Конфеты для тебя

      Сяо Синчэнь часто думал о той главе «Дао Дэ Цзин», которую наугад прочитал Сюэ Ян. «То что ставится в нужном месте и в нужное время, не так-то легко убрать, вне зависимости от того, как просто это кажется на первый взгляд». Убрать Сюэ Яна оказалось не просто нелегко, а невозможно, как бы Сяо Синчэнь ни старался. Вывод был один: Сюэ Ян — это то, что вошло в его жизнь правильно, в нужном месте и в нужное время, как бы чудовищно это ни звучало. Как только Сяо Синчэнь с этим смирился, его душа с уверенностью развернулась навстречу чему-то новому и прекрасному. Точь-в-точь, как в первые дни, когда он спустился с Безымянной Горы в мирскую бурную жизнь, и как в тот день, когда он уходил оттуда во второй раз, оставив свои глаза другу.       Жить без чувства вины, без оков прошлых убеждений оказалось легко и правильно. Это походило на особое состояние воинского духа, когда во время поединка не думаешь о его исходе, а просто следуешь происходящему. Сознание не засоряют тревоги, страх, неуверенность, и ты успеваешь воспринимать каждое движение меча, каждый вдох противника, который из врага превращается в партнера в смертельном танце. Нет места сомнениям и ошибкам, остается чистое действие, быстрое, точное и единственно верное. Ты следуешь Дао, поэтому спокойно кормишь жестокого убийцу ужином, а потом так же спокойно отправляешься за ним на «прогулку». Ты читаешь его мысли по изменению дыхания, по стуку палочек о тарелку, по тому, как он игнорирует выпады А-Цин и как старательно избегает разговоров о том, что произошло днем в деревне к югу от города.       Тревожный закат догорал словно зарево пожара. Днем было тепло, но сейчас дул сильный ветер, вгоняя стылый ноябрьский воздух под полы ханьфу. Отворачивая лицо от его порывов, Сюэ Ян шел по южной дороге и прокручивал в голове свой план. Пару ублюдков он оставит в живых, чтобы бежали в город искать заклинателей. Остальных отравит трупным порошком и вырежет им языки. Вернется домой и будет ждать, пока стража не придет умолять Сяо Синчэня справиться с неизвестной болезнью, охватившей деревню Шиньцзян. К тому времени, когда они с даоджаном доберутся туда, ее жители начнут излучать некроэнергию, постепенно превращаясь в ходячих мертвецов. Дальше настанет выход Шуанхуа, который указывает…       Сюэ Ян прислушался. Сквозь порывы ветра послышались легкие шаги. Его кто-то догонял. Недобро ухмыльнувшись, он развернулся и тут же тихо выругался. В вечерних сумерках светилось белоснежное ханьфу. — Я все слышу, — сказал Сяо Синчэнь. — Ты напугал меня, даоджан, слова вырвались от неожиданности, — соврал темный заклинатель, пытаясь скрыть досаду в голосе. Он хотел остановиться, но даос продолжал двигаться вперед. — Решил составить тебе компанию. Погода так и манит погулять, не так ли? — невинным голосом сказал даоджан.       Темный заклинатель поежился, уворачиваясь от очередного порыва ветра. — Не так. Но вдруг завтра будет еще хуже, — парировал подколку босяк и пакостник. — Завтра хуже будет без всяких вдруг, это я тебе точно обещаю, — в голосе даоса зазвенел металл. — Даоджан научился предсказывать погоду? — осторожно уточнил Сюэ Ян. — Даоджан научился разбираться в ранах. Твоя нога завтра тебе скажет то самое, что ты сказал сейчас при виде меня. Мы ходили весь день! Весь. День. — уровень холода в голосе Сяо Синчэня рос с каждым словом. — И вместо того, чтобы дать покой ноге, ты прешься, на ночь глядя, мстить этим крестьянам. По холоду!       Сюэ Ян остановился. Как даоджан узнал??? — Ну, что встал? Пошли мстить. Покажем, где их место, и какие мы выдающиеся заклинатели. Протаскаемся всю ночь, замерзнем, не выспимся, прое… пропустим ночную охоту, за которую мне обещали заплатить. Зато отомстим кучке крестьян. Вырежем всю деревню…       Сердечко Сюэ Яна трепыхнулось. Даоджан помнит его! Его, Сюэ Яна, убийцу, уничтожившего орден Чан и храм Байсюэ. Вот! Пришелся же босяк и пакостник к слову в беседе с безымянным спасенным заклинателем… Но порадоваться своей дурной славе, он не успел из-за следующих слов даоджана. — … деревню, а в следующем году будем удивляться, ой, а почему продукты нынче так дороги? А потому что мы всем отомстили, и теперь выращивать редис, картофель и разводить скот некому! И яблок тоже не будет! — припечатал напоследок Сяо Синчэнь.       На последних словах Сюэ Ян сорвался и захихикал. Даодажан так забавно менял голос, в красках рисуя картину их безрадостного будущего, что удержаться было невозможно! — Хватит. Не смешно, — призвал его к порядку даоджан. — Идем уже. Туда. Или обратно.       Сюэ Яну резко расхотелось смеяться, потому что очень хотелось туда. Да, показать, какие они с даоджаном невъебенные заклинатели. Убить всех, кто высмеивал их без причины, всех, кто вел себя высокомерно, думая, что они ни на что не способны. Сюэ Ян ненавидел, когда на него смотрели свысока, ненавидел тех, кого считал выше себя. Конечно, вслух он никогда бы не признался, что такие люди были, но в глубине души знал, что они есть. — Даоджан, ты правда можешь вырезать деревню? — задал он вопрос и с замиранием сердца стал ждать ответа. — Нет. И тебе не дам. Но ты можешь попробовать. Шуанхуа будет рад покинуть ножны.       Сюэ Ян разъярился. — Ты считаешь, что эта шваль, которая не стоит подметок моих сапог, может безнаказанно оскорблять меня? — вскричал он. — Я не вижу, поэтому скажи мне, как ты сейчас выглядишь? — спокойно спросил даос. — Что? — озадачился Сюэ Ян. — Скажи, ты выглядишь сейчас так же, как и вчера? Или изменился? Может у тебя сегодня третья рука выросла? Или хвост?       Сюэ Ян расстроился, гнев моментально потух. Ему-то казалось, что даоджан починился, но, увы, сумасшествие не оставило его. И как назло под рукой не было той волшебной книжки, которая так благотворно влияла на его даоса. — А я? Я изменился? — продолжал нести бред Сяо Синчэнь. — Нет, даоджан, с тобой все в порядке. Просто тебе надо вернуться домой. Там А-Цин одна. Беспокоится о тебе. Наверное, — вкрадчиво произнес Сюэ Ян. — Вот именно! Со мной все в порядке. Уверен, если тебя ощупать, ничего нового я тоже не найду, — назидательно заявил даоджан.       Сюэ Ян был быстр, но его мозги были еще быстрее. Не успел Сяо Синчэнь договорить, как янский корень налился желанием, при мысли о том, что даоджан может нащупать нечто новое на теле Сюэ Яна своими сильными, чуткими пальцами. Промозглый ветер вдруг стал приятно прохладным, остужая вспыхнувшее тело, которое сделало шаг навстречу Сяо Синчэню. — Ни ты, ни я не изменились от того, что какие-то невежи обругали нас. Наши тела, наши умения остались прежними. Если мы отомстим им за это, тоже ничего не изменится. Мы не станем счастливее, похоронный дом не превратится в дворец, я не прозрею, а твоя нога не исцелится.       В мозгу Сюэ Яна шла напряженная борьба. Фраза «наши тела» настойчиво билась о «станем счастливее». Понимание того, что Сяо Синчэнь прав, а не сошел с ума, отплясывало веселый танец. Где-то в углу пухла мысль, какого гуя они тут мерзнут, а желание отомстить огрызалось на всех разом. Вся эта мешанина взорвалась фейерверком, когда Сяо Синчэнь просто сказал: — Пойдем домой?       Сюэ Ян не ответил. Оказывается, желанное "домой" было живо. Не умерло, погребенное под реками крови и ненависти. "Домой" выпрыгнуло из далекого, забытого уголка сознания и понеслось вприпрыжку по огрубевшей, покрывшейся толстой коркой душе. Он, Сюэ Ян, стиснул зубы, из последних сил удерживал безымянного приятеля даоджана на месте. Чтобы не сделать недопустимый шаг, не сократить последнее расстояние между ними, потянувшись в это желанное "домой". Стало легче, когда последние отблески солнца на небе погасли, и спасительная тьма скрыла лицо даоджана. — Я придумал, как вылечить ногу. Ее действительно надо разрабатывать, но не так, — прервал даоджан затянувшееся молчание.       Сюэ Ян вдохнул, словно всхлипнул, и кивнул. — Пойдем, даоджан, — выговорил хрипло, вспомнив, что гуев Сяо Синчэнь не видит. Он разозлился на него за вылеченного Сун Ланя. На себя за то, что не прибил скотину Мэн Яо первым... Тут же разболелась нога, видимо, ледяной ветер не пошел ей на пользу. В общем, жизнь снова стала понятной и привычной. Ему удалось зло протопать несколько чжанов, прежде чем даос мягко потянул его за рукав. — Ну, что еще? — оскалился темный заклинатель. — Выпей. — Даоджан протянул ему склянку. — Яд? — огрызнулся Сюэ Ян. — Нет… — Сяо Синчэнь фыркнул, прикрылся рукавом и сквозь смех выдавил: — Обез... ха-ха... обезболивающее.       Сюэ Ян схватил склянку в одну руку, а другой открыл лицо даоджана, проклиная безлунный вечер. Пришлось чуть ли не носом задевать лицо Сяо Синчэня, чтобы углядеть ямочки. Даоджан уворачивался, усложняя задачу, и продолжал хохотать. Сюэ Ян мысленно бранил широкие рукава без наручей и ветер, который без конца бросал ткань в лицо то ему, то даоджану. — Ладно, — сказал он с досадой, оставил в покое Сяо Синчэня и залпом выпил содержимое склянки.       Идти стало легче. — Тебя правда не задевает, что о тебе говорят люди? — спросил Сюэ Ян, чтобы скрасить дорогу до города. — Иногда задевает. Зависит от того, кто говорит, — признался Сяо Синчэнь. — То, что сказали нам днем — не задело. Это неправда, мы оба это знаем. Зачем обращать внимание на людей, которые говорят заведомую ложь, лишь бы потешить свое самолюбие. Другое дело… — он задумался. — Например, когда А-Цин сказала, что я ужасно готовлю, это меня расстроило. Но, так как она не хотела меня обидеть, просто сказала, что думала, я принял ее слова к сведению и теперь умею готовить. — Получается, вместо того, чтобы сделать тебе плохо, она сделала тебе хорошо. Нет, не тебе, а себе, — хохотнул Сюэ Ян и добавил: — И мне. — Да, — в голосе Сяо Синчэня послышалась улыбка, и Сюэ Ян тотчас прильнул к нему, всмотрелся в его лицо и смог уловить маленькую тень на щеке. — Что ты делаешь? — удивился даоджан. — Что? А, ничего. Чуть не споткнулся в этой гуевой темноте. Даоджан, а если я скажу тебе что-нибудь неприятное? — не унималось шило внутри. — Получишь фученью и останешься без обеда, — ровным голосом сказал Сяо Синчэнь и тут же фыркнул, не дав успеть Сюэ Яну разозлиться.       Темный заклинатель вспомнил, как получил фученью от Сун Ланя. Ну, и где теперь тот Сун Лань? Ходит где-то, тварь, зыркает чужими глазами. Внутри шевельнулось что-то непонятное. Он решил сменить тему. — Что насчет моей ноги? Как ты собираешься ее разрабатывать? — Скоро придем, увидишь. — А мы успеем до твоей ночной охоты? Кстати, зачем таскаешь с собой Слепышку? Оставляй дома, чтобы не мешалась. А то сожрет тебя какая-нибудь тварь, и кто меня лечить будет? — забывшись из-за множества событий и переживаний, Сюэ Ян перестал добавлять в голос хрипотцу и щебетал, как обычно.       Сяо Синчэнь рассмеялся, на этот раз не прикрываясь. В мягком свете городских фонарей его улыбающееся лицо выглядело неземным. Повязка придавала еще больше сходства с потусторонним существом, зачем-то спустившимся на грешную землю. Сюэ Ян даже не заметил, как открыл рот и улыбнулся с самым глупым видом. — Боюсь, вы передеретесь без меня, — честно ответил даоджан. — Боишься пропустить это грандиозное зрелище? Ты все равно не видишь, так какая разница. Мы тебе потом расскажем, — толкнул его в бок Сюэ Ян, облизывая взглядом ямочки и хохочущие губы.       Похоронный дом встретил их темнотой. Сюэ Ян зажег свечи, которые покупали исключительно для него. А-Цин и даоджану свет был не нужен. Гуев Сун Лань. Хотя, о чем это он, — удивился сам себе темный заклинатель. — Где мелкая поганка? — шепотом спросил Сюэ Ян. — Кажется спит, — так же тихо ответил Сяо Синчэнь, прислушавшись. И спохватился: — Ее зовут А-Цин! — Вот и пусть спит. Нечего ей ночами шастать, снаружи и без нее тварей хватает, — тихо хихикнул Сюэ Ян и получил подзатыльник. Даоджан вошел за ним в темную комнату, дождался, пока Сюэ Ян зажжет свечу, и закрыл за собой дверь. — Раздевайся. Только побыстрее, — нетерпеливо сказал Сяо Синчэнь.       Второй раз за вечер янский корень подвел темного заклинателя. Виной всему была эта дурацкая обстановка. Тепло похоронного дома после жгучего холодного ветра, мягкий полумрак, бархатный голос сзади и обоюдное желание остаться только вдвоем. То есть не разбудить Слепышку! Почувствовав томную тяжесть внизу живота, Сюэ Ян чуть было не смутился, но потом отругал себя за размягчение мозгов. Даоджан все равно ничего не видит! «А если нащупает?» — спросил внутренний голос, и нефритовый стержень темного заклинателя восстал во всей своей немалой красе. — З-зачем р-раздеваться? — рвано выдохнул Сюэ Ян. — Ханьфу будет мешать. Сними накидку и нижний халат. И ложись на спину, — командовал Сяо Синчэнь.       Даоджан присел на кровать рядом с темным заклинателем и через нижние штаны ощупал его ногу от колена и практически до паха. Нефритовый стержень Сюэ Яна поднялся, натягивая ткань, и темный заклинатель впился пальцами в покрывало, чтобы не застонать. — Да, так я и думал, — сказал Сяо Синчэнь задумчиво.       Сюэ Ян молчал. Он молился Небожителям одновременно о том, чтобы даоджан ничего не заметил, и о том, чтобы эти невероятные руки коснулись его изнывающего члена. — Вставай. Стань на левую ногу, а правую согни, возьми стопу в руку и подтяни ее к… к себе сзади. Только держи колени вместе, — объяснял даос. — Нужно растянуть мышцы, тогда хромота пройдет. Не спеши и не переусердствуй. Дай-ка проверю. Важно делать правильно. Даоджан встал сзади. Левая рука легла на талию Сюэ Яна, а правая скользнула вниз по бедру. — Я же сказал: колени вместе. И стой ровно, не оттопыривай… кхм… двинь… вперед.       Не решаясь произнести слово «зад» вслух, Сяо Синчэнь подвинул этот самый зад своими бедрами. Нашел правую руку Сюэ Яна, в которой тот держал стопу согнутой правой ноги и потянул ее к правой ягодице. — Вот так. Потихоньку. Дыши глубже. Выдох делай через рот. Когда тело привыкнет, на выдохе потяни еще. Полминуты хватит. Как ощущения? — Это… это очень приятно, даоджан, — признался Сюэ Ян, смаргивая звездочки перед глазами. — Отлично. Делай три раза в день. И еще добавим массаж. — Он задумался. — А-Цин остается дома. Под твою ответственность.       Даоджан потрогал фучень за спиной и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.