Конфеты для тебя

      Сюэ Ян рухнул на кровать, дернул завязки штанов, и облегченно застонал. С уходом даоджана возбуждение и не подумало спадать. “Если я ощупаю тебя…” Да, да! Как же этого хотелось. Эти пальцы… тонкие, сильные, нежные. Улыбка… Его улыбка… Сюэ Ян обхватил свой член ладонью, сжал, заметался по кровати, подкидывая бедра. Вспомнил толчок сзади и тугая волна скрутила внутренности. В такт ей Сюэ Ян двинул рукой на члене. Да, даоджан… Да… Три раза в день… Он задыхался… Так хотелось, чтобы сейчас это была не его рука, не его пальцы… На глазах выступили слезы. Он выгнулся дугой и излился восторгом, застонал звонким именем. “Сяо Синчэнь… Синчэнь…”       Сюэ Ян долго лежал, не шевелясь, впитывая затихающее удовольствие. С трудом снял штаны, вытерся ими, и залез под одеяло, совершенно опустошенный. Ни одной мысли. Тело словно вычистили, отмыли дочиста, осталось только дыхание, да шорох ци в меридианах. Он на секунду прикрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон.       Сяо Синчэнь понимал, что это всего лишь первая маленькая победа, что легко не будет, но все равно чуть ли не подпрыгивал от радости, патрулируя залитые туманом улицы. Фен-шуй в городе И был отвратный. Он свернул в проулок на сдавленный крик. Темная энергия, шаркающие шаги и подвывание. Горожанина окружали три ходячих мертвеца. Упокоив трупы, он помог перепуганному старичку добраться до дома и пошел дальше.       Сигнальные талисманы не срабатывали, следящие давали знать, что Сюэ Ян и А-Цин оставались в своих комнатах. И все же он старался как можно быстрее обойти город и вернуться домой. “Никому нельзя доверять, даоджан”. И Сяо Синчэнь не доверял. Он спешил, скользил легким шагом по пустынным улицам, держа обнаженный меч в руке. Возле одного дома Шуанхуа задрожал, потянул к забору. Сяо Синчэнь достал из рукава мелок, присел и начертил метку внизу забора. Днем он найдет этот дом по излучаемой талисманом энергии и расспросит хозяев, все ли у них хорошо. Больше ничего подозрительного он не встретил: с каждой ночной охотой в городе И становилось все спокойнее.       Сяо Синчэнь вошел в похоронный дом. Тишина. Он проверил А-Цин, поправил на ней одеяло. Постоял у двери в комнату Сюэ Яна, обостренным слухом уловил глубокое дыхание спящего. Сяо Синчэнь улыбнулся, вспоминая вечер. Сюэ Ян вел себя так странно, когда он смеялся. Как ластящийся кот или игривый щенок. Так и хотелось взять за шкирку и ткнуть носом: “Видишь, дурачок, видишь, жизнь прекрасна! Зачем эта месть, зачем столько горя и крови…” Стало горько, хорошее настроение испарилось под гнетом воспоминаний. Дао только на первый вид просто. Но попробуй-ка совладай с собственными мыслями. Так и лезут нарушить достигнутый покой и уверенность. Но это и есть его путь — постоянное деяние и совершенствование.       Сяо Синчэнь зашел к себе. Провел рукой по корешкам книг на полке. Погладил лежащую отдельно “Дао Дэ Цзин”. Снял меч и фучень, разделся. Последней убрал с лица повязку. Растер ладонями виски и лоб, запустил пальцы в распущенные волосы, массируя уставшую от постоянного давления ткани кожу… Сун Лань не любил прикосновения. Как-то вечером у костра Сяо Синчэнь попытался помочь ему расчесать волосы, помня, как это приятно… Пока был маленький, Наставница помогала с волосами, учила собирать хвост, а иногда гладила просто так… Но в отличие от Сяо Синчэня, который жмурился от чужой ласки, Сун Лань окаменел, а потом и вовсе вскочил, попросив больше так не делать. Сяо Синчэнь вздохнул. Все это осталось в далеком прошлом. В настоящем были А-Цин, которая обожала, когда даоджан хвалил ее и гладил по голове, и Сюэ Ян, который ни разу не выказал отвращения к прикосновениям. Надо будет напомнить ему утром про растяжку. И выкроить время для массажа. Он точно помнил, что дел было много, надо было сходить на рынок, но за чем именно, вспомнить не смог. Так и заснул: думая о домашних делах вместо медитации.       Ночные завывания ветра стихли, настало тихое утро. Первым делом оно заглянуло в комнатку А-Цин — ее окно выходило на восток. Девочку это не смутило, она отвернулась к стене, укрылась с головой и продолжила сладко посапывать. Затем посветлело в зале и кухне, где уже возился Сяо Синчэнь. В последнюю очередь сумерки ушли из комнаты темного заклинателя.       Сюэ Ян проснулся в какой-то странной истоме. Скомканное одеяло между ног, простынь сбита, а янский корень… Он бросил взгляд на дверь. Хорошая дверь, крепкая. Ей бы еще засов, закрываться изнутри. Потом вспомнил, что живет с двумя слепыми, отбросил все сомнения и погладил свой восставший нефритовый жезл. Сон вспоминался обрывками, но даже от них было горячо. Бархатный смех, низкий, тихий голос, сильные пальцы на его члене. Пальцы даоджана. Во сне Сяо Синчэнь был зряч и смотрел на него, Сюэ Яна, голодным, умоляющим взглядом. Еще… еще… Черные волосы разметались, высокий лоб в испарине. Алые губы приоткрыты… Ох, как же хорошо… Во сне тело под ним выгибалось от желания и тут же рвалось навстречу. Ближе, теснее… глубже-е-е… Сюэ Ян перестал дышать и содрогнулся в волнах удовольствия…       Это не могло быть правдой. Это какое-то злое колдунство. Приворот. Темная магия. Он, Сюэ Ян, гроза Куйчжоу и ордена Цзинь, способный одним махом уничтожить сотню заклинателей, только что дрочил на Сяо Синчэня. И вчера… Нет. Нет-нет-нет. Это точно называлось как-то по-другому. Он знает, потому что дрочил на весенние книжки Мэн Яо, на симпатичных заклинательниц, и оно близко не походило на то, что с ним творилось сейчас. Сбросив напряжение, он тут же забывал свои фантазии, клыкасто ухмылялся и шел сеять ужас и панику, полный презрения и ненависти к этому миру. Сейчас же идти никуда не хотелось. Да что там идти. Он пошевелиться не мог. Разве что… он потянул носом… С кухни доносился восхитительный запах. Он сел и недовольно посмотрел вниз. Нефритовый предатель потяжелел при мысли о Сяо Синчэне у очага. Сюэ Ян застонал и взял себя в руки. Натянул грязные штаны и начал проделывать связки боевых приемов ордена Цзинь. Он. Должен. Отомстить. Сяо Синчэню. Заставить его страдать. Гуев даос хотел его смерти. Как красноречив был он на Совете орденов, как настойчиво отстаивал свою кривую правду. Какими восхищенными глазами, с какой благодарностью он смотрел на главу ордена Не, когда тот поддержал его… Что ж. Один уже в могиле, а второй… Блять. Сюэ Ян остановился. А второй готовит ему, Сюэ Яну, завтрак. Ну, то есть не Сюэ Яну, а безымянному спасенышу, но жрать-то это будет он, Сюэ Ян… Во всем этом был какой-то неразрешимый подвох. И лечить будут спасеныша. Но хорошо-то от этого будет ему, Сюэ Яну! Кстати, о “лечить”. Даоджан обещал массаж… Сюэ Ян стиснул зубы и посмотрел на оттопырившиеся штаны. Предатель. Вот же мерзкий “нефритовый жезл”! Он схватил запасную одежду и вышел из комнаты.       “Надо сделать полку возле очага,” — подумал Сяо Синчэнь, в очередной раз проделывая путь к столу, на котором стояли соль и приправы. Скрипнула дверь, послышались шаги Сюэ Яна. Он молча прошел за ширму, которой они перегородили кухню, чтобы отделить место для купания. Выругался, загремел ведрами и пошел с ними на улицу. Сяо Синчэнь вздохнул и продолжил помешивать овощное рагу. На кухню вошла А-Цин. Слышно было, как она зевала и потягивалась. — Доброе утро, братец даоджан! Что было вчера? Когда ты вернулся? Почему не пошел на охоту? — А-Цин, мы вернулись, когда ты уже заснула. Я пошел, просто не стал тебя будить… Ты же хорошо спала? — уточнил Сяо Синчэнь на всякий случай. — Да, братец…       Хлопнула входная дверь и мимо них зло протопал полураздетый Сюэ Ян с полными ведрами воды. А-Цин проводила его взглядом. Злыдень был чем-то рассержен. — В котле есть горячая вода, тебе принести? — крикнул даос Сюэ Яну. — Нет! Перебьется! — загадочно ответил тот под плеск воды, которая наверняка была ледяной.       А-Цин с радостью приняла предложение даоджана поесть, не дожидаясь, пока все соберутся за столом. Даоджан купил ей теплую накидку и сапожки, и она рвалась на прогулку. На улицах города было всяко веселее, чем в похоронном доме.       Оставшись наедине с Сюэ Яном, Сяо Синчэнь вздохнул. Очень хотелось, чтобы все было как вчера. Смех, взаимопонимание. Но разве такое возможно с этим человеком? Он покачал головой и прислушался к происходящему в купальне. Сюэ Ян плескал водой и шипел, как рассерженный кот. Что-то отжал, встряхнул и повесил сушиться на ширму поближе к очагу. Даос опять вздохнул. Он положил в тарелку побольше риса, овощное рагу, остаток копченой грудинки и отнес ее на обеденный стол в зале. На свою тарелку кинул две ложки риса, рагу и поставил напротив. Сел и стал ждать, пока его подопечный оденется и выйдет в зал.       Сюэ Ян глянул на накрытый стол. Да что за нахуй? — Даоджан, хочешь, чтобы тебя опять ветром шатало? — разъярился он и ткнул пальцем в скудный завтрак. Тот, конечно же, жеста не увидел, что разозлило Сюэ Яна еще больше. Тупые даосы, блядский Сун Лань. Сюэ Ян тоже тупой, надо было убить всех! — Я про твой завтрак говорю! Это что такое?       Сяо Синчэнь в ответ промолчал и принялся ковырять палочками в тарелке. Сюэ Ян закатил глаза, сел за стол и начал есть. Блядь, как же вкусно. Интересно, что он туда добавил... — Ты злишься из-за того, что вчера случилось? — вдруг спросил даоджан.       Сюэ Ян перестал жевать и покраснел, но потом дошло, что даос спрашивает про деревню. В которой, сука, все остались живы и здоровы… — То есть… Ты расстроен из-за того, что вчера не случилось? — уточнил Сяо Синчэнь.        И вот тут даоджан попал в точку. То, что не случилось, волновало гораздо больше, чем несостоявшаяся месть. Месть никуда не убежит, он умеет выбрать время. Но то, что вчера его никто не ощупал… Хотя почему нет? Сюэ Ян вспомнил про растяжку, про руку на талии и все остальное, и почувствовал, что в штанах становится тесно. Он зло посмотрел на даоджана. Не получив ответа, тот сник и задумчиво гонял по тарелке рисинки. В штанах стало свободнее, и Сюэ Ян с удовольствием умял всю еду. Взял тарелку, понес на кухню, но не успел опустить ее в таз с водой, как сзади раздался низкий голос: —Почему ты молчишь? Вчера же все нормально было… — с легкой досадой сказал Сяо Синчэнь.       По спине Сюэ Яна заскакали мурашки. Вчера было не нормально. Вчера было охуенно. Он услышал, как даоджан сделал к нему еще один шаг. Вспомнил вечер, руки на своем теле… — Кстати, ты сделал растяжку? — очень своевременно спросил Сяо Синчэнь.       Сюэ Ян уронил тарелку в таз, сделал шаг назад и прижался спиной к груди даоджана. — Нет. Я забыл. Напомни мне, как правильно, — хриплым голосом попросил он.       Сяо Синчэнь поймал его, обнял за талию и замер, обдавая дыханием шею. — Хорошо. Я покажу еще раз. Согни правую ногу, возьмись за стопу и прижми пятку к … — Сяо Синчэнь замялся. — Ханьфу мешает. Надо приподнять полы.       Сюэ Ян опустил ногу, задрал ханьфу повыше, даоджан прижал ткань рукой и повторил объяснения. — Запомнил? Попробуй сделать сегодня еще два раза, — напутствовал его даоджан, после того, как они с минуту простояли в весьма двусмысленной позе, потому что стоило даоджану отпустить его талию, Сюэ Ян делал вид, что не может стоять на одной ноге и падал назад. Сяо Синчэнь добавил: — Левой рукой опирайся на стену. У тебя что-то с равновесием. Голова не кружится?         Сюэ Ян не подумавши ответил, что кружится, и отправился “полежать и все пройдет”, предусмотрительно стащив одно из полотенец, чтобы лишний раз не стирать штаны. Но не успел он прилечь и дернуть завязки штанов, как дверь открылась, и вошел встревоженный Сяо Синчэнь. — Скажи, а раньше такое бывало? Когда тебя били, попадали по голове? — спросил даоджан. — Да… Нет… Не знаю… — сдавленно произнес Сюэ Ян. — Даоджан. Мне просто нужно полежать… Одному. — Как давно ты медитировал? Вчера ты показался мне горячим, а сегодня вдобавок искупался в холодной воде. Это может быть простуда, — рассуждал даос.       Он протянул руку и пощупал лоб Сюэ Яна, штаны которого уже и так натянулись как парус. — Странно. Лихорадки нет. Это плохо. Уж лучше простуда, которую можно вылечить одной медитацией, чем непонятно что.        Темный заклинатель увидел, как даоджан собирается взять его левую руку, чтобы пощупать пульс и похолодел. Сейчас Сяо Синчэнь узнает его и моментально “вылечит” мечом в сердце! Нет человека — нет проблем… Не зная, что делать, он перехватил руку даоджана и прижал ее ладонью к своей груди. Тот удивился, но руку не отнял, прислушиваясь к биению сердца.        Сюэ Ян сжал зубы и зажмурил глаза. Потом открыл их, потому что с закрытыми было еще хуже, — он еле сдержался, чтобы не потянуть руку Сяо Синчэня вниз и не накрыть ею свой изнывающий желанием член. — Даоджан. — Сюэ Ян собрал в кулак всю свою волю, чтобы говорить ровным, беззаботным тоном. — Ты прав, я не медитировал пару дней. Думаю, все дело в ци. — Хорошо. Помедитируй, и тогда посмотрим, — согласился Сяо Синчэнь и к большой радости и разочарованию Сюэ Яна вышел, плотно прикрыв за собою дверь.       Сяо Синчэнь потер виски. Жить с Сюэ Яном — это не для слабонервных. Вот чего он вызверился с утра? А потом вдруг стал ласковым, как кот. Может у него правда что-то с головой? Нужно посоветоваться с городским лекарем. А еще купить продукты, проверить подозрительный дом, наготовить еды, нарисовать талисманы, зашить старое платье А-Цин, которое она изрядно износила. Заказать дрова, прибить полку, не забыть сделать массаж Сюэ Яну и все-таки поговорить с ним о той деревне. Не хотелось бы ловить его на второй попытке истребить этих несчастных людей. ***       Сяо Синчэнь тихо постучал и прислушался. Неужели спит? — Даоджан, это ты? — раздалось из-за двери. — Да. Я могу войти? — сердце даоса участило свой бег. Он и хотел, и боялся этого разговора. — Да, даоджан, — ответил его подопечный, и Сяо Синчэнь вошел внутрь. — Как себя чувствуешь после медитации?  — Отлично. И нога стала получше. Я сделал растяжку. — Нам надо поговорить. Я переживаю, — честно признался Сяо Синчэнь и присел на кровать. —  Развернись в другую сторону и давай сюда ногу. Подними ханьфу.       Он нащупал шрам и принялся разминать окружающие его мышцы и сухожилия над коленом. Сюэ Ян довольно охал, и это было приятно слышать. Да и прикасаться к нему тоже было приятно. Горячий, подвижный, как ртуть, он сам льнул к рукам. — Так вот. То, что вчера не случилось. Я благодарен тебе за то, что мне не пришлось обнажать свой меч. Я признаю, что у тебя была причина идти туда, хоть и не одобряю твои... ужасные методы. И еще… Я благодарен тебе за тот поход на рынок, за то, что учил меня. За то, что согласился мне читать. А еще за идею научиться готовить!       Сюэ Ян затих. Так-то он и до этого молчал, только довольно постанывал, но после слов Сяо Синчэня словно в истукана превратился. Сяо Синчэнь погладил его по ноге. — Скажи что-нибудь, а то я волнуюсь. Если злишься, все равно скажи, — улыбнулся даос, и Сюэ Ян дернулся в его руках. — Больно? — Нет. Нет, даоджан. Я не злюсь. И мне не больно. Я… — Сюэ Ян задумался. — Но... Ты уверен, что подобное поведение можно оставлять безнаказанным? Что, если в следующий раз они не ограничатся словами?       Теперь задумался Сяо Синчэнь. Сюэ Ян был прав. Безнаказанность развращает, и этот самый Сюэ Ян тому яркий пример. Орден Цзинь спускал ему все с рук, и чем все в итоге закончилось? — Знаешь. Давай наведаемся туда еще раз и… и посмотрим, что из этого выйдет, — предложил Сяо Синчэнь и улыбнулся.        Сюэ Ян сел и вцепился в его руку. — Отличная идея, даоджан, — раздалось возле самого уха Сяо Синчэня. Жарко, щекотно, волнующе. Как же хорошо, что они поговорили! Он еще раз погладил бедро Сюэ Яна и с легким сердцем пошел заниматься делами. ***       После массажа и разговора Сюэ Ян повеселел и даже поблагодарил Сяо Синчэня за вкусный суп со свиными ребрышками. Ближе к вечеру вызвался помогать, принес дров к очагу и принялся заменять истоптанную солому на полу в зале.       На душе Сяо Синчэня было светло и радостно, работа кипела в его руках. Он принес доску для полки, приделал к ней поперечные дощечки, чтобы было за что вешать на стену, и начал прибивать. Закончив с одним краем, он обнаружил, что второй гвоздь остался на столе. Отпускать уже прибитое не хотелось, но и до стола дотянуться он не мог. Что ж… Когда-нибудь ему все равно придется произнести это имя вслух. Сяо Синчэнь набрал в грудь воздуха. — Сюэ Ян! Помоги мне, пожалуйста.