В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 460 — Порой, мне кажется, что существует два Накаяма Кеншина. Один является хорошим мужем, отцом, и главой клана, а другой… — Со вздохом прокомментировал Шикаку, оказавшись с Кеншином наедине. — А другой — жестоким мясником? Ты ведь это хотел сказать? — Ответил Кеншин, прекрасно понимая причину беспокойства Шикаку. — Не совсем… — Извиняющимся тоном поправил его Шикаку: — Я не осуждаю тебя за методы и поступки, ибо прекрасно знаю, что такое бремя ответственности за благополучие своего клана… Просто меня немного удивляет та легкость, с которой ты можешь за секунду стать из добрейшего человека, жестоким, циничным зверем. — Ты прав. Бремя ответственности, которое лежит на моих плечах — непомерно велико, и я попросту обязан время от времени выпускать своих внутренних демонов на свободу, в противном случае мне останется только лечь и умереть вместе со всеми, кто мне дорог. — Покачав головой, с небольшим сожалением в голосе ответил Кеншин. На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Кеншин и Шикаку, каждый раздумывали о своем, пытаясь осмыслить слова друг друга, пока наконец оба не повернули головы по направлению к выходу, ибо шум и крики с улицы достигли своего апогея. — Ура! — Долгих лет жизни, госпожа Миямото! — Слава Великому роду Миямото! ***** Всю оставшуюся часть 596-го дня Кеншин посвятил сугубо выстраиванию коммуникационных связей с решающими фигурами города Миямото, и смог вздохнуть с облегчением, лишь оказавшись под влиянием множества убаюкивающий и успокаивающих формаций собственного дома. Он целенаправленно не желал оставаться на ночь где-либо, кроме Убежища Патриарха, и еще сильнее он не желал оставлять за пределами Убежища самых близких своему сердцу людей. Однако, для урегулирования неустойчивой ситуации, ему все же пришлось, скрипя зубами оставить в городе Миямото одного из немногих Элитных Джонинов Клана Накаяма, в лице Сорок Девятого, который, будучи сыном Норико, одним лишь своим видом наводил ужас на всех, замысливших недоброе против вдовы и беззащитных сыновей рода Миямото. Другой сын Норико, Сорок Второй, в свою очередь за целый день самого лучшего лечения от Цунаде, все же смог встать на ноги, и своим ходом вернуться домой, пусть и в значительно более медленном темпе. Сам же Кеншин практически валился с ног от количества произошедших за этот день событий, и немного расслабившись, не мог не думать о злодеянии, которое лишь чудом не удалось совершить. Его в меньшей степени волновало убийство физического тела практически ни в чем не виновной девушки, по имени Михо. Однако то, что он своими руками едва было не привел к развоплощению ее чистую душу, тяготило его собственную душу, и картина злобного ёкая, разинувшего пасть по направлению к застывшей от ужаса душе Михо, возникала перед ним всякий раз, стоило ему закрыть глаза. Значимость души в рамках всех известных ему учений была попросту немыслимой, и уничтожение физического тела, в сравнении с душой считалось гораздо меньшим, практически незначительным грехом. Размышляя обо всем случившимся, Кеншин не мог не задуматься о странностях, произошедших в импровизированной битве с голодным ёкаем, и о том, что едва было не стал одним из них. Впервые за все время, прямой запрет «системы» был воспринят им с огромной радостью, а практически доказанный факт о невидимых ограничениях на развитие каких-либо способностей, кроме арсенала способностей Патриарха, показался ему не настолько плохим, как раньше. То, что его тело имеет множество искусственных ограничений системы, он осознал еще очень давно, ибо десятки и сотни «проверенных» способов пробуждения чакры, в его случае давали нулевой результат. Однако, до определенного времени ему казалось, что подобный «запрет» действует лишь в отношении чакры, а многочисленные, безрезультатные попытки почувствовать невидимую и неосязаемую «Ци», не доказывали ничего, кроме сомнительной работоспособности подобных методик, и лишь заставляли его задуматься об истинном положении вещей. Тем не менее прямой запрет системы на «Путь Злого Духа» практически полностью уверил его в наличии скрытых ограничений, не позволяющих не только пробудить чакру, но и воспользоваться иными способами взрывообразного повышения личной силы. Стоило ему сопоставить все факты и осознать реальное положение дел, как внезапно в его подсознании раздался знакомый звон, а разум наполнился информацией, взявшейся буквально из ниоткуда. Подобное происходило и раньше, но, как и прежде, Кеншина неимоверно раздражали тайны, которые становятся доступными лишь после самостоятельного их осмысления, и формирования устойчивой теории. Ему казалось, словно «система», является не более, чем развлечением для гораздо более могущественного существа, и имеет ровно такие же несуразные условности, которые он встречал во множестве компьютерных игр. «Неужели вся моя новая жизнь является лишь частью чьих-то развлечений, а я сам, словно персонаж компьютерной игры, нужен лишь для развеивания скуки?..» — Массируя уставшие виски, размышлял Кеншин, пытаясь вызвать хоть какой-либо ответ в добавок к тому, что уже получил от «системы». Однако никакого ответа так и не последовало, и единственное, что ему оставалось — это смириться, и сосредоточиться на более приземленных вещах. Он раз за разом просматривал полученную от «системы» информацию, и прокручивал ее в голове, пытаясь усмотреть какой-либо скрытый подтекст в столь необычных условиях, однако даже после длительных размышлений, все это казалось бессмыслицей. [В данный момент все пути, за исключением Пути Патриарха заблокированы. Необходимо ур 50] «Значит ли это, что с пятидесятого уровня, мне наконец откроется возможность пробудить чакру?..» — Размышлял Кеншин, пытаясь вспомнить механизм функционирования «системы» в различных играх, которые вне всяких сомнений послужили прототипом для его собственной «Системы Патриарха» Еще одним немаловажным фактом, занявшим его уставший разум, стал инцидент борьбы, и последующего поглощения его душой злого духа, пришедшего на аромат светлой и невинной души Михо. В том, что это было именно «поглощением», он не сомневался, ибо даже не будучи сконцентрированным на своей душе, чувствовал ее значительное усиление, а так же возросшую связь между душой и разумом, что ранее казалось попросту невозможным. Просматривая эту ситуацию из памяти, он не мог не изумиться тому, насколько близко его душа находилась от фактического осквернения, и в очередной раз поблагодарил «систему», за столь удачное стечение обстоятельств. Он не мог не заметить и тот факт, что «система» попросту аннулировала все негативные эффекты от поглощения злого духа, которое в противном случае непременно связало бы его дальнейшее существование с бесконечной тьмой. Однако, решив обдумать этот вопрос на свежую, отдохнувшую голову, Кеншин направился спать, зарывшись лицом в густую, ухоженную шерсть огромной пумы.