Часть 1
21 июля 2022 г., 15:57
«Дорогой Чун Юнь, я вернулся из длительного путешествия в Инадзуму. Надеюсь, что у тебя все хорошо. Прочитал ли ты те книги, что я давал тебе перед своим отъездом? С нетерпением жду ответа.
Твой Син Цю.»
Чун Юнь несколько раз перечитал письмо, чувствуя, как в груди взорвался фейерверк радости. Он осторожно положил письмо в тумбочку с другими письмами, которые бережно хранил и периодически перечитывал. Собравшись, он тут же побежал к дому любимого, и уже через несколько минут сидел у него в комнате, ожидая чай и смущаясь под взглядом пронзительных глаз. Он чувствовал, как горят его уши и как быстро стучит его сердце, словно вот-вот выпрыгнет из груди. — Как ты поживал? — сев рядом, юноша положил руку на бедро Чун Юня, осторожно погладив его. Чун Юнь вздрогнул и посмотрел в янтарные глаза, напоминающие закат. Он робко взял за руку молодого господина, переплетая пальцы, и улыбнулся: — Без тебя было тоскливо. — он придвинулся, заставив лицо собеседника исказиться в смущении и замешательстве. — Кхм… — Син Цю отвел взгляд, чувствуя, как крепчает хватка. Вот уже через мгновение другая рука придерживала его за талию, пододвигая ближе. — Я очень скучал по тебе и твоему теплу. Син Цю чувствовал обжигающе горячее дыхание у шеи и с каждым словом краснел все больше, а взгляд будто прожигал насквозь, пока, наконец, не сказал тихое: — Не смотри… Он смущенно переводил взгляд с образовавшегося горбика в паховой зоне и не знал, куда смотреть. Из-за длительного расставания и огромного объёма работы он уже и забыл о таких человеческих потребностях, как секс и самоудовлетворение, а потому ощущал себя крайне неловко перед любимым, с которым долго не виделся. Чун Юнь замер, после чего осторожно поцеловал мягкие губы Син Цю и выдохнул: — Все в порядке. Парень слез с кровати и опустился на колени, все ещё держа тонкую кисть в своей руке. — Ты что, собираешься… — Син Цю не успел договорить, как почувствовал горячий язык через ткань. Чун Юнь ловко снял шорты молодого господина и медленно целовал возбужденную плоть через ткань, иногда дотрагиваясь до него языком. Оттянув резинку трусов зубами, перед ним предстал аккуратный член с покрасневшей выглянувшей головкой. Полупрозрачная жидкость блестела на подрагивающем кончике, заставляя Син Цю испытывать ещё большее смущение. Экзорцист улыбнулся и медленно покрывал поцелуями член, изредка дотрагиваясь языком. Посасывая головку, он слышал тихие вздохи и сдавленные стоны, доносящиеся сверху. Внезапно он обхватил его губами, проталкивая вглубь глотки и чувствуя, как дрожат бедра Син Цю. Понимая, что он близится к кульминации, Чун Юнь высвободил член изо рта и вытер слюни, переведя взгляд на лицо писателя. — Почему… — он все не мог перевести дыхание, жадно ловя воздух ртом, — Почему ты остановился? Чун Юнь лишь многозначительно улыбнулся, поцеловав внутреннюю часть бедра и оставив там засос. Он повалил парня на кровать, впившись в губы и запустив руку под рубашку, нащупывая затвердевшие соски. Прикусив нижнюю губу любимого, он ухмыльнулся, крутя меж пальцев вишню. Реакция не заставила себя ждать: Син Цю сжал бедра и прикрыл лицо рукой, скрывая смущение. Не ожидавший такого напора писатель удивился, не зная, что ему делать. В голове все плыло и не было ни единой мысли о чем-то, кроме: «Хочу кончить… Хочу больше прикосновений.» Чун Юнь приподнял рубашку, оголяя торс и грудь возлюбленного. Оставляя дорожку поцелуев на животе он так же не забывал оставлять засосы. Его руки бродили по телу Син Цю, вводя того в замешательство и все больше погружая в море наслаждения и страсти. Добравшись до груди, экзорцист припал губами к розовому соску, погрузив его в горячий рот и такой же горячий язык, бесстыдно облизывающий кожу. Он не оставил без внимания и второй сосок, сжимая его пальцами и всячески терзая, доставляя Син Цю неописуемое удовольствие. С каждым движением руки и языка он слышал, как молодой господин торговой гильдии Фэй Юнь сдавливал стоны и шумно выдыхал, когда Чун Юнь кусал сосок. Экзорцист отпрянул, взглянув на раскрасневшееся лицо любимого. Такой вид возбуждал его куда больше, чем оральные ласки. Сняв штаны, он достал свой уже вставший член, и, сжав бедра Син Цю, просунул его между них, соприкасаясь с все ещё возбужденной плотью парня. Трение кожи о кожу вызывало ощущение большей близости и интимности, чем прикосновения. Головки членов соприкасались, а полупрозрачная субстанция уже показалась на кончиках, предзнаменовая окончание. Внезапно, Син Цю задрожал, и жидкость хлынула на живот и рубашку, оставляя ощущение липкости и влаги. В следующее мгновение кончил и Чун Юнь, впившись в бедро зубами и оставив новый след на теле возлюбленного. Тяжело дышащие, с трудом переводящие дыхание, они улыбнулись друг другу, а после смущенно отвели взгляды, успокаивая быстро бьющиеся сердца. Чун Юнь провел тонкими пальцами по животу любимого, а после, протянув, помог тому сесть. Но не успел он перевести дух, как его тут же подняли на руки и, поднеся к большому зеркалу, позволили увидеть результат их взаимопомощи с другой стороны. Все ещё дрожащие ноги были покрыты следами от засосов и укусов, а губы опухли от длительных поцелуев. Видя себя таким, он закрыл лицо руками и чуть не упал на пол от смущения, но сильные руки поддерживали его, выдыхая прямо в ухо: — Молодой господин, посмотрите, — он слегка прикусил мочку, продолжая шептать, — если кто-то увидит вас таким, то не поверит своим глазам. От таких слов член Син Цю вновь принял боевую готовность и уже готовился к новому раунду, ожидая прикосновений. Чун Юнь улыбнулся, взяв кисти рук любимого в свои, и, оставив дорожку поцелуев, тихо сказал: — Если тебе это не нравится — мы можем остановиться. Но ответа не последовало, лишь наполненные влагой янтарные глаза блестели от предвкушения, отражаясь в зеркале. Молодой экзорцист просунул вставший член меж ягодиц писателя, чувствуя, как пульсирует дырочка Син Цю и как жадно она пытается поглотить головку, прикасающуюся ко входу. Не долго думая, он резко вошёл, заставив возлюбленного вскрикнуть и зажать рот рукой. Ноги подкосились, но Чун Юнь крепко держал его, насаживая на свою плоть. Входя на всю длину, он слышал, как сдавленно звучат стоны наслаждения. Выходя, он оставлял внутри лишь головку, наблюдая за тем, как белоснежные ягодицы сами насаживаются на член. Шлеп! В комнате раздался шлепок ладони о нежную кожу, а тело Син Цю начала бить мелкая дрожь. Чун Юнь схватил лицо молодого господина и заставил смотреть на себя в зеркало: развратного, дрожащего от удовольствия и кончающего от шлепка по заднице. От такого вида член экзорциста стал больше, он больше не мог сдерживаться, а потому вдалбливался в тело, слушая срывающийся на стоны голос: — Чун Юнь…ах!.. я же только что…ах… Он не смог договорить, потому что Чун Юнь нашёл «то самое место», от прикосновения к которому Син Цю вновь задрожал, выплескивая белую жидкость на чистое зеркало. В зеркале он видел не того парня, над которым любил подшучивать, а человека, жаждущего его съесть, получить полностью и без остатка. Внезапно его руки схватили, и рот нечем было затыкать. Громкие стоны раздались по всей комнате, а попытки сдержать их не увенчались успехом. Лишь искусанные в кровь губы свидетельствовали о намерениях скрыть непристойные звуки. Чун Юня не волновало, услышит ли их кто-то. В конце концов, они любили друг друга, и заниматься такого рода вещами вполне естественно для влюбленных. Разумеется, слишком громкие выкрики, привлекающие внимание всего дома, он заглушал поцелуем, слизывая кровь с красных губ и переплетая горячие языки. От ощущения члена внутри себя и тепла тел, сливающихся воедино, вскружило голову. Казалось, последние капли стыда покинули голову парней, превратившись в похоть. Смотря на себя в зеркало, Син Цю казалось, что за ними кто-то наблюдает. От этих мыслей его плоть изнывала от желания ласк, потому он схватил руку Чун Юна и положил на член, чувствуя как вновь кончает. — Чун Юнь…я скоро умру… — стонал он, ощущая, как внутри него все пылает. Парень лишь улыбнулся, укусив за загривок и тем самым вызвав новую волну экстаза. В дверь постучали. От внезапного стука оба человека замерли, однако быстрее всех очнулся Чун Юнь, усмехнувшись, и стараясь достать до «той самой точки», дразня перепугавшегося писателя. — Молодой господин, чай, который вы просили… — мелодичный голос молодой служанки послышался за дверью, возвращая Син Цю в мир и вгоняя того в краску от осознания происходящего. — Я… — он не успел договорит, как Чун Юнь с новой силой вошёл в него, кусая за загривок. Сдерживая вырывающийся стон, молодой человек лишь подстегивал Чун Юня на более безумный поступок, чем выходка к зеркалу. Писателя прижали к двери с небольшим грохотом, вызвавшим недоумение у служанки. — Молодой господин, у вас все хорошо? Могу ли я войти… — она не успела договорить. Неспособный здраво мыслить, пока его берут снова и снова с новой силой, он лишь простонал невнятное: «Оставь у двери.» Вызывая больше подозрений. Девушка, обеспокоенная необычным поведением молодого господина, в последний раз решила спросить его о состоянии здоровья, на что услышала лишь громкий стон. Ощущение того, что я их могут заметить, заводило обоих, из-за чего член Чун Юня стал больше, а толчки резче и быстрее. После последнего вопроса служанки он резко вошёл, и голос Син Цю вырвался наружу, напугав служанку, которая тотчас же убежала подальше от комнаты господина, испугавшись его гнева. Син Цю же не ожидал такого, потому повернулся лицом к экзорцисту, с намерением отомстить за, по его мнению, позор на всю жизнь. Он оттолкнул Чун Юня от себя, повалив на кровать и оседлав его. Придерживая возлюбленного за плечи, молодой человек старательно вводил большой член в себя, содрогаясь от каждого вышедшего в него сантиметра. Погрузив в себя возбужденную плоть, он облизнул губы, сжав член мышцами, а после медленно поднимаясь, наслаждаясь тем, как трется о его стенки головка, касаясь самых заветных мест. Чун Юнь протянул руку, обхватив розовые, опухшие от ласк соски, и вновь дразнил их. На этот раз Син Цю был более чувствителен, потому стонал каждый раз, как Чун Юнь тянул маленькую горошину, а после сжимал её в тонких пальцах. Син Цю прильнул к возлюбленному, держа за руку, после чего прошептал, выдыхая в грудь: — Гэгэ. Чун Юнь никогда не слышал, чтобы его называли подобным образом. Несвойственное в их отношениях обращение вызвало в его голове целый взрыв фейерверков. Казалось, в глазах сверкнул хищный огонь. В следующее мгновение он надавил руками на талию любимого, резко войдя на всю длину. От внезапного движения Син Цю ахнул, а по всей комнате слышались шлепки тела о тело, липкая кожа соприкасалась друг с другом, обжигая друг друга. Головка члена терлась о простату, вызывая в писателе новую бурю эмоций. От продолжительного секса, полного удовольствий и страсти, кружилась голова. Чун Юнь сделал резкий толчок, сжав упругие ягодицы тонкими пальцами и тихо прошептал на ухо Син Цю: «Прости, могу я кончить?» — на что получил смущенный ответ и влажный затуманенный взгляд янтарных глаз. Син Цю обессиленно упал на грудь экзорциста, переводя затрудненное дыхание и стараясь прийти в себя. Стук сердец перемешался в голове, и он уже не мог отличить, у кого оно бьется быстрее. Заботливая рука нежно гладила по волосам и спине, а горячее дыхание сверху и вздымающаяся грудь напоминали о том, что произошло. Осознание того, чем они только что занимались и сколько, заставляло Чун Юня утопать в бесконечной любви к этому парню, словно множество прекрасных цветов распускались в душе, когда он был рядом. Нежно поцеловав Син Цю в лоб, он заметил, что глаза этого молодого человека сомкнулись, а дыхание стало ровнее. Тихо рассмеявшись, он осторожно переложил любимого на кровать и вымыл его, после чего переодел и укрыл одеялом, а сам лег рядом, прижимая к себе уставшего писателя. «Я люблю тебя.» — прошептал он, прежде чем уснуть.
