы, и проработка различных вариантов итогового плана, заняли у Кеншина более часа. И хотя расклады были достаточно простыми, но все еще требовали небольшого моделирования. Именно сейчас, столкнувшись с достаточно непростой ситуацией, Кеншин осознал всю ценность заполучения Кохару. Без ее способностей фуиндзюцу, и создания фуин для хранения совсем не маленьких ядерных боеголовок, его уверенность в собственных силах была бы не настолько большой. Ко всему прочему, без ее информации, он бы никогда не обзавелся крайне ценными барьерами четырех багровых огней, способными выдерживать одну из самых разрушительных техник этого мира, благодаря которой, Ооноки до сих пор считался самым могучим шиноби в плане атаки. Женщины отнеслись к его затее достаточно лояльно, и не закатывали истерик. В большинстве своем они все еще были против подобных рисков, но будучи в курсе его значительно возросших сил и возможностей, Кеншину не составило никакого труда убедить их в минимальном уровне опасности. ***** Основной проблемой настолько далекого путешествия было вовсе не огромное расстояние. Кеншин мог без особых усилий развивать скорость выше одного маха, и примерные тысяча триста километров до Ивагакуре, не являлись проблемой. Самым главным препятствием для него стало незнание местности, и практически нулевые навыки ориентирования в пространстве. Он все еще мог полагаться на примерные карты, сверяясь с ключевыми точками, но даже так, путь в Страну Земли, занял у него более двух часов. У него не было времени насладиться красотами величественных гор, и невероятных по своим масштабам каньонов, но даже на безумной для обычного человека скорости полета, ему удалось запечатлеть множество поразительных чудес природы. Такое количество неестественных по своим масштабам гор и каньонов навели его на крайне опасливые мысли, ибо с пятикилометровой высоты, он мог заметить то, чего не видели даже мастера фуутона. Большая часть территории Страны Земли, выглядела так, словно тысячи или даже миллионы лет назад на ней произошла невероятная по своим масштабам битва, и мощь участников выходила далеко за пределы того, что мог продемонстрировать Элитный Каге. «Разве до появления Кагуи в этом мире был кто-либо сильнее обычного человека?..» — Задумался Кеншин, все больше и больше задаваясь крайне опасными вопросами. Он и ранее подмечал множество небольших несоответствий с известной историей этого мира, но не имел возможности обращать на это какое-либо пристальное внимание. Однако теперь, он был настроен пересмотреть приоритетность своих планов, включающих общение с одними из самых загадочных обитателей этого мира. Гора Мьёбоку, Лес Шиккоцу, и Пещера Рьючи, являлись тремя запретными, и во многом мифическими местами, в которые испокон веков удавалось попадать лишь единицам смертных. Никто не знал точного местонахождения этих мест, ибо вокруг них всегда витал ореол таинственности. Даже могучие шиноби, и по слухам, сам Хаширама Сенджу не имели возможности попасть туда без приглашения. Кеншин не верил, что эти области находятся этом пространстве, ибо был уверен в том, что в рамках известных концепций, даже фуиндзюцу не может долго спасать подобные места от попыток вторжения Элитных Каге. Сколько бы он не искал информации связанной с тремя священными местами, все было тщетно. Даже Цунаде, видевшая истинное тело Кацую, не могла оценить уровень ее сил, мотивации, и целей. Он не слишком опасался хозяев этих загадочных территорий, но в то же время был абсолютно уверен в их способности защититься от вторжения любого шиноби ниже ранга Мудреца. Обдумывая древнюю историю этого мира, и многочисленные, связанные с ней загадки, он окончательно решил встретиться с Кацую или Гамамару при посредничестве Цунаде и Джирайи. С повышением его личного могущества, он все больше и больше осознавал, что уровень и масштаб возникающих проблем растет соответственно. И текущий уровень проблем, появившихся на горизонте, начал выходить за рамки того, о чем заботятся Каге. Размышления о далеких, не относящихся к сегодняшнему дню планах пришлось отложить в долгий ящик, ибо приближаясь к Ивагакуре, он целенаправленно отринул отвлекающие от текущей ситуации мысли. Глава 410 ***** Кеншин долго думал, каким образом стоит вести себя с Ооноки, и как именно прибыть в Ивагакуре, дабы сберечь свои и чужие нервы. В конечном итоге стратегия поведения с родственниками жены, была выбрана с огромным запасом лояльности, и уступок, а способ прибытия — максимально простым, со всеми вытекающими. За десять километров от Деревни Скрытого Камня он целенаправленно приземлился, и сбавив скорость, направился к главным воротам, внутренне надеясь на то, что аудиенция Цучикаге не затребует от него наведения излишнего шума. Однако его надежды оказались тщетными, ибо двое стоящих на пропускном пункте Генинов, казалось бы не обращали на него никакого внимания, и даже не думали пропустить его без очереди. — Эй! А ну вернись в очередь! — Прокричал семнадцатилетний юноша, окинув Кеншина презрительным и высокомерным взглядом. — Передай старшему, что прибыл глава Клана Накаяма, и требует аудиенции Цучикаге. — Холодно заявил Кеншин, нахмурившись от такого унизительного отношения. Юноша на долю секунды испытал удивление, и вновь оглядел Кеншина с ног до головы, и не заметив ничего, что бы выдавало в нем «особенного гостя», презрительно фыркнул, и ответил: — Не заговаривай мне зубы! Вернись в очередь! — Гневно воскликнул пухлый юноша, и предпринял попытку схватить Кеншина за плечо, дабы немного его «подтолкнуть». Однако то, что случилось дальше — повергло в шок всех присутствующих, ибо едва дернувшись в сторону Кеншина, Генин Ивагакуре отлетел в сторону, и ударившись спиной об стену, сполз на землю, болезненно заскулив. — Т-ты! — Выпучив глаза от шока, закричал его напарник, и активировал сигнальную фуин, одновременно с этим принявшись убегать. «Ну вот… Так и знал, что все будет именно так!..» — Раздраженно подумал Кеншин, наблюдая за тем, как вокруг разгорается хаос. Все люди, стоящие в очереди впали в настоящую панику, и в лучшем случае значительно увеличили дистанцию между собой и нарушителем, а в худшем — принялись бежать в случайном направлении. — СТОЯТЬ! — Прорычал Джонин, стоя на середине высокой, каменной стены. Позади него рассредоточившись, стояло еще несколько достаточно сильных, готовых к бою Джонинов. — Я и так стою… Послушай, прекрати этот цирк, и сообщи Цучикаге, что прибыл глава Клана Накаяма. — Устало ответил Кеншин, ни капли не беспокоясь об опасности со стороны элитной группы уничтожения неприятелей. У возглавляющего карательный отряд Джонина было гораздо больше опыта и сообразительности, нежели у заносчивых Генинов. И не смотря на абсолютную невзрачность, а так же отсутствие малейших признаков чакры в организме Кеншина, он не хотел делать поспешных выводов, особенно глядя на полное спокойствие, которое могло быть продиктовано лишь силой или статусом. — Хорошо, стой здесь. — Серьезным тоном заявил мужчина средних лет, возглавляющий отряд Джонинов, и повернувшись к своему подчиненному, сказал: — Сообщи наверх о человеке, называющим себя «главой клана Накаяма». Это слегка обрадовало изрядно раздраженного Кеншина, ибо теперь шансы на глупое, абсолютно бессмысленное, и усугубляющее всю ситуацию кровопролитие, были значительно снижены. Спустя несколько минут абсолютного молчания обеих сторон, молодой Джонин спешно вернулся, и выглядел немного удивленным. Скрытно сообщив своему командиру всю необходимую информацию, он занял свое прежнее место, однако теперь в его взгляде отсутствовало желание и готовность убить нарушителя. — Что же, господин Накаяма, простите за это недоразумение, и позвольте мне сопроводить вас до поместья Цучикаге. — Гораздо более дружелюбным тоном сказал глава группы Джонинов, и спустившись вниз, властно скомандовал персоналу спешно открыть закрытые наглухо ворота. — Хорошо, веди. — Будничным тоном ответил Кеншин, и направился вслед за удивленным мужчиной средних лет, который ожидал немного большего проявления эмоций от человека, едва не лишившегося жизни. ***** — Дедушка, прошу тебя, будь помягче! — Упрашивала Куроцучи, следуя вслед за левитирующим Ооноки. — С чего это я должен быть помягче с тем, кто вытер об меня ноги?! — Недовольно пробурчал Третий Цучикаге, все еще недостаточно выругавшись на Кеншина. — Ну мы ведь вчера все обсудили… Кеншин не такой, как ты о нем думаешь! Пожалуйста, дай ему шанс, ради меня… — Умоляющим голосом сказала Куроцучи, вынудив старика остановиться, и пораженно уставиться на внучку. После непродолжительного молчания, глядя в умоляющие глаза любимой внучки, Ооноки тяжело вздохнул, и покачав головой от досады, продолжил свой неспешный полет до точки назначения. ***** Кеншин в свою очередь чувствовал себя относительно спокойно, и лишь приблизившись к поместью Цучикаге, сделал глубокий вдох. Он понимал, что может столкнуться с прямой агрессией старого и крайне гордого Ооноки, но был готов сдерживаться, ибо чувствовал за собой некоторую вину. Представив себя на месте Цучикаге, он прекрасно понимал его чувства, ибо сам в подобной ситуации незамедлительно разорвал наглеца на десять тысяч частей, и лишь потом выяснял детали. Тем не менее, со своей личной точки зрения, он не считал, что сделал что-то запредельное. К тому же, общие взгляды на брак среди жителей этого мира вполне допускали подобную ситуацию, если в результате случившегося не происходило откровенного мезальянса, и провинившиеся мужчина и женщина, вступят в полноценный, законный брак. Именно поэтому он был достаточно оптимистично настроен к грядущей встрече, и предполагал, что не смотря на небольшую пощечину, Ооноки все же сможет удержаться от поспешных действий, и слихвой компенсирует все убытки солидными приобретениями. Однако, сколько бы он не представлял себе эту встречу, все произошло на редкость тривиально и незатейливо. Сопровождающий его Джонин довел Кеншина до поместья Цучикаге, после чего откланялся, переложив груз ответственности на плечи слуг рода Рётэнбин. — Приветствую, Ооноки-сан. — Вежливо поздоровался Кеншин, войдя за дверь, указанную слугой. — Хм? Без чакры?.. — Нахмурился старый Цучикаге, глядя на Кеншина с неодобрением. — Если вы беспокоитесь о моей силе, то уверяю вас, я могу защитить Куроцучи. — Спокойным тоном ответил Кеншин, неотрывно глядя в ясные, не смотря на старость, глаза Цучикаге. — Вот как? — Усмехнувшись сказал Ооноки, и в следующее мгновение щелкнул пальцами. То, что произошло следом — было вполне ожидаемо, но все еще очень опасно, ибо материализованный из ниоткуда камень, был запущен в его голову на немыслимой скорости, которая приближалась к грани того, на что способен реагировать Элитный Джонин. Фууууух! У Кеншина едва хватило скорости реакции, чтобы уклониться от камня размером с яблоко, который в следующую секунду проделал сквозную дыру во всех помещениях поместья. — Хм?.. Не плохо! — С искренним удивлением в голосе заявил Ооноки. Он тщательно следил за каждым движением Кеншина, и не заметил ни одного всполоха чакры, что шокировало его до глубины души. Однако старый Цучикаге был крайне опытным человеком, и не собирался демонстрировать свои эмоции, которые тем не менее были очевидны для опытного эмпата, коим являлся Кеншин.