Я - Торин II Дубощит

Как же я нажрался... Это надо же было так! За все свои почти две сотни лет я не припомню за собой подобного безумия. Дед всегда говорил, что даже в самый счастливый в жизни день или в величайший из всех праздников, монарх всегда должен оставаться в здравом уме и с ясной головой. С ясной… Ага, как же…Я еле заставил себя разлепить веки. Голова буквально раскалывалась, а еще и парни что-то не прекращая вещали мне, явно пытаясь достучаться до воспаленного после попойки сознания. По их нервным голосам я догадывался: произошло нечто плохое, но ничего не мог с собой поделать. Меня мутило. Все было настолько плохо, что я даже не мог восстановить в голове цепь событий. Последнее, что мне помнилось - как мы с Сириэн… Ох ты ж, волосатые яйца Дурина! При появлении в мыслях имени эльфийки воспоминания разом нахлынули на меня. И та… ссора… Так вот отчего я так нещадно нажрался - пытался заглушить душевную боль, что терзала жестоко и неумолимо… От осознания произошедшего меня замутило еще больше. Еле успел рвануть в ванную, чтобы опустошить содержимое желудка в стоявшее там ведро. Проклятье! Вот же мерзость!  В то время, пока я умывался и немного приводил себя в порядок, парни, а именно Ори и Бомбур, терпеливо ждали в комнате. Я же не преминул отметить, что пребываю в собственных покоях, а это хорошо, все-таки еще не растерял хватку и нашел в себе силы вернуться. Хвала Махалу, еще к Сириэн не завалился в таком состоянии… Ну, а что? Что у трезвого на уме, то у хмельного на языке. С этими радужными мыслями я вышел из уборной, чтобы вскоре столкнуться с жестокой реальностью.  Парни судачили на перебой, и из их сбивчивой речи я понял несколько вещей. Первое: таки нет, я не сам сюда себя привел, меня притащили вот эти самые два кхузда, а еще там каким-то образом во всей этой истории был задействован Бильбо, но как именно, я разобрать не смог. Второе: я все же наведывался ночью к Сириэн. Но самым удачным оказалось третье, которое, кстати, вскрылось благодаря второму пункту - таки нет худа без добра - эльфийки в покоях не оказалось. Мысль о том, что она сбежала, жгла внутренности и отдавалась тупой болью в душе. Хотя какой-то частью своего трезвеющего разума я и понимал, что для нее так будет намного лучше: она хотя бы не будет подвергнута экзорцизму с легкой подачки и щедрой руки Двалин.  Однако, и тут все оказалось куда хуже, чем я изначально думал. Ситуация кардинально изменилась с приходом одного из главных участников моих ночных похождений, а именно, Бильбо.  - Он украл ее! Говорю вам! Украл! - хоббит метался из угла в угол моих покоев, чем только вызывал у меня все новые и новые волны тошноты.  - Да кто украл, мастер Бэггин?! Неужто… Гуннар осмелился?! - с бодуна я даже не сразу припомнил имя местного градоначальника, поздно опомнившись, что ведь это с ним я и пил большую часть праздника. Нет, он бы не успел все это провернуть, только если не заплатил наемникам, сам при этом пребывая на виду и тем самым отводя от себя подозрения… - Да при чем здесь…?! И вообще, кто такой этот Гуннар?! Да и не важно! Я о Двалине! - продолжал нервничать взломщик.  - А при чем здесь Двалин? - никак не мог я понять, к чему это клонит наш хоббит. Нет, я конечно понимаю, что отношения между эльфийкой и моим лучшим другом, мягко говоря, дерьмовые, но он бы не осмелился. Да, было вече, да, большинство голосов, но, ни один участник моего отряда не имеет права покидать его без дозволения командира. То есть - меня. А я, насколько мне помнится, такого разрешения никому не давал. Двалин знает это и он не стал бы… - Это Двалин ее украл! И вместе с ним ушли Нори, Балин и Оин… - прервал мои размышления Бильбо.  Признаться, я опешил. Нет, это явно какая-то ошибка. Парни не могли так поступить. Прямое неповиновение приказу командира отряда - почитай предательство. Я уже молчу о том, что я старший в роду, а они тогда выходит ослушались. Нет, мастер взломщик наверняка ошибся. А между тем, Бильбо верно истолковал мое наступившее молчание, добавив:  - Четыре пони пропали из конюшни. На празднике они не появлялись, а еще… Еще хозяин постоялого двора рассказал, что… - хоббит замялся и виновато потупил глаза, словно это не Двалин, а он сам меня предал - Он сказал, что «гном с лысиной и татуировками» снял крайнюю к выходу комнату на первом этаже. В ней я и нашел это… На последних словах наш вор протянул ко мне руку, а в ней оказался зажат один единственный длинный черный волос. Не надо быть великим волшебником, чтобы догадаться, с чьей головы он слетел. Оказывается, вором-то в нашем отряде я обозначил совсем не того… Боль от предательства членов собственного отряда, тех, кому я доверял превыше всех, тех, за чьи жизни взвалил на себя ответственность, и с кем готов был разделить все сокровища одинокой горы поровну, прожигала сердце, но ужас от осознания ситуации был еще более всеобъемлющим и всепоглощающим. Они увезли ее… И дураку ясно, с какой именно целью… Меня снова замутило. Пришлось второй раз рвануть в ванную, изгибаясь над ведром от омерзительных спазмов. Только теперь мне казалось, что, помимо содержимого желудка, я выворачивал в это треклятое ведро еще и собственную душу.  Сказать, что мне было мерзко - не сказать ничего. И вовсе не от того, что меня второй раз за последние пару десятилетий рвало... Впрочем, надо отдать должное, похмелье отступило. Дальше все события развивались стремительно. Выходя из уборной я уже знал, что делать. - Ори, Бомбур, оставайтесь здесь и велите всем дожидаться меня. На постоялом дворе. Каждый, нарушивший приказ, отправится в Синие горы с позором и расторгнутым контрактом. Бильбо, следуй за мной. Я знаю, куда они ее повезут.  И я действительно знал. Слышал, как Балин припоминал тонкости обряда. Они отправятся к Андуину, ведь для экзорцизма рядом должен быть источник древней и великой силы. Река как нельзя лучше подходит в таких целях. А еще, они будут спешить, оттого выберут кратчайший путь. Махал, молю, лишь бы успеть.  Мы с Бильбо повскакивали на пони и отправились, толком не удосужившись даже собраться. На счету была каждая минута. И хоббит, судя по всему, искренне волновался за эллет, отчего я, вопреки здравому смыслу, скрежетал зубами от ревности. Всю дорогу мы почти не разговаривали, каждый погруженный в свои мысли. Лишь все внимательнее вглядывались в следы на снегу. И, должен признаться, именно след, оставленный Варгом, помог нам больше всего. Никогда бы не подумал, что мое решение остановить Кили и не дать ему убить этого искаженного темной силой потомка оборотней, сможет настолько сыграть нам на руку. Вот только, с другой стороны, это внушало и ужас: перед глазами стояла картина разодранных на куски орочьих тел в той злосчастной пещере. Как бы такая участь не постигла и моих нерадивых родичей…  Каждая секунда нашей погони тянулась, словно вечность. Сложно описать, как много мыслей за это время успело побывать в моей голове, но, пожалуй, самая частая была: «какой же я идиот!» Поступил, как безмозглый юнец! Пошел горе свое топить, оставив Сириэн совершенно одну, без присмотра, без поддержки, да еще и, почитай, в окружении врагов… Я не достоин не то что ее, а даже того волоска, что по моей вине упал с головы девушки… Лишь ближе к вечеру, когда мы остановились на пару-часовой привал, оба опомнились, что кроме двух фляг с водой, не прихватили с собой совершенно никаких припасов. Вестимо, мне от расшалившихся нервов есть не хотелось вовсе, уж не знаю, как обстояло с этим дело у Бильбо. Но думаю он был голоден, особенно, если припоминать величину кладовой в Бэг-Энде.  Я не мог толком ни спать, ни думать. Пребывал в каком-то тягостном полузабытьи. Старался акцентировать свое внимание на том, что мы успеем, но в душе была пропасть. В голове вертелось то воспоминание, которое Сириэн показала мне вместе с дорогой к тайному проходу. Те чувства, что она испытывала, убегая из Одинокой горы, не давали мне покоя. Я отчетливо запомнил каждую эмоцию: отчаянье - такое черное, что кажется, словно надежды нет и быть не может; вину - которая так сильно давила на плечи девушки, что удивительно, как ее тонкий стан не сломался прямо на склонах Эребора; и боль - всепоглощающую боль. Если таковым был ее последний день под сводами великого гномьего царства, остается только догадываться, что такого ужасного могло стать тому причиной. Однако, к сожалению, это все явно шло в разрез с той историей, которую поведала мне Гуда. Здесь определенно не было намека ни на злой умысел, ни на злорадство или коварство. А ведь именно из-за этого я возненавидел и Сириэн, и самого себя когда-то. Раньше я бы никогда не посмел поставить под сомнения слова бабушки. Но сейчас. Что-то изменилось. И это нечто не давало мне покоя.  Я отчаянно желал как можно скорее добраться до Сириэн, и также отчаянно боялся этого. А еще я знал, что теперь, когда наконец покончу со всем этим фарсом, когда спасу ее, ничто не будет в силах остановить меня от того, чтобы задать все накопившиеся за это время вопросы. И первым из них станет: «Что именно произошло между Трором и этой девушкой?». К собственному ужасу, я боялся того, что услышу. Ведь в одном случае я узнаю, что эльфийка действительно коварная, хитрая ведьма, а в другом - что моя собственная бабушка, что моя почившая королева - лгунья. Варианты, мягко говоря, один другого краше.  Ближе к обеду следующего дня мы набрели на варга. Зверь метался из стороны в сторону, выл, скулил, скалил пасть и бросал полные муки взгляды на восток. Значит, Сириэн где-то рядом. Вот только, чего ждет зверь? - Она там, но отчего он не нападает? - спросил я, не знаю зачем, ведь прекрасно видел, что и Бильбо, терзают те же вопросы и он вряд ли знает на них ответ.  - Не знаю… Но судя по его реакции, там творится явно что-то нехорошее… - испуганно лепетал Бильбо, озираясь на скулящего зверя. Я решил никак не комментировать его ответ. Боюсь, что он прав. Боюсь, что мы опоздали. Так много страхов, Балрог меня задери, когда я успел превратиться в труса?!  - Надо подобраться поближе… - это все, что я нашелся сказать.  А сам тем временем изо всех сил гнал от себя мысли о том, что именно могло происходить с Сириэн в эту самую минуту. И как на зло, воображение подбрасывало такие картины, что одна другой страшнее. А может и не на зло подбрасывало, а готовило меня к грядущему, ибо не прошло и минуты, как по округе разнесся полный отчаяния и муки девичий крик. От этого крика кровь стыла в моих жилах, а сердце замирало, напрочь лишая голову кровообращения, отчего я, ни секундой не задумавшись, рванулся на звук, прорычав Бильбо: - Быстрее!  Каждый мой шаг длился так долго, словно бы время замедлилось. И хотя до конца подлеска оставалось всего-то метров двести, кажется, я бежал их целую вечность. Бежал для того, чтобы воочию увидеть, насколько слепы и жестоки мы бываем в погоне за сохранением собственных традиций. Абсурдных традиций. Сириэн была там. Стояла привязанная к очищенному и вкопанному бревну. И повсюду была ее кровь. Махал меня раздери, но, кажется, я за всю жизнь не пролил столько крови, сколько эта девушка за последний месяц. А вокруг нее, не замечая мук, словно фанатики, стояли мои родичи… Я словно находился всю жизнь в слепящем тумане, а тут вдруг резко прозрел в этот момент. И преисполнился такого гнева, что описать словами невозможно. Я возненавидел их, всех вместе и каждого по отдельности. Никогда до сих пор я не был готов убить другого гнома. Никогда. Пока не увидел, как безжалостно Двалин загоняет в бедро девушки раскаленную металлическую спицу. Шестую по счету. А она. Она даже не вскрикнула. Только слёзы струились по лицу, да кровь стремительно покидала тело через дюжину разрезов на запястьях. Она погибала, я видел это. А они просто молча наблюдали. Это и стало последней каплей.  Из моей груди донеслось утробное рычание. Я не знаю, откуда оно там взялось, может это ярость, переполнившая меня до краев, начала искать выход, когда в следующее мгновение я бросился в атаку. И бросился безуспешно. Бильбо, будь он сейчас не ладен, вцепился мне в локоть словно клещами и повис, приговаривая: - Нам надо застать их врасплох… У них численное преимущество… - Не думаешь же ты, что они пойдут против нас с оружием? - удивился я. Нет, я был готов поубивать их за такой поступок. Более того, своим неповиновением и предательством они заслужили смерть от моего меча. Но мне и в голову не могло прийти, что парни могут дать отпор. Это не по чести. Не по традициям!  - Трудно сказать, но они же отправились сюда, не спросив тебя… Думаю, нам надо бы разделиться: ты пойдёшь напрямик, а я обойду и попробую зайти с тыла, ну, то есть, с русла реки. Попробуй отвлечь их разговором, а я отвяжу Сириэн и уведу отсюда. - голос разума нынче явно был на стороне хоббита.  - Ладно! - нехотя согласился я, видя, что Двалин, тем временем, уже направился за седьмой спицей - Только поторопись!  Я даже не слышал, как он бежал. Вот же легконогий этот хоббит! Но напряженно ждал: всматриваясь и прислушиваясь. В голове набатом била мысль: «Как долго Сириэн продержится?». Судя по обильно распространившимся по платью кровоподтекам, время эльфийки на исходе. Надо немедленно вмешаться, но где же хоббит?! Почему так долго?! Впрочем, к Балрогу в пропасть все эти планы, я больше ждать не намерен!  Я аккурат выскочил из своего укрытия, когда почувствовал ЭТО! Воздух вокруг словно бы загустел, даже дышать стало сложнее. Однажды я уже испытывал нечто подобное, поэтому взор мой тут же устремился к Сириэн. Глаза ее стремительно чернели, а по лицу расползались словно бы темные трещины. Только не снова…  Признаюсь, я опешил. Ведь теперь из жертвы девушка явно превратилась в охотника, и первый же ее жест лишь подтвердил мои мысли. Легким взмахом руки воткнутые в ноги эллет металлические прутья покинули ее тело, устремляясь в сторону обидчиков. Они поразили Оина, Балина и Нори, от чего парни, словно подкошенные, повалились не снег, шипя, крича, а то и сквернословя от боли. Я не без труда сбросил с себя оцепенение и ринулся к девушке: ситуация явно вышла из под контроля и теперь надеяться на помощь Бильбо было глупо.  И хотя нас разделяло всего то метров тридцать, пока я бежал, слышал, как что-то кричит и увещевает Двалин. Что-то там определенно было про золото… Вот идиот, нашел же время дракона за хвост дергать, да драгоценностями перед мордой трясти! Но нет, ему показалось мало, и пока я пытался добраться до друга, чтобы встать между ними с Сириэн, он сам выхватил из сапога кинжал и бросился на эльфийку. Глупо. Предсказуемо глупо. И до крайности самоуверенно. Но куда хуже было то, что девушка буквально по щелчку пальцев не только остановила гнома, но еще и связала с ног до головы будто из воздуха взявшимися веревками. Она что-то сказала ему, но из-за шума крови в собственных ушах я не расслышал - что именно, а вскоре эллет запела. И песня ее явно не предвещала ничего хорошего. Я не вслушивался в слова, однако, с ужасом наблюдал, как вокруг моей любимой сгущается тьма. Обволакивая все вокруг нее и Двалина так, словно неожиданно пала ночная мгла. Я с трудом проталкивался через эту тьму с каждым шагом, а она становилась все гуще, все материальнее. Никогда такого раньше не видел. Сколько же темной силы может призвать и подчинить своей воле эта хрупкая на вид девушка?  Пусть ценой титанических усилий, но мне все же удалось прорваться сквозь завесу тьмы. Я стоял вместе с ними в окружении черной магии, буквально чувствуя ее тлетворный привкус на кончике языка, и только сейчас понимал, что вот он, тот момент, наступления которого я так боялся. Мне нужно сделать выбор! Здесь и сейчас. Двалин или Сириэн? Я хотел бы выбрать ее, я выбрал бы, но… Я дал клятву: поклялся быть верным командиром каждому участнику отряда. Приглашая их всех принять участие в этом походе, я взвалил на свои плечи ответственность за их жизни. А значит, кто как не я должен понести наказание за их поступки? Пусть Двалин и предал меня, но я больше не предам своего слова. А раз Сириэн мне все равно не по зубам и впереди ждет только смерть, то я умру с чувством чести, выполненного долга и чистой совестью. Чтобы в залах ожидания мне было не стыдно стоять перед ликами предков! Чтобы быть достойным их величия… Поэтому, не долго думая, вопреки велению сердца и собственным чувствам, я встал спиной к гному и выставил в сторону ведьмы острие меча.  - Глупец… - сказала она, ухмыльнувшись, и оскалилась в хищной улыбке. А я вглядывался в эти пусть и искаженные, но все же любимые черты лица и думал, что если она ринется в лобовую атаку, если, каким-то чудом, не испепелит меня всей этой темной магией, что сгустилась вокруг нас, то я все равно вряд ли смогу нанести ей удар. То что я сделал - чистой воды самоубийство. И я заслужил смерть за всю боль, что причинил ей… Сириэн атаковала мгновенно. Неожиданно яростно и молниеносно для столь сильно окровавленной хрупкой девушки. Будто дикая львица, несколькими выпадами и разворотами она нанесла пару ударов сначала мне, а затем и Двалину. От вложенной в них силы нас обоих отбросило в разные стороны на несколько метров. Я, хоть и не был к такому готов, но все же успел сгруппироваться и потому приземление мое вышло относительно удачным, чего нельзя сказать о связанном Двалине: гном лежал на спине, прикрывая окровавленное лицо руками, а связывавшие его доселе веревки исчезли также быстро, как и появились.  Насколько мог быстро поднявшись на ноги, я обнаружил, что меч мой тоже решил покинуть меня, подобно лучшему другу. Что ж такое, предательство за предательством! Прямо как ожил и мысли мои прочитал, что не собираюсь я, не смогу нанести удар любимой женщине, хоть она и во власти демона. Защищаться было нечем, а потому я просто выставил руки вперед, как делал это в пещере Фили, и надеялся, что смогу достучаться до Сириэн. До той самой: нежной, доброй, заботливой и любимой мною…: - Сириэн, я прошу тебя, остановись! Это не ты… Ты не такая… Существо в ответ лишь кривовато усмехнулось и прошипело: - Ты не знаешь, какая я… Она подняла с земли меч и выставила, готовясь к атаке. Еще секунда, и ведьма начала разбег для сокрушительного, вероятно, последнего в моей жизни удара. Делать было нечего: я опустил руки и зажмурился, пытаясь вызвать перед глазами видение иной, той, другой Сириэн. Но ни видения, ни разрывающего болью грудь удара не последовало. Лишь громкий звон разбивающегося металла на мгновение оглушил меня. Я не знаю, откуда она взялась. Когда открыл глаза, все вокруг заливал яркий свет. Он слепил глаза и я даже не сразу смог рассмотреть ту, что столь неожиданно спасла меня в последний момент. Отметил лишь, что она на порядок выше меня… Вероятно, эльфийка. Бесспорно, она была хороша собой. Но эта красота была иного толка. Как и сияние ее, лик женщины был прекрасен, но холоден и далек от меня. Словно бы она смотрит, но не видит. Находится рядом телом, но мыслями и духом где-то в совсем ином месте.  Мой меч, бывший в руках Сириэн, раскололся на кучу осколков, которыми теперь был усеян весь снег вокруг. У ног златовласой незнакомки валялась истерзанная рукоять. Демон в теле ведьмы исчез, а сама Сириэн изломанной куклой лежала в снегу метрах в пяти от нас. Тьма растаяла так быстро, словно ее и вовсе тут не было. Остался лишь яркий холодный свет, исходивший от высокой статной эльфийки.  Женщина медленным и тягуче-плавным движением развернулась, чтобы видеть и меня и остальных гномов. Ее красота поражала. Пожалуй, после Сириэн, это была вторая из красивейших виденных мною женщин. Незнакомка, в свою очередь, смерив нас холодным взглядом, резко переменилась в лице, стоило ей увидеть импровизированный алтарь.  - Как вы посмели?! - с разгорающейся яростью во взгляде прошипела она и направилась в сторону лежащей на снегу девушки.  Очень бережно, словно Сириэн представляла собой хрустальную вазу, эльфийка коснулась ее и принялась водить по ранам руками, тихонько напевая лечебные слова и вплетая их в узор целительской ворожбы. На моих глазах раны девы начали затягиваться, оставляя на месте минуту назад кровоточащих порезов тонкие розовые полосы шрамов. Мы все затихли и молча наблюдали за происходящим. «Кто она, эта таинственная незнакомка? Она определенно сильна… Не встретим ли мы сейчас в ее лице нового врага?» - пожалуй, именно эти вопросы сейчас занимали мою голову, в то время как сам я старался гнать прочь от себя другие, более важные: «Сможет ли поправиться Сириэн?» и «Что будет дальше?». Как только с колдовством было покончено, златовласая эллет встала и развернулась к нам. В глазах ее больше не было злобы, лишь холодное спокойствие и какая-то горечь. - Кто вы, великолепная госпожа? - с восхищенным придыханием спросил неизвестно как оказавшийся совсем рядом с алтарем Бильбо. - Мое имя - Галадриэль, думаю, в дальнейшем представлении я не нуждаюсь. И кто вы, мне также известно. Не понятно лишь одно: как вы посмели судить эльфа законами, написанными наугрим для наугрим?! Ответ дашь мне ты, Торин Дубощит.  Так вот оно что: на помощь одной ведьме пришла вторая. О-о-о-о, я наслышан о коварстве и могуществе Владычицы Лориэна. Нет, не как друг пришла она к нам, у нее определенно есть свои цели и она попробует зачаровать всех…  Я поторопился взять себя в руки, распрямил плечи и ответил так, что дед остался бы доволен: - От чего ты решила, что я тебе должен что-то, Великая эльфийская колдунья? - Мне - нет. - взгляд эльфийки оставался спокойным и совершенно холодным, будто и не заметила моего вызова - Ты должен ей… - Галадриэль кивнула в сторону бездвижно лежащей девушки - В твоих мыслях я видела, что не раз она помогала вам и даже спасла ваши жизни. Отчего вы решили поступить с ней столь жестоко? Неужто благодарность у наугрим не в чести?  Эльф будет гнома благодарности учить?! Да где это видано…?! Да что она может знать о нас и наших мотивах?!  - Она одержима демоном. Мы лишь хотели освободить ее… - принялся разъяснять я, но эльфийка прервала, громко рассмеявшись.  - Да будет вам известно, Эльдар не могут быть одержимы... Свет, который зажег в наших фэа Великий Эру, не позволит ни одному злому духу ужиться в нашем хроа… Вы напрасно мучили ее… - последовал ее ответ. Я опешил: - Но мы видели, собственными глазами… - Вы видели тень, но не демона… - пояснила эльфийка, как само собой разумеющееся. Да будь они прокляты, эти мудрейшие, со всеми своими заумными речами!  - Какая разница?! Да и с чего нам верить тебе?! - начал заводиться я. Не терплю, когда меня держат за идиота!  - Разница огромна… А верить мне, или нет - решать лишь вам. Я пришла не как враг. - эльфийка взмахнула рукой и все раны моих родичей мгновенно исчезли. - Меня привлекло великое зло, творящееся здесь. Но исходило оно не от девушки... Сами того не ведая, вы чуть не сыграли на руку нашего общего врага. И нам не выстоять в этой битве, если не объединимся.  Как хорошо, что Балин смог подняться и занять свое законное место моего советника. Именно он и задал очередной вопрос, пока у меня в голове была каша из сомнений, недоверия и осознание произошедшего: Сириэн страдала от нашей руки совершенно напрасно… Она никогда не простит нам… - О каком враге Вы говорите и при чём здесь девушка? - весьма дипломатичным тоном осведомился Балин.  - Эта история началась давно. Задолго до вашего рождения, и даже ещё до моего… Однажды, первый темный властелин, Моргот Бауглир, встретил камень преткновения всех мужчин… - принялась ровным размеренным темпом рассказывать Леди Галадриэль, пока не была бесцеремонно прервана слушающим взахлеб Нори: - Что это? Мифрил? Сапфир? - Женщину. Невероятной красоты. Прекрасную и страстную подстать его огню. Не сумев добиться ее любви, Мелькор выкрал девушку из отчего дома… Столетиями он пытался добиться расположения своей пленницы, и даже украл сильмарили. Но сердце красавицы не желало ни золота, ни драгоценностей. Оно хотело любви, на которую не был способен искаженный Айну. Эллет попросила темнейшего, если он любит ее - отпустить. И он отпустил. Отпустил, предварительно прокляв. Так появилась первая желанная дева. - И что ты хочешь этим сказать? При чем здесь Сириэн? - Не выдержав долгой болтовни, спросил я. Мне не нравилось то, к чему она клонит, а оттого я раздражался все сильнее.  - Терпение, Торин Дубощит, всегда щедро вознаграждается… - ухмыльнулась рассказчица - Мелькор сделал так, что после смерти путь в чертоги Мандоса для девушки был закрыт. Отныне, случись ее хроа погибнуть, фэа стало бы тенью. Назгулом - извечным рабом темной воли своего господина. Однако, темнейший не был бы таковым, если бы не поделился страшным таинством со своими приспешниками. За всю историю существования Арды лишь троим тёмным магам достало силы, чтобы сотворить с чистой душой нечто настолько искажённое и страшное. По преданию, желанных дев будет четыре, и одну из них вы только что чуть не убили.  - Нет… Этого не может быть…. - Я отказывался верить! Я не хотел, не мог заставить себя поверить! Когда-то в детстве, мама пугала Дис, что если она будет себя плохо вести, то придет страшный колдун и проклянет ее...  Это все какой-то хитрый трюк! Уловка, чтобы притупить нашу бдительность, обмануть и зачаровать! Не может Сириэн быть желанной девой, ведь тогда получается, что никакого демона и в помине не было. Получается, что она не врала. А я…. А мы… И без нашей жестокости жизнь ее была страшной. А мы… О, Махал! Пусть это будет просто вранье! Старая сказка! Вот! Пусть Лориэнская ведьма обознается, ошибется, да все что угодно! Лишь бы только это не было правдой!  Мои мысли метались в панике, а эльфийка словно и не обращала на это внимания. Она смотрела куда-то вдаль и продолжала свой рассказ: - А теперь представьте, что, если кто-то, обладающий столь огромной силой, как эта девушка, станет назгулом… Будучи под полным контролем злых сил, она умоет весь этот мир кровью… И в ее словах был смысл. Сколько бы я не твердил себя, что все это злые наговоры. Сколько бы не уверял себя в коварном умысле остроухих… Но нет, слишком многое сходилось… - Кто сделал с ней это? - задал весьма уместный вопрос Бильбо.  Я бы тоже хотел это знать. Чтобы уничтожить эту мразь, стереть его с лика Арды. А тем временем эльфийка повернулась к Бильбо и замерла. Она смотрела на него как-то слишком долго и слишком пронзительно: уж не сглазить ли решила моего взломщика?! Наконец, словно вырвалась из оков собственных размышлений, она заговорила: - Я не знаю наверняка… В ней много сил, подаренных проклятьем, но даже до него она была одарена слишком щедро. Я не могу прочитать ее мысли. Не могу увидеть ее будущее с помощью зеркала. Я не раз пыталась это сделать, мы встречаемся не впервой… Но я жалею, что смогла рассмотреть и понять этот темный шлейф лишь сейчас, увидев его оборотную сторону. Я должна была понять раньше, чтобы помочь и защитить, но я не желала видеть, а может, не желала верить тому, что увидела…  - Вы заберёте ее с собой, прекрасная госпожа? - с надеждой спросил хоббит, после чего сразу же был награжден моим гневным взглядом: я никому не позволю забрать Сириэн!  - Это не мне решать... В этом мире слишком мало оков, способных удержать ее силой…  Вот уж верно подмечено… - Но вы же сами сказали, что ей нельзя дать погибнуть. С вами она будет в безопасности… - пока хоббит продолжал гнуть свою линию, я заметил, что и Балин с Нори тоже начали бросать на него недовольные взгляды: а ну как в отношении к Сириэн с этими двумя не все потеряно? Особенно теперь, когда обвинение в одержимости снято окончательно. - И все же, это не мне решать... Такие, как она, обреченные на вечное бегство и одиночество, лишенные права выбора… Если я приму это решение за неё, она исчезнет с первым же порывом северного ветра. Ее нельзя удержать и невозможно контролировать, никому, кроме колдуна. Она скоро очнётся, и я спрошу ее, но прежде… - эльфийка окинула взглядом присутствующих - Я хотела бы побеседовать с каждым из вас…  А вот это мне совершенно не понравилось. Слыхивал я, что эта эльфийская ведьма умеет читать в душах других, словно в открытых книгах. Можно ли доверить ей мои страхи, или тайны, или даже мою боль? Впрочем, я ведь могу и не отвечать ей, верно? Если вопрос не придется по вкусу. Да и спрашивать во всеуслышании нечто слишком личное она вряд ли станет: воспитание не позволит… А Галадриэль тем временем подошла вплотную к Двалину и по тому, как расширились его глаза, я понял, что происходит нечто из ряда вон… Никакого слышимого разговора не было. Они просто стояли и смотрели друг другу в глаза на протяжении пары минут. И также молча разошлись.  Один за другим, она обошла всех нас, меня, вестимо, оставив напоследок. И ни с кем она не проводила за «беседой» более пары минут. Ни с кем, кроме меня. - Не пытайся прятать от меня свои мысли, Торин, сын Траина, внук Трора. Это не удавалось почти никому... Я ведаю все твои печали, все горести, всю боль и все надежды, но, к сожалению, у меня нет ответа на большинство вопросов, что так тревожат и мучают тебя. Ответ сможет дать лишь она… - эльфийка кивнула в сторону Сириэн - И все же, я знаю, как облегчить такую непростую для смертного долю хотя бы немного. Чувства, что вот уже полтора века живут в твоем сердце - настоящие.  Я хотел, и все равно не мог поверить ее словам. Откуда ей знать?  - Невозможно внушить любовь, Торин Дубощит. Ни эльфу, ни волшебнику не под силу осквернить столь светлое чувство. Можно заставить ненавидеть, желать, страдать, но не любить… Ты любишь ее. И ты должен с этим смириться. Ауле задумал гномов пусть и иными, но в этом конкретном случае подобными эльфам: наши сердца тоже открываются лишь однажды. Тебе не спрятаться от этих чувств и не убежать.  Выбор уже сделан. Более того, если ты сможешь завоевать ее любовь, она принесет тебе великие дары и огромное счастье… - словно бы услышав мой вопрос, будто я задал его вслух, ответила Леди Галадриэль. - А ей? Будет ли счастьем для Сириэн полюбить смертного? Или я, наоборот, обреку ее на вечную горечь утраты? - речи эльфийки были так сладки, что я не мог устоять и начал спрашивать… - Мне не ведома ее судьба, но вечность, которой ты так страшишься для нее… У Сириэн ее нет… Жизнь эльфа угасает в ней. Мне не знакома ни одна душа, которая смогла бы противостоять сгустившейся вокруг нее тьме так долго. Я боюсь, что оставшихся в деве сил едва ли хватит надолго. Ты нужен ей, хоть она сама этого и не ведает. А она нужна тебе. Но не пытайся приручить ее. Если хочешь быть с ней, тебе придется обуздать свою ревность, приручить упрямство и жажду контроля. А еще, научиться спрашивать и слышать. Иначе быть беде… - Но как же мой дед? Он, получается, действительно любил ее? Что произошло между ними? - вопросы сыпались один за другим.  - Научись спрашивать и слушать, Торин, Король под горой, не ставя под сомнение ответы. Лишь Сириэн сможет тебе все разъяснить…  - Но как же проклятье? - опомнился я. - Проклятье с нее может снять только смерть колдуна. Это все, что у меня осталось сказать… Тебе придется научиться как-то жить с этим… - последовал ответ.  «Но как же?! Я ведь даже коснуться ее не могу!» - хотел было спросить я, но эльфийка улыбнулась, покачала головой и перевела взгляд в сторону. - Она просыпается… Мне пора... Ваш путь сложен и тернист, но он по силам каждому из вас… И, да, сегодня вы впервые прибегли к темной магии. Все следы, оставшиеся от обряда и его последствий, пребудут с вами до конца ваших дней. Они никогда не заживут полностью, и будут напоминать о себе время от времени. Это ваша плата, за собственную жестокость и слепую веру древним обычаям. И все же, надеюсь, более вы не совершите подобной ошибки…