Я - Торин II Дубощит

Оставаться неподалеку от пепелища не хотелось никому, не говоря уже о том, чтобы устроить там стоянку на ночлег. Общее нежелание усугубилось еще и после того, как Глорфиндель вынес на руках Сириэн из-за того злосчастного дерева: всю бледную, как остатки еще не успевшего растаять снега, что лежал то тут, то там между деревьями. На руках могучего воина, а я не без труда должен признать, что именно таковым остроухий и был, как бы ни было это прескверно - девушка казалась еще более маленькой и слабой, нежели она есть на самом деле. И именно тогда я впервые обратил внимание, что грязная белая ночная сорочка и плед исчезли, а их место занял добротный, хорошо пошитый, обтягивающий стройную фигурку бордовый костюм. Мои кулаки сами собой сжались, когда вслед за этим прозрением пришло и понимание: откуда именно взялась обновка. Глорфиндель! Чтоб его! А ведь в моей сумке лежал не менее хороший костюм, вот только в цветах моей семьи. И лежал он уже слишком давно, я бы даже сказал, залежался… Настроение мое тут же упало ниже уровня моря.  Должен сказать, и в отряде оно царило преотвратное: все прекрасно понимали, что именно после злосчастной находки эллет так крепко поплохело, однако, никак не могли взять в толк - что такого страшного видела Сириэн в розе. Оттого и не понимали: стоило ли всем нам бояться какой очередной напасти? Все были на чеку и предельно осторожны, даже извечная болтовня как-то попритихла. И решение о продолжении пути было, на удивление, как никогда единогласным, даже светлейший не возражал.  Путь так и продолжили: встревоженными, внимательными и подавленными - даже усталость и голод как-то отступили на второй план, как и моя боль в плече. Так и шли до самой поздней ночи. Я сильно переживал за Сириэн. Сейчас она казалась скорее тенью самой себя: до того потерянная. Она сидела на Асфалоте перед - чтоб его! - Глорфинделем и, казалось, едва дышала, да даже смотрела в одну точку. Вот, ей-Махал, мешка златыми не пожалел бы, лишь бы узнать ее мысли. А были они, судя по пролегающей между девичьих бровей морщинке, явно безрадостными.  Мы продолжали путь почти до следующих сумерек, изредка останавливаясь на короткие привалы, уставшие до слипающихся глаз да заплетающихся ног, и все равно упрямо идущие вперёд. Тишина среди наших рядов была нарушена лишь во время стоянок, а в дороге только один раз - самой Сириэн. Она коснулась гривы Асфалота рукой - да-да, я внимательно следил практически за каждым ее движением - и повинуясь безмолвному приказу конь остановился. А затем эльфийка повернулась ко мне, и спросила: - Как ты планируешь обойти Лихолесье? В какую сторону мы держим путь сейчас?  Признаюсь, я был прилично так ошарашен. Во-первых, странно было услышать подобный вопрос адресованным именно мне, ведь Глорфиндель ясно дал понять, что не потерпит возражений и требует передать бразды правления в его цепкие ручонки, что так отвратительно обхватывали сейчас стан девушки. Ну а, во-вторых, Сириэн ведь так и не ответила на поступившее от меня накануне предложение, и я все еще не знал - проклятье, два мешка златых за ее мысли! - что именно дева думает, да и мало ли, не оскорбилась ли? Но судя по тому, что она все же обратилась ко мне, выходит - не оскорбилась, ведь так? Может, и правы были парни… В конце концов, эльфийка почитай два года прожила среди гномов под сводами Эребора. И если про феху она ничего не знала, вдруг все же брачные традиции узнать успела хотя бы в той части, где не пристало гномке сразу на сватовство соглашаться, чтобы жених не подумал, что он - единственный желающий.  Да и цену набить…  А между тем, пока мысли вертелись в моей голове, подобно шестеренкам в механизмах игрушечных дел мастера, Сириэн смотрела мне в глаза и терпеливо ожидала ответа.  - Я рассчитывал обойти лес через Серые горы, с остановкой во Фрамсбурге, но путь до него не близкий, припасов мало. Мы попросту не дойдем. Поэтому я рассчитывал заглянуть к Беорну: до его дома не так далеко, да и крюк небольшой выходит. Мы могли бы приобрести у него припасов, да отдохнуть хоть немного от тягот дороги, с позволения хозяина, разумеется. - принялся разъяснять я, стараясь, чтобы мой пусть и хриплый от все еще сковавшей тело слабости голос хотя бы звучал уверенно.  - Нет! - стоило мне закончить, как тут же отчеканила дева, да еще голосом таким, не терпящими возражений. Впервые у нее такой голос слышу, у лорденыша что ли поднабралась так быстро? - К Беорну нельзя!  - Почему? - задал я вполне себе резонный вопрос, стараясь не скрежетнуть зубами, когда заметил, как эльф осторожно погладил деву большим пальцем уложенной на талии руки, словно бы успокаивая. Делая это как бы незаметно для других, но так, чтобы Сириэн точно почувствовала. И судя по тому как меж ее бровей снова пролегла едва заметная морщинка - она почувствовала. Фили тут же оказался рядом, видимо, тоже жест лорда заприметил, да распереживался за мою реакцию. А зря. Я держал себя в руках, ибо все это время видел, что пусть Сириэн и сидела практически в объятиях Глорфинделя, однако, на благосклонность его никак не отвечала. Даже не разговаривала с ним. И между ними явно не царило то уютное молчание, что было между нами, когда мы вдвоем сидели на Всполохе. Остроухий же явно хотел поговорить, да не знал на какой храмом кобыле подъехать, а девушка наоборот, похоже, в общении с ним на данный момент заинтересована не была, и всячески это демонстрировала. Да. Именно оттого я и смог выдержать этот поглаживающий жест светлейшего, не наломав дров. Хотя кулаки чесались, чего уж греха таить. - Я не готова ставить одного из своих немногочисленных друзей под удар. - ответила эльфийка да тут же отвернулась, трогая коня.  Вот тебе и на. Однако. Уж не знаю, с умыслом ли в наш огород этот камень был брошен, но запущен он был очень метко. Да так, что по башке прилетело только мне, а обтекали всем отрядом: парни аж переглядываться начали. Дело дрянь. Тут и дураку было понятно. Поэтому стоило нам устроиться, наконец, на ближайшую стоянку, как парни тут же собрались в кружок, почитай практически всем отрядом - только нескольких, кто стоял на карауле или не захотел участвовать, не хватало.  - Что теперь будем делать? - спросил Кили, бросая обеспокоенные взгляды на оставшуюся караулить Тауриэль. - Сириэн ясно дала понять, что в расположении нашем более не заинтересована.  Фили скосил на меня глаза, в которых явно читалось беспокойство: «А не заинтересована ли она не только в общении?». Наивный. Он все еще верил, что Сириэн просто думает и таки может дать положительный ответ на мое предложение. Но, что самое отвратительное, в глубине души я и сам на это надеялся. Точнее как, мечтал об этом, может оттого и сидела эта надежда глубоко, что кузнечными клещами не вытянешь. И кто еще из нас наивный?  - А давайте ее к нам на ужин пригласим? - прервал поток моих размышлений Бомбур - А чего такого?! - тут же встрепенулся кхузд, поймав на себе насмешливые взгляды - За общим столом оно и разговор споро идет, и настроение поднимается. А Сириэн вон как исхудала: кожа да кости! Не думал, что эльфы тоже худеть могут. Ей бы поесть было полезно побольше нашего!  - Это ты лихо разогнался… - выступил со своим словом Двалин - Да только подзапамятовал, что припасов мало - поляну не накроешь… Да есть же еще Его Светлейшество. Он сесть с нами за один стол вряд ли захочет, а без него девчонка не пойдет. - татуированный гном оглянулся, скосив взгляд в сторону отделившейся от отряда, да устроившейся неподалеку на привал парочки эльфов. - Не отходит от него с самого появления.  Парни тоже обернулись посмотреть, но вскоре опять принялись подшучивать над предложением Бомбура. Вот только, очень быстро стало понятно, что никаких других идей в попытке наладить общение у нас попросту нет. А налаживать надо было непременно, это мы решили практически единогласно. Только Глоин открыто возразил против. Но ничего, и он со временем поймет: остальные-то видели и знают больше, оттого ему простительно. И от природы честные - гномы, между прочим, из всех обитателей Арды пуще прочих почитают честь и достоинство - все признавали, что по отношению к девушке поступили неправильно. И хорошо бы имя свое в ее глазах обелить. Или хотя бы попытаться это сделать.  - А что, если попросить Тауриэль ее к нам привести? - как никогда кстати предложил мистер взломщик. Ну Бильбо! Вот это я понимаю! В общем, было решено прибегнуть к плану Бомбура, да сильно не затягивать, а вот сегодня же, как только остановимся на ночлег, пока лорденыш еще не успеет эллет уволочь прочь от нас - пригласить. Кили даже пообещал решить вопрос с участием своей супруги в нашей авантюре. Ей-то Сириэн точно не откажет, а там уже и мы как-нибудь подладимся. И извиниться не помешало бы, но с этим уже сложнее.  Как только какой-никакой, а план действий был обрисован, все тут же разошлись по своим местам: кто еду стряпать, кто лошадок кормить, кто периметр охранять. Меня уволок к себе на осмотр Оин. Снова менял повязку, мазал какими-то вонючими мазями, и снова боль. Я терпел и проклинал того злосчастного варга. Когда с перевязкой было покончено, уставший и телом и духом, я быстро выхлебал свою порцию похлебки, больше напоминавшей бульон с жалкими крохами мяса, и надеялся, что раз жар наконец отпустил, может я теперь и поспать смогу нормально, когда на ночлег встанем, да план свой осуществим.  - Дядя, мы тут вот чего узнали! - принялся тараторить настигший меня на пути к моей лежанке Кили. Проклятье, а я так надеялся прикорнуть хотя бы на десять минут. - Ага, мы тут Глоина расспросили, и он такое рассказал! - добавил появившийся с другого моего бока Фили, показательно понизив голос и оглянувшись, дескать тайну какую величайшую разведали, не иначе.  - Дай я! - тут же поравнялся с братом Кили, нахмурив брови да пихнув локтем под ребра наследного принца, явно стараясь вернуть инициативу в свои руки - Это же была моя идея!  - Вы будете говорить-то? - устало спросил я, потирая переносицу и прекрасно понимая, что если не выслушаю сейчас оболтусов - сами не уснут, и остальным спать не дадут нормально. Или удумают чего, а это еще хуже.  - В общем я как бы невзначай расспросил у Глоина: как оно, его сватовство проходило? Ну, якобы, хочу вот сравнить насколько наши брачные обычаи от обычаев эльфов отличаются, чтобы Тауриэль рассказать. - принялся шепотом пояснять Кили, нет-нет, да бросая довольные взгляды на нас с Фили. - И тот рассказал, что Дхара, когда он впервые посватался, выставила его за порог, даже не дав речь до конца молвить, а на следующий день по всем чертогам разгуливала в компании Наина, правда в сопровождении брата, но все равно еще и над шутками кхузда громко смеялась, чтобы ревность Глоина вызвать. Вот! - Кили аж надулся и светился от довольства собственной персоной. - И что? - не смог я связать концы с концами этой, безусловно, поучительной истории из жизни Глоина.  - Как «и что»?! - тут же снова перенял инициативу на себя Фили - Дядя! Сам-то подумай: что если Сириэн, несколько лет среди нашего народа прожившая, все ж таки что-то, да знает о брачных традициях?! Вот и прячется в компании Глорфинделя, ревность твою вызвать хочет, или желает более явной демонстрации твоих чувств. А ты сидишь весь холодный, как камень на верхушке Залов Торина, не реагируешь никак! Вот и как она сможет понять твою заинтересованность?! - не унимался наследничек. Не в силах больше стоять, я подошел к костру, увлекая оболтусов за собой, и присел на один из принесенных в качестве скамеек стволов упавшего дерева.  - Вы вот что, мальчишки, если помочь хотите, то лучше не лезьте в это дело. Я в состоянии разобраться сам… - начал было говорить я и, уверен, что мне не послышалось недовольное кряхтение Кили, уж очень смахивавшее на смазанную фразу «Ага, как же.» - Сдается мне, если я хочу понять поведение Сириэн, то спрашивать ответов надо у нее самой. На худой конец у Тауриэль. Или у Бильбо, если уж совсем плохо. Но точно не у кого-то из наших… - Договорились! Мы больше не лезем, а ты перестанешь отмалчиваться и начнешь действовать! Тише едешь - дальше будешь - не наш случай! Уведут девчонку прямо из-под носа, и поминай как звали… - практически хором ответили мальчишки, приподнимаясь и ретируясь настолько шустро, что не оставили ни малейших сомнений в том, что все это - только цветочки, а ягодки еще впереди... Проклятье, чувствую эти двое еще дадут мне жару. И чего только лезут? Им-то какое дело? И все ж таки зерно сомнения они в моей душе заронили, как я ни старался все подобные мысли изгнать. А ну как правда девчонка ждет от меня какого более явного признания? Вдруг хочет, чтобы я продемонстрировал свои чувства при всех? Хотя, какой в этом смысл? И так уж не сыщешь среди нас того, кто не был бы в курсе. Выставил я себя посмешищем… Нет уж! Давить я не буду, и упрашивать тоже, как бы сильно мне всего этого не хотелось, лишь бы добиться положительного ответа. Захочет - сама придет. Уподобляться деду или некроманту, да неволить эльфийку, я не стану. Все как в бытность юности мечтал: чтобы сама, по собственному желанию. А если не придет? Проклятье, не знаю… От буйства мыслей и усталости разболелась голова и плечо начало ныть пуще прежнего, дак ладно если бы только это. То ли под действием мази Оиновой, то ли еще отчего - в ране начался нестерпимый зуд. Я старался сдерживаться как мог, но хватило меня только на пару часов. В итог часть дороги я просидел на коне, время от времени почесывая вздувшийся шрам и сам не заметил, как дочесал до такой степени, что он снова начал кровить. Вестимо, дискомфорт мой, вкупе с усилившейся бледностью, заметил Оин, однако, пристать со своими перевязками не успел: Глорфиндель припомнил в этой местности небольшое озеро, и как только вывел нас к нему, объявил остановку на ночлег.  Быстро переглянувшись с парнями, мы ожидали условного знака от Кили. И ждали до тех самых пор, пока остроухий лорденыш в очередной раз не уволок Сириэн. Тогда-то мы поняли, что план пошёл не по плану. И сконфуженный Кили, присоединившийся к нам десятью минутами позже, весьма удрученно пояснил причину провала: - Тауриэль отказалась нам помогать. - понуро признался парнишка, бросая в мой адрес виноватый взгляд - Сказала, мол раз сами облажались, то и выбираться теперь тоже сами должны.  Кто-то из парней присвистнул. Ори загрустил и принялся причитать, что дело безнадежное, и за наши поступки нет нам прощения. Я хотел было пойти и без всяких уверток пригласить Сириэн присоединиться к нам за ужином, но не знал, не посчитается ли это с моей стороны давлением, учитывая обстоятельства моего предложения… Ситуацию снова спас Бильбо, в который раз словно прочитавший мои мысли: - А давайте я просто пойду и приглашу ее. Ну, или их обоих. Чего ходить вокруг да около, а тем более Сириэн прямоту любит, и честность. А там уже будь, что будет! - рассудительно и весьма авторитетно заявил взломщик.  На том и порешили. Бомбур быстро принялся кашеварить, оболтусы мои отправились за хворостом, я же помогал организовать лагерь, отмахиваясь от Оина с его мазями, как от назойливой мухи, да продолжая почесывать плечо. В общем на этот раз все наконец-то шло по новому плану, пока к нам не вернулся на этот раз тоже сконфуженный, но уже хоббит. - Тут такое дело, парни… Сириэн уже спит. Умаялась с дороги и уснула, пока мы тут с вами лясы точили. Так что попробуем завтра, больше нам ничего не остается… Все спешно поужинали и отправились по лежанкам. Я уже тоже успел удобно устроиться, грезя долгожданным отдыхом измученному телу. И каким же было мое разочарование, ведь именно сейчас меня и настиг Оин. Деваться было некуда, пришлось сдаться на его поруки. В конце концов, раньше начнем - раньше и закончим. Но не тут-то было. Беглый осмотр показал, что от моих почесываний рана не только открылась, но еще и воспалилась. Требовалось что-то посерьезнее мази: уродливый кровоточащий шрам необходимо было прижечь. И у нашего лекаря как раз на такой случай имелся неприкосновенный запас обеззараживащей настойки. А у Нори - неприкосновенный запас браги, так кстати подвернувшейся, дабы скрасить мои тяготы.  Брага, надо отдать должное, была отменной. Непривычно крепкая то ли от того, что сам я был слаб, то ли из-за длительного отсутствия горячительных напитков в моем рационе. Однако, пары добротных глотков вполне хватило, чтобы почувствовать, как меня повело, да по телу разливается тепло, а голова становится удивительно легкой. Я стянул с себя камзол и нательную рубаху, как и требовал Оин, да улегся на плащ, готовясь к экзекуции.  Боль была обжигающей даже несмотря на наличие браги. Однако, крик, который разлетелся по всей округе, был настолько громким и звонким, что я даже был шокирован: неужто захмелел настолько, что даже не заметил как закричал. Только потом до меня дошло, что мои легкие просто не смогли бы исторгнуть нечто подобное! И верно: кричал не я… Весь отряд, который за время моих мытарств с Оином успел захрапеть на все лады да тональности, тут же спохватился. Тревожность последних суток дала о себе знать: парни принялись подскакивать с мест, хватаясь за оружие. В отличие от них, я подобной реакцией похвастаться не мог: порядком захмелевший, я успел только сесть и почувствовал, как мир вокруг меня покачнулся. Твою мать, узнай кто - засмеют, что я умудрился так надраться всего лишь с пары глотков браги! Стыд да и только!  Ленивый разум медленно рассуждал, что будь то атака орков - вездесущий лорденыш точно предупредил бы заранее, подавая сигнал тревоги. Да и Тауриэль сегодня не спала, она бы тоже заслышала. Ну а уж в том, кто именно кричал, у меня не могло быть сомнений: я слишком хорошо знаю этот голос и ее крик.  Пока я размышлял, парни уже успели ринуться в сторону находящейся на отшибе стоянки эльфов и, судя по тому, что все просто стояли и молча за чем-то наблюдали, я сделал вывод, что плохого ничего не произошло. Вероятно, Сириэн снова мучают кошмары, мне уже не раз приходилось видеть их последствия, да и просыпаться под ее крик. Так бы хотелось защитить ее от всего этого. Правда, защитничек из меня сейчас дерьмовый, а потому я просто лег обратно на собственный плащ, подставляясь обратно умелым рукам Оина.  - Осталось немного... - постарался поддержать меня хмурый лекарь, когда я в очередной раз зашипел, не выдержав новой вспышки боли.  Отвечать я не удосужился, только хлебнул еще пару глотков браги и кивнул, готовясь к очередным процедурам. Было больно, не скрою, но и захорошело… И опять мысли мои понеслись в привычном направлении, только на этот раз были более позитивными под властью алкогольной дымки. Сириэн… Как ей это удается? Она каждый раз проникает в мои мысли легким тягучим дурманом, а затем, плотно обосновавшись, никак не желает быть изгнанной. Да я об Аркенстоне и возвращении Эребора думаю реже, чем об этой эльфийке. А сейчас хотелось даже не столько думать, сколько мечтать, что она сама приедет ко мне, выберет меня… По собственной воле и из ответного чувства… - Кхм, узбад, к тебе пришли… - шепнул мне на кхуздуле Оин, прерывая мои пьяные измышления, да заставляя открыть доселе зажмуренные глаза. Или я в конец упился, или мои мечты неожиданно начали сбываться, ибо прямо передо мной стояла смущенная Сириэн, терпеливо ожидавшая окончания процедур. Я дал знак Оину удалиться, а сам сел, и принялся наспех натягивать на себя рубаху, стараясь скрыть от девчонки ее целительскую неудачу, дабы не вызывать очередного потока раскаяния и жалости. Мне они не нужны, тем более от нее. И вообще, зачем она пришла? Еще и поздней ночью… Неужто…? - А я уж думал, придется целую вечность ждать твоего ответа! - проговорил я раньше, чем успел подумать, изо всех сил стараясь скрыть, как сильно заплетается мой пьяный язык.  Я старался держаться ровно и уверенно. Эта эллет уже видела меня хворым, видела меня в ярости, видела мое горе… Не хватало, чтобы она до кучи еще и просекла, что видит меня пьяным практически в стельку. Внутренне я принялся паниковать, но всеми силами старался скрыть от Сириэн беснующуюся внутри меня бурю. Хорошо помогает то, что эллет на меня практически не смотрит: она отстраненно блуждает взглядом по глади расположившегося за моей спиной озера. - Я… - начинает мямлить эльфийка, краснея и робея, чем вдребезги разбивает свою кажущуюся холодность и незаинтересованность в дальнейшем разговоре.  Вот оно! Я не верю собственным глазам и ушам. Стараюсь приписать себе галлюцинации, возникшие в результате боли от перевязки, но пьяное сознание прет напролом, убеждая меня в реальности происходящего, а заодно наседая действовать более уверенно: стала бы она так реагировать, если бы не пришла дать ответ?!  Видя то, как сложно девушке начать первой, я стремлюсь показать свое расположение, да останавливаю ее потуги жестом руки, и не могу скрыть победоносной ухмылки: пришла же! Сама!!!  А раз так смущена, значит и ответ, скорее всего, положительный! Будь он отрицательным, она бы не стала так краснеть! И я хочу вдоволь насладиться своей маленькой победой, без лишних соглядатаев вроде моих племянничков, что уже вон приподняли свои вездесущие макушки над лежаками.  - Что, прямо так, при всех и ответишь? - не смог сдержать своего ликования я, попутно раздумывая: «Не надеть ли камзол?». Однако, от мысли этой вскоре отказался: холод приятно пощипывал кожу, надеюсь, помогая попутно еще и протрезветь. - Я думал подобные вещи стоит обсуждать наедине. Без посторонних длинных и не очень ушей… Девушка теряется еще больше, однако, смущаясь дальше некуда, кивает, глядя себе под ноги, а я ликую: Махал, как же я счастлив! Как же я люблю ее! А она… Она удивительная! Неужто смогла простить меня, простить настолько, что ее сердце открылось мне?! Ноги сами несут меня вдоль берега озера. Я не чувствую холода, не чувствую боли в плече. Только еще больше опьяняющее счастье оттого, что слышу за своей спиной ее легкие шаги: она идет следом.  Как только мы достаточно отдалились от стоянки, я останавливаюсь и разворачиваюсь к эллет. Девушка все еще смущена, но наконец-то поднимает взгляд, внимательно изучая мою прикрытую нательной рубахой грудь. Я вижу в ее взгляде нечто такое, чего никогда не замечал раньше. Она рассматривает меня без отвращения, не таясь, а скорее даже с некоторым удовольствием, словно ей нравится то, что она видит. Это ли не добрый знак? Я делаю шаг ближе к ней, сокращая разделяющее нас расстояние. Хочу сказать, как сильно люблю ее, как давно я пленен ей, как счастлив от такого решения и что буду ей надежной опорой, что моя любовь не станет для нее оковами… - Я пришла, чтобы предложить сделку… - неожиданно шепчет девушка, а ее бледные щеки снова покрываются так украшающим ее румянцем.  Моему счастью опять нет предела. Значит Фили, пройдоха, все-таки был прав! Она действительно знает часть из наших традиций, и вот, теперь, вероятно, чтобы угодить мне, пытается придерживаться их. Я больше не могу скрыть радость и она находит свое отражение в расползающейся на моем лице улыбке. - Это очень по-гномьи… - ухмыляюсь я, не в силах не воздать Сириэн хвалу за столь приятный моему сердцу поступок. - Мне нужен не только меч… - смущенно шепчет девушка, снова смотря себе под ноги - Я… Я ищу кое-какую информацию, и надеюсь, что ты позволишь мне поискать ее в библиотеке Эребора, когда… всё закончится. Я…  Эллет снова мнется, и я хочу, чтобы она знала, что ее ответ, ее поступок - все, что связано с ней - бесценно для меня. Потому опять поднимаю руку, останавливая невнятный шепот:  - Все что пожелаешь! - отвечаю ей, дабы показать, что она может просить большего: все, что угодно, я не поскуплюсь… Я так хочу, чтобы она перестала смущаться, чтобы улыбнулась и была просто счастлива. Как я сейчас… - С чего вдруг такая щедрость? - спрашивает Сириэн, прищурившись, сменяя смущение на недоверие и осторожность. Мне больно видеть это недоверие в ее взгляде, видеть, с какой опаской она реагирует на мои слова, как боится поверить. Но я знаю, что заслужил все это стократ. Я сделаю все, чтобы она больше никогда не усомнилась во мне! Меч и библиотека - все это такие мелочи… Неужто она думает, что я не могу предложить ей большего? Или не захочу?  - Я готов быть сколько угодно щедрым, если моя azbad выставляет условия. Может, ты желаешь что-то еще? Драгоценности? Гарантии? - терпеливо поясняю я, стараясь внушить девушке доверие.  - Azbad? - почему-то переспрашивает Сириэн только это, игнорируя все прочие вопросы. Ну конечно, она ведь не знает кхуздул, да и откуда бы ей было услышать это слово, ведь в Эреборе, пока она там жила, были Король и королева. Я же не коронован короной предков, оттого не могу считаться Королем в полной мере. - Владычица. - поясняю я. - Владычица? - снова переспрашивает Сириэн, и лицо у нее такое, словно мои слова неимоверно шокировали ее. На мгновение у меня внутри появляется тень страха: что, если она заинтересована моим предложением только из собственных амбиций, рассматривая наши отношения исключительно как выгодную партию? Я бы согласился даже на это, признаюсь, лишь бы она была со мной. И как последний дурак до самого конца надеялся бы, что девушка сможет полюбить. Вот только в таком случае, желанной девушкой власти у меня не было… Я не король, я владыка. И что делать, если Сириэн не пожелает такого титула? Что, если захочет большего…? Захочет быть королевой? Однако, я тут же гоню эти мысли прочь: Сириэн не такая! Но тень страха в карамельных глазах не дает мне покоя. Что я сделал не так? Я стремлюсь пояснить: - Да. Я - владыка Синих гор. Я предложил тебе выйти за меня замуж. Ты думала, пусть и в объятиях остроухого… - я не смог опустить последний аспект и не нахмуриться - Но все же решилась и пришла ко мне, выставив условия. Я принимаю их, все до единого, любые! И готов выслушать новые, если таковые у тебя появятся. Нет нужды торопиться, ты можешь подумать еще. Со своей стороны лишь заверяю, что люблю тебя и буду беречь, как величайшее сокровище. Отныне ты - моя невеста, будущая владычица Синих гор, полноправная хозяйка моего сердца, а также, будущая королева Эребора! - не знаю, зачем ляпнул про королеву. Видимо, страх, что ее все же не устроит титул, засевший в моем пьяном мозгу, оказался тут же и на языке.  Лицо Сириэн буквально искрится от эмоций. Они сменяют друг друга так быстро, что я не успеваю понять одну, как на ее место тут же приходит иная. Вот только все они совсем не такие, каковых я ожидал увидеть. Ее лицо отражает страх, отчаяние и… горькую обиду! Что происходит? Переход от невероятного счастья до полной растерянности происходит во мне за пару мгновений. Я паникую, не зная, что делать. Что я сделал не так?  - Да ну… - горько ухмыляется Сириэн, подходя ко мне невероятно близко. Я чувствую, как от ее дыхания шевелится локон, лежащий на моем плече, а девушка тем временем кладет ладошку мне на грудь - Любишь? - переспрашивает она, пряча все прежние эмоции и тут же невинно распахивая глаза. Я растерян, не успеваю за резкой сменой ее эмоций и не знаю, чего ожидать. - И ты хочешь сказать, что когда я делаю так… - эллет медленно поднимает затянутую в перчатку руку и проводит ладонью по моей груди. Лаская столь нежным прикосновением, что я ничего не могу с собой поделать: млею как безбородый мальчишка, а вся кровь, циркулирующая по моему телу да подгоняемая брагой, начинает буквально бурлить и закипать от этих провокационных прикосновений. Я хочу ее, всегда хотел, но сейчас, под властью горячительного, не могу этого скрыть, и знаю, что она видит все так, словно правда написана у меня на лбу - Твоя кровь не закипает под натиском темных чар…? Нет, Король под горой, ты врешь мне. Грохот твоего сердца выдает твои желания с головой. Однако, это не так страшно как то, что ты врешь себе… Ты думаешь, что это истинное чувство, настоящая, единственная в жизни гнома любовь… Но это лишь морок! Ты принимаешь желание обладать, за сердечную привязанность! Ты не отдаешь себе отчета в своих чувствах, и тебе стоит одуматься, пока не стало слишком поздно… Таких, как я, невозможно любить… Посмотри, от меня за километр разит тьмой! Так вот, что она думает обо мне! Злость вскипает внутри, но я изо всех сил стараюсь контролировать ее, не дать вырваться наружу. А ее рука, тем временем, все продолжает движение по моей груди, принимаясь спускаться вниз к животу. Опьяненная плоть не слушается разума, продолжая реагировать. Я чувствую, как вся кровь ринулась к паху и, к ужасу, понимаю, что сейчас на мне нет треклятого камзола, чтобы скрыть всю степень моего желания. Я разгорячен, не скрою, ведь это нормально, жаждать обладать той, что украла твое сердце. Но это не первостепенное сейчас. Куда более важно то, что она не видит за желанием плоти моих чувств, а пока она продолжает так касаться меня, я не могу связно думать. Поэтому я хватаю девчонку за запястья, пытаясь прекратить эту пытку! - Нет! - отвечаю я охрипшим голосом, и сам стыжусь того, как сильно завелся всего-лишь от жалкого прикосновения ее ладони к моей груди - Я не желаю иметь тебя, словно очередной драгоценный камень в своей коллекции. Я хочу любить… Сириэн горько усмехается, а затем ее взгляд наполняется жесткостью, и она произносит: - Также, как и твой дед?  Это вышибает почву у меня из под ног. От былого счастья не остается и следа. На смену приходят обида и злость, но я снова не позволяю им прорваться наружу. Я изо всех сил пытаюсь думать, как эллет, пытаюсь понять ее. Дева ни разу на моей память не была жестока без причины и сейчас, обдумывая ее слова, я понимаю, что она просто боится. Она настолько погрязла в одиночестве и ненависти к себе, что просто не верит, что ее можно полюбить. Искренне и горячо. Это осознание гасит мою злость, словно ведро холодной воды, опрокинутое на алый от жара металл. Я глубоко вдыхаю, успокаиваясь, и стараюсь говорить уверенно: я должен убедить ее, пока не стало слишком поздно… - Я - не он. Я люблю тебя, любил с тех пор, как был еще глупым мальчишкой, когда, тайком пробравшись в твои покои, увидел портрет… Я полюбил тебя так отчаянно, что ненавидел себя, ведь верил в окутывающую твой образ клевету, и все равно всю жизнь искал, везде, куда бы меня не занесло судьбой. Я… - мое признание, которое я так долго вынашивал в сердце, наконец вырывается наружу… Вот только Сириэн не дает договорить до конца.  - Ты лжешь! - гневно шипит она, пытаясь вырвать свои все еще зажатые запястья из моей хватки - Лжешь! Ты… Ты… - срывается на крик эллет и я вижу, как отчаяние затапливает ее глаза вместе с наполняющими их слезами - Любовь не такая! Слышишь! Не такая! Она чиста! Она приносит счастье, радость и покой. А ты…! Ты же напротив всегда был холоден и жесток! Да ты же ненавидел меня все это время!  Ее слова больно ранят меня. Она ведь совсем не понимает, все было не так!  - Я пытался защитить тебя! - рычу я в ответ, не в силах справиться с бушующими внутри чувствами. И тогда она выкрикивает это: - Ну так защити! Ну же! Защити от самого себя!  Ее слова бьют наотмашь покрепче орочьей булавы. Так сильно, что мои ладони сами разжимаются, выпуская руки эллет. Мне так больно, что я не успеваю среагировать, когда Сиринэ резко выворачивается, и начинает бежать прочь. Я пытаюсь последовать за ней, но тело не слушается, а горло сдавливает спазмом так, что даже не могу закричать ее имя. Мне удается восстановить дыхание и контроль над собой лишь спустя несколько бесконечно долгих минут, вот только след эллет уже простыл. Искать эльфа в лесу - гиблое дело, и поэтому, уповая на благоразумие девушки, мне не остается ничего иного, кроме как постоять еще десять минут, глядя на спокойные воды озера, успокаиваясь и попутно трезвея. Хотя нет, протрезвел я мгновенно, как только услышал последнюю фразу девушки. Мечтательный идиот! И возомнил же себе, что она согласится! Какой же я дурак! Какой дурак! И как глупо, должно быть, выглядел в ее глазах… «Впрочем, хватит! Не время жалеть себя и распускать нюни! У меня есть цель, есть долг перед моим народом! Я и так уже слишком сильно отвлекся!» - на этих мыслях я принялся возвращаться к стоянке, уверенный, что обычно отходчивая девушка будет уже там. И встретил меня действительно гневный эльфийский взгляд, да только не тот!  - Где она?! - закричал Глорфиндель, разве что не бегом ринувшийся в направлении едва успевшего выйти к лагерю меня - Что ты ей сделал?!  - Ничего! - тут же уперся я, не желая опять выслушивать поток на этот раз действительно незаслуженных обвинений. - Что?! - не унимался остроухий, подбегая ко мне вплотную и хватая за расшитые лацканы рубахи. - Я сказал: НИ-ЧЕ-ГО! - взревел я, отталкивая руки лорденыша. - Я не верю тебе! Где она?! Что ты ей сказал?! - верещит витязь. Боги, сейчас он был не столько похож на светлейшего, сколько на ополоумевшую банши. И заладил же! Но и я уступать не собирался, и плевать, если по возвращении Сириэн застанет здесь бойню. А она, эта самая бойня, судя по всему, вот-вот начнется, ибо нас принялись окружать мои парни, готовые вмещаться по первому моему приказу. Но я не хотел отдавать этот приказ. Надрать этому зазнавшемуся эльфу задницу мне сил хватит, да и давно уже хочется, а тут - такой повод! А потому и гасить конфликт я не торопился, подливая масла в огонь: - Это не твое дело: что я ей говорил и как!  Я видел, как эльфа буквально затрясло от гнева. Интересно, а Сириэн знает, что за благостным внешним видом скрывается очень вспыльчивая высокомерная натура, которая, судя по всему, еще и отказывается признавать, что глупое дитя, на котором он когда-то обещал жениться, выросло и стало могущественной прекрасной девой? Не знаю как эльфийку, но меня бы бесило такое отношение. А пока я раздумывал, остроухий неожиданно сменил гнев на милость, расплываясь в гаденькой такой ухмылке: не иначе пакость какую удумал? - Оооо, неужто у его величества Короля под горой таки хватило духу признаться прекрасной деве в своих чувствах, а не ходить вокруг да около, истекая слюной как орк, увидевший мертвечину? - смаковал лорденыш, пока мои скулы едва не крошили собственные зубы от злости - И как оно? Быстро тебя отшили? Или пожалела, да пообещала подумать? А думать здесь нечего! Она - моя невеста! Заруби это на своем длинном гномьем носу!  Эта фраза стала последней каплей. Воистину, ради Сириэн я старался, но если выбирать между худым миром и доброй ссорой, то теперь я выбираю войну! Поэтому я кинулся было на остроухого, занеся сжатую в кулак рук для удара, как вдруг прямо между нами неожиданно выросла ледяная стена. Эффектно, что уж скажешь, но следующее слово, что прокричала эллет, оказалось во сто крат эффектнее, ибо было это: - Орки!  Стоило услышать это ненавистное нам всем слово, как все былые распри и дрязги были тут же забыты. Отточенными с годами действиями, отряд тут же пришел в движение: все мы принялись спешно складывать свои немногочисленные уцелевшие запасы, а затем взялись и за оружие. К тому моменту, как со сборами было покончено, троица присутствовавших среди нас эльфов сверлила лес взглядом в направлении к югу от нас, с той сторону, откуда мы и держали свой путь, и сомнений быть уже не могло: Сириэн не ошиблась… Все три пары острых эльфийских ушей теперь слышали приближение темных тварей, а когда минутой спустя Старшие дети Эру разом начали озираться по сторонам, я понял: дело дрянь, ибо нас, судя по всему, окружают… Стоять и дальше ожидать неизвестно чего я был не в силах, поэтому, кивнув Двалину следовать за мной, направился к девушке, чтобы подробнее расспросить: что именно она видела? На мгновение внутри у меня вскипела обида, когда взгляд медных глаз коснулся меня и в воспоминаниях всплыл краткий миг того, как Сириэн просит защитить ее от меня самого. А ведь я… Я бы никогда больше не причинил ей умышленного вреда! Думать обо всем этом снова было больно, но я поспешил затолкать свои чувства поглубже: сейчас явно было не место и не время. Тем более, что Глорфиндель - чтоб ему - и тут влез, присоединившись к нашему неожиданному совету. - Сколько их? - без предисловий спросил Двалин. - Я не знаю… - виновато ответила эллет - Я случайно оказалась поблизости от одного из отрядов и услышала часть разговора. Но их много, думаю, не меньше четырех десятков, иначе их план окружить нас вряд ли можно было бы реализовать. - Судя по количеству шума, который они издают… - скривившись, поделился своими наблюдениями лорденыш, и тут не упустив шанса щегольнуть своим превосходством - Я бы поставил на сотню голов, вряд ли меньше. Сотня голов - это плохо. Сотня голов - это дрянное дело… Все члены моего отряда - хорошие воины, ну, почти все, но даже при таком раскладе, преимущество орков было слишком явным. Шестеро на одного… А учитывая, что при всех своих многочисленных талантах Ори, Бильбо, да и Сириэн - без своей магии - как я понял, все трое - не лучшие воины, а Фили и вовсе ранен, то ситуация обстояла и того хуже. И вряд ли в этом лесу получится спрятаться также, как это провернула Сириэн на окраине Лихолесья… Похоже, на этот раз нам может помочь разве что чудо! - У меня есть план! - обрывает мои мысли девушка, и я вновь не могу не отдать должное ее смекалке. И не отметить, что именно она сейчас и олицетворяет собой то самое чудо, о котором я мечтал минутой ранее. Да уж, поговорка: «тише едешь - дальше будешь» - точно не про Стоиэн. Эта скачет галопом в самую гущу. Наверняка опять придумала какой очередной хитроумный маневр: как избежать неминуемой бойни. А эллет тем временем начинает излагать свою мысль - Я смогу достаточно укрепить лед на озере, чтобы он выдержал всех нас. На воде у меня будет преимущество, так как часть орков я смогу попросту утопить, а еще часть проткнуть ледяными пиками. Тех, что останутся добьете вы.  Мне не нравится эта идея сразу, как бы многообещающе она не звучала: магия вредит эллет. Вон, даже светлейший как-то говорил об этом. И, словно прочитав мои мысли, Сириэн вдруг поспешно добавляет: - Магия воды не вредит мне! А мой план поможет избежать лишних жертв…</i> - вот только прожигает взглядом во время этих слов девушка вовсе не на меня, а Глорфинделя. Они смотрят друг на друга неотрывно, будто безмолвно общаясь между собой каким-то только для них одних доступным способом. Меня бесит такая их близость, их понимание друг друга. Поэтому, не успев обуздать порыв ревности - видимо все ж таки не до конца протрезвел - я тороплюсь вклиниться между ними, дабы поставить точку в этом нашем «военном совещании»: - Значит, решено! Веди! - отчеканиваю я, довольный тем, что эльфы, наконец, оторвались друг от друга.  План Сириэн хорош, в целом, как и все ее планы, что она когда-либо при мне озвучивала. Девчонка умна и сильна, что делает ее опасным противником, и Глорфиндель полный дурак, если до сих пор не смог оценить ее эти качества по-достоинству. Во всяком случае, я решению эллет доверяю всецело и, если магия воды действительно не принесет ей вреда, а заодно поможет нам избежать нежеланных жертв, то почему бы и нет? И пусть это не так героически, зато все останутся живы. Здорово быть героем, когда ты жив, или когда за тебя принимает решение кто-то иной. А вот когда ты в ответе за чужие жизни - излишний героизм иной раз может обернуться катастрофой.  Вот и Сириэн, судя по всему, думала также, в отличие от златовласого лорда. Вот уж у кого-кого, а у него на кислой морде недовольство было написано столь явно, что и мысли читать не надобно. Я в душе позлорадствовал: кажется, в его идеальном образе союза с эллет только что появилась первая трещина. И уж я приложу все усилия, чтобы трещин этих стало как можно больше…  А пока я в открытую наслаждался появившимся между эльфами разладом, дева решила времени зря не терять. Она быстро направилась в сторону берега озера, и как только мы проследовали за ней, начала творить свое волшебство. Пожалуй, я никогда не устану наблюдать за этим проявлением ее магии. Ее сила была прекрасна, как и сама владелица оной. Словно завороженный, я наблюдал, как Сириэн делает шаг вперёд, прямо в воду. Вот только не тонет! Стоит носу ее сапога коснуться поверхности озера, как в разные стороны от ее ножки тут же начинает расходиться ледяная корка. По мере того, как лед, потрескивая, схватывает все большее пространство, а корка становится все более толстой, все вокруг озаряется голубым сиянием. Это сияние не слепит, оно приятно глазу и восхитительно само по себе. Какая удивительная магия, какая огромная сила - иметь власть над стихией, и как жестока, должно быть, была плата за нее… - Готово! - молвит девушка и делает первый шаг на скользкую поверхность, выдергивая меня из пучины собственных мыслей. Лед выглядит вполне обычным, ничем не отличающимся от настоящего льда, к которому все мы привыкли. При обычных обстоятельствах мы пошли бы на скользкую поверхность разве что при самом худшем раскладе, ибо любой гном тяжел, словно камень, из которого всех нас создал Творец, однако, Сириэн уже давно заслужила своими поступками наше доверие, оттого ни у кого и сомнений не возникает, когда мы начинаем молча следовать за девушкой. Я иду первый. За мной следуют Двалин и Балин. В середине колонны Тауриэль с Кили ведут лошадей, а замыкает шествие мрачный как грозовая туча Глорфиндель.  Лед не только на взгляд, но и наощупь оказался самым что ни на есть настоящим. Особенно хорошо это прочувствовалось, когда следующий рядом со мной Двалин поскользнулся, в попытках удержаться, хватаясь рукой за край моего наконец-то надетого камзола, да чуть не свалил нас обоих. Я готов было разразиться гневным шипением, ибо кхузд нашел за кого хвататься, ей-Махал, я ведь единственный в отряде, кто сегодня выпил, да и плечо мое не сказало бы спасибо… Вот только раздавшийся из-за моей раскоряченной фигуры женский смешок вмиг погасил всю возникшую ярость.  Я никогда не слышал, чтобы Сириэн хихикала, словно беззаботная девчонка, и вот сейчас стоял, стараясь запомнить каждый перелив этого расходящегося эхом по округе восхитительного звука. Сначала все парни смотрели на эллет осуждающе и она, кажется, даже смутилась, но когда практически следом за нами, исторгая звучное «Ахххх» на лед свалился Бомбур, оставляя после себя знатную вмятину и сетку трещин на гладкой поверхности, тут уже не смогли сдержать хохота все собравшиеся, кроме, разве что остроухой златовласки. Эльф все продолжал хмуриться так, словно его на убой ведут, не иначе. Что, не по нраву великому нолдор столь не героическое действо?  Мы продолжали путь по льду, время от времени посмеиваясь над очередным поскользнувшимся бедолагой, и лишь тогда я оценил всю мудрость Кили: взять на себя присмотр за лошадьми, попутно уверенно шествуя по льду, опираясь на животных - воистину гениальный план. Кто бы мог подумать! А парень - не промах! Приятные мысли и впервые за долгое время воцарившаяся дружеская атмосфера настолько расслабляют меня, что даже не могу передать словами, какой ужас я испытал, когда неожиданно почувствовал не предвещающую ничего хорошего вибрацию в воздухе.  Первой моей реакцией было обернуться в сторону берега, чтобы проверить, не начали ли нас нагонять орки: вдруг Сириэн заметила их и призвала свою магию. Но никаких темных тварей там и в помине не было, зато лед под моими ногами неожиданно затрещал, будто воды озера исторгают мучительный полный боли стон, а в следующее мгновение огромная ледяная стена формируется вокруг отряда, куполом окружая нас со всех сторон. Я не понимаю: что происходит? Такого в плане Сириэн не было, однако когда я оборачиваюсь, чтобы задать закономерный вопрос девушке, мое сердце замирает от ужаса. Эллет рядом с нами нет! Она стоит за пределами нашей ледяной клетки, прекрасно различимая через чистейшую прозрачную стену.  - Сириэн! Нет! - оглушает нас всех своим воплем Глорфиндель, бросаясь к стене и начиная хвататься за ее поверхность руками, и до меня наконец-то доходит: что же только что произошло на самом деле… Она обманула нас!  Не могу поверить! Девчонка обвела нас всех вокруг пальца! Взгляды всех присутствующих тут же обращаются к эльфийке, и мы видим, как она что-то говорит, но не можем расслышать ни слова из-за толстой ледяной корки, что разделяет нас. А затем, она принимается вырисовывать в воздухе ладонями какие-то знаки, и ледяной пузырь, в котором мы все оказались, начинает трещать, дрожать, а затем практически молниеносно погружается под темные озерные воды. Рывок от сего действия был столь сильным, что мы все попадали на колени. Движение прекратилось также резко, как и началось, и тогда нас накрыла темнота и пугающая глухая тишина.  - Твою то мать! - неожиданно громко, да еще и к всеобщему удивлению, выругался не кто иной как Бильбо.  В темноте толком мало что было видно, лишь очертания силуэтов присутствующих. Несколько минут все потратили на осознание произошедшего и жалкие попытки прийти в себя, а там уже, когда глаза попривыкли, начали решать: что же теперь делать… - Надо выбираться отсюда, и как можно скорее! - причитала Тауриэль, с беспокойством поднимая глаза к вершине нашего пузыря, туда, где по подсчетам должна была находиться поверхность озера - Орки вот-вот нападут. Нельзя оставлять ее там одну!  - Думаю, Сириэн знала, что делает… - попытался вмешаться Бильбо - Может давайте просто не будем ей мешать? Каждый раз, когда мы влезали в ее планы, все шло наперекосяк… Может на этот раз стоит довериться ей? - Как можно довериться тому, кто солгал, глядя тебе в глаза?! - тихо шипит Глорфиндель, однако, все мы прекрасно слышим его… И в этот момент мне хочется огреть этого остроухого даже больше, чем я когда-либо желал сделать это раньше. Как может он так думать о ней? Да, метод плох и я дико злюсь на девчонку! Но все же, разве что слепой не увидит, что она сделала это ради всех нас. Это ее попытка нас защитить. Сумасбродная, опасная, до отчаяния безрассудная, и все же, попытка уберечь… И, клянусь, я бы таки наконец-то треснул его, если бы очередная волна вибрации не сотрясла нашу клетку. А затем вибрация начала повторяться снова и снова, и все мы в ужасе замерли, как идиоты всматриваясь в купол нашего пузыря, да силясь разглядеть хоть что-то. Однако, все попытки были тщетными.  - Кили, а ну-ка подсади меня на спину Всполоху! - неожиданно предложил Фили, прерывая сгустившуюся тишину.  Просьба оказалась неожиданной, но на удивление разумной. После пары секунд шуршания и пыхтения мой наследничек наконец-то взгромоздился на недовольного таким вероломством коня и, предварительно извинившись, попытался встать тому на спину. Вот только этого оказалось недостаточно: как бы Фили не тянулся, а до потолка нашего купола достать не мог. Более того, расстояние, отделявшее его от ледяной корки было настолько большим, что даже роста Тауриэль или Глорфинделя не хватило бы, чтобы достать… - Ээээх, мне бы лестницу! - в сердцах выкрикнул принц, завершая попытки дотянуться.  - Лестница! - тут же подхватывает слово Кили - Ну конечно! Давайте вырубим на поверхности льда ступеньки! Посмотрите, стены закругляются только ближе к вершине, мы вполне может вырубить достаточно, чтобы кто-то….высокий… смог дотянуться до потолка! Бездействие оказывается настолько невыносимым, что все мы, за исключением остроухого, тут же хватаемся за эту идею, принимаясь выдалбливать всем, что под руку попадется, злосчастные выбоины во льду. Мы работами быстро и слаженно, отшвыривая в сторону большие куски льда, подгоняемые постоянно повторяющейся вибрацией под ногами. Мы уважаем и доверяем решениям Сириэн, но мысль, что она там одна, среди полчищ темных тварей - ужасает. Всю бредовость собственной затеи со ступенькам мы понимаем слишком поздно, и то лишь тогда, когда Двалин пытается взобраться по получившейся кривой-косой, но все же импровизированной лестнице на несколько ступеней вверх, чтобы начать прорубать новую.  «Треклятый лед!» - кажется именно это было одно из множества ругательств на кхуздуле, которые исторг из себя татуированный кхузд, когда пересчитал все сотворенные нашими стараниями выбоены собственной задницей, оголяя жесточайшую оплошность от нашей поспешности. Лед скользкий, а гномы, избегающие рек и озер на протяжении всей своей жизни - мягко говоря, не умеют на нем лавировать. Мы с Кили пытаемся подсадить на него Тауриэль, но высоты выбитых нами ступеней не хватает, чтобы лучница смогла дотянуться до верхушки  нашей ловушки. Однако, наш труд оказался не таким уж и бесполезным, ведь глыбы льда, которые мы откалывали да отбрасывали с нашей дороги в центр хрустальной клетки образовали довольно высокую кучу, которую, к моему вящему недовольству, первым заприметил Глорфиндель.  - Торин, подсоби-ка мне, будь любезен! - нарочито сладостным тоном пропел остроухий.  Я хотел было послать его на ишькакхе… Но непрестанно вибрирующий все это время лед под ногами неожиданно замер и затих. Страх окатил меня, словно ведром холодной воды. Даже не помню, как оказался рядом с таким же напуганным лорденышем, взобравшись по кускам льда на вершину внушительной такой горки. - Подсади меня! - не терпящим отказа тоном, снова заладил эльф. - Еще чего! Может ты меня? - буркнул я в ответ, с опаской глядя вверх и молясь Махалу, чтобы лед вновь задрожал, да живая и здоровая Сириэн подняла нас обратно, вот только молитвы мои остались без ответа.  - Нет времени! - зашипел эльф, вытаскивая из ножен добротный меч, лезвие которого словно сияет белым светом изнутри. Тем временем из-за пояса воин выуживает длинный кинжал - Ну же!  Страх опоздать подгонял меня так, что на собственное самолюбие пришлось махнуть рукой. Я сложил ладони в замок, приготовившись, и в момент, когда сапог Глорфинделя оказался в моих руках, что есть силы зашвырнул его наверх. Плечо тут же полоснуло болью от столь вероломного жеста, а златовласка, вестимо, воспользовался ситуацией в своих интересах, хорошенько притоптавшись да оттолкнувшись о мое и без того разрывающееся на части от боли плечо.  Ноги мои подкосились, а в глазах потемнело, но я, благо, был все еще в сознании, чтобы заметить, что старания мои не прошли даром: получилось! Эльф достал до потолка, вонзив меч по самую рукоять в ледяную массу, попутно воткнув кинжал под углом так, чтобы суметь зацепиться и повиснуть на нем. Уж не знаю, как лед выдержал вес лорденыша, ведь тот был явно далек от бестелесности, но витязь вполне себе уверенно висел, второй рукой прорубая мечом путь на свободу. Я успел достаточно прийти в себя и отскочить в сторону, скатившись с ледяной горы и попутно приложившись ребрами, когда прямо туда, где я стоял минутой ранее, обрушилась вырубленная часть ледяного потолка. Глорфиндель, тем временем, забросил внутрь получившегося отверстия свой меч, а затем зацепился рукой за кромку льда и буквально проскользнул на поверхность.  Наступила давящая тишина. Я всматривался в дыру, через которую было видно темное беззвездное небо, и впервые желал как можно скорее увидеть ненавистную слащавую физиономию, но вместо этого услышал леденящий душу окрик: - Сириэн! Нет! Что же ты…! Как же так!  Мое сердце пропускает несколько ударов и пускается вскач от липкого, омерзительного страха, что сковывает меня так же быстро, как лед сковал озеро под воздействием магии желанной девы.