Конфеты для тебя

— А-а-ап-чхи! Ап-чхи! — послышалось из зала, а потом ближе, на пороге кухни: — Даоджан, ты что-то сказал? — Да, подай мне гвоздь, пожалуйста, он на столе лежит. Смотри, так ровно будет? — Погоди, чуть поправлю. Вот так ровно, — толкнулся рядом Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь ловко забил гвоздь, поблагодарил своего подопечного за помощь и принялся расставлять на полке приправы. Теперь готовить будет удобнее. Он прошелся по кухне, трогая вещи пальцами, вспоминая, что где стоит, и придумывая, что еще можно улучшить. В углу нашел жаровню и отнес ее в комнату А-Цин. Становилось все холоднее, того и гляди снег пойдет, надо будет согревать ее комнату ночами. Только подумал, как хлопнула дверь и раздался голос девочки. — Братец даоджан, там снег пошел! Первый снег! — А тебе-то какая радость, Слепышка? Ты же все равно ничего не… Ай! Даоджан! Ты что творишь? Хочешь, чтобы у меня снова голова болела?       Сяо Синчэнь отдернул руку, которой только что отвесил Сюэ Яну подзатыльник.  — У кого тут голова болит? У Злыдня? А есть, что поесть? Даоджан, у тебя же меч. Нет головы — нет проблем, — уверенно заявила А-Цин. У Сюэ Яна только зубы скрежетнули. — А-Цин! — воззвал Сяо Синчэнь к девочке. — Если ты уверена, что этот человек злой, почему ты не боишься его дразнить?  — Потому что ты не дашь меня в обиду. Братец даоджан, там же снег. Не фофешь фыйти? — спросила она, набив рот едой. — Хочу… — Сяо Синчэнь ненадолго повернул голову к двери. — Но кто тогда защитит тебя?       А-Цин перестала жевать. И правда. Она украдкой кинула взгляд на Злыдня и чуть со скамейки не свалилась. Он смотрел на нее так, как будто собирался запустить свои острые клыки в ее тощее тельце. А-Цин вздрогнула, когда он резко встал из-за стола. — Ладно. Пошли, — зло сказал Сюэ Ян и направился к выходу, едва не задев Сяо Синчэня плечом.       Даос помедлил. Наслаждаться первым снегом в присутствии Сюэ Яна не хотелось. Но и оставлять без присмотра его было нельзя. Он вышел следом, застыл у порога, не зная как быть: следовать за ним или рискнуть, уйти за дом и там, без лишних глаз, поднять лицо к небу, почувствовать на щеках легкие холодные искры. — Снег, похоже, давно идет, а мелкая поганка только сейчас заявилась. Земли совсем не видать, двор белый стал, чистый, как ханьфу на одном даосе. Ишь, сколько насыпало. Еще немного и придется дорожку к воротам чистить, — недовольно сказал Сюэ Ян и Сяо Синчэнь, как завороженный, пошел на его голос. А тот шагнул ближе, встал сбоку вплотную и продолжил злым голосом: — Все в снегу. Крыши, деревья… и даоджан теперь тоже в снегу.       Внутри Сяо Синчэня что-то оборвалось. Он вдохнул свежий, морозный воздух и улыбнулся. И первому снегу, и чужому теплу рядом, и тому, что обошлось без насмешек. Ох, и Сюэ Ян. Что ни день, то сюрприз. И вот что с ним таким делать... Даос протянул ладони, поймал пушистые снежинки и приложил к щекам. Их бы к векам. От холода так и не зажившие глазницы меньше болели.       А-Цин оценила чистоту в зале и полку возле очага. Ай, да братец даоджан, как только все успевает. Быстро управившись с едой, она ерзала по лавке. Спать не хотелось, заняться было нечем. Хлопнула дверь — даоджан с мерзавцем вернулись с улицы. Старший братец принялся чинить корзину для овощей. Злыдень, как всегда, бездельничал: подпер щеку рукой и задумчиво наблюдал, как ловкие пальцы даоджана управляются с лозой. А-Цин решила выклянчить себе развлечение. — Даоджан, я хочу сказку! — В детстве никто не рассказывал мне сказок. Я даже не знаю, как это делается, — ответил ей Сяо Синчэнь.       Но А-Цин не была бы А-Цин, если бы не настояла на своем. Пристала, как репей, и даоджан быстро сдался, даже по полу кататься не пришлось. Его сказкой оказалась унылая, грустная история с нелепым сюжетом. Красивая, сильная заклинательница вышла замуж за слугу? Да как так-то? А-Цин расстроилась, но потом воспряла духом. — Братец даоджан, у тебя ведь наверняка есть куча историй с прошлых ночных охот, да? Такое я бы с радостью послушала! Поведай, с какими чудищами ты сражался?       До этого момента Злыдень не проявлял большого интереса к их разговору, но тут выпрямился, зло зыркнул на А-Цин и сказал: — А хочешь, я расскажу сказку? — Хочу, хочу. Рассказывай, — согласилась она.       Но, увы. Эта сказка оказалась еще хуже. Она была такой возмутительной, что А-Цин чуть не померла от досады. Маленького мальчика обманом втянули во взрослые ссоры, и вместо вкусных пирожных он получил тумаки и оплеухи? Да как мог Злыдень быть таким глупым, доверчивым дурачком? Она ни секундочки не сомневалась, что героем истории был сам зловещий любитель конфет. Эх, вот она бы на его месте… А-Цин так взбесилась, что даоджан отправил ее спать.       Лежа в кровати, она плевалась, пинала ногами одеяло и шептала проклятия. Разве сказки затем рассказывают, чтобы послушать, как оно в жизни бывает? Не сказки это вовсе. В сказке красавица, спустившаяся с Горы, обязательно выйдет замуж за богатого правителя, а мужчину, который обманул маленького мальчика, приструнит благородный заклинатель. В мечтах А-Цин этот заклинатель отметелил негодяя так, что тот забыл свое имя. Ребенку он купил самые лучшие пирожные, а когда тот поел и попил чаю, вылечил все синяки от побоев чудесным средством и взял к себе в ученики.       Мысленно восстановив справедливость в рассказанных историях, А-Цин успокоилась и заснула.       Уложив девочку, Сяо Синчэнь вернулся в зал, но Сюэ Яна там уже не было.       Утром, едва занялась заря, даос отправился на рынок, разыскал торговца конфетами и купил несколько штук, жалея, что нельзя потратить деньги на целый кулек. Заходить в чужую комнату было неудобно, но Сяо Синчэню очень хотелось, чтобы первым, что Сюэ Ян увидит, когда проснется, были конфеты. Он оставил на столе две штуки и вышел так же незаметно, как и вошел.       За завтраком Сюэ Ян молчал. Он задумчиво постукивал пальцами по столу, а потом так же молча ушел к себе. Сяо Синчэнь не ждал благодарности... Но все равно стало неуютно. Возможно, этим жестом он обидел Сюэ Яна. Даос угостил конфетами А-Цин, и они стали собираться на рынок. — Я с вами, — догнал их у ворот Сюэ Ян. Голос у него был веселый, и Сяо Синчэнь закатил бы глаза от таких перепадов настроения, но глаз у него не было.       Снег все еще лежал, и народ на рынке радостно галдел. У каждого поднимается настроение, когда вокруг чисто и красиво.       Пока Сюэ Ян торговался и сбивал цену на мешок риса, А-Цин потянула даоджана вперед, туда, где торговали вкусными булочками. Не успели они пройти и десяти шагов, как путь им преградила знакомая компания из деревни Шиньцзян. Сынок старосты был на полголовы выше Сяо Синчэня и в три раза толще его. С высоты своего роста он гадко ухмылялся, сложив руки на груди. Его пятеро дружков встали по бокам. Горожане молча обходили их, зная, что с этой бандой лучше не связываться. — Смотрите, да это же тот убогий, что приходил к нам в деревню. И страшилка опять с ним. Что, потрахиваешь ее? Больше-то наверное, никто не дает, — сказал главный и его дружки загоготали. — А давайте проверим, на что она способна? Хорошо ли знает свое дело. Если плохо, то научим, — предложил один из них.       На повязке Сяо Синчэня выступили кровавые пятна. Он никогда не сталкивался с такой грязью, поэтому растерялся и не знал, что сказать. Его губы задрожали. Он схватил А-Цин и задвинул ее за спину. — Гляди-ка, он против. Но у него-то никто и не спрашивает! — снова заговорил главный и они двинулись вперед, окружая даоса и девочку. — Даоджан, не то, чтоб я жалел, что в тот вечер мы вернулись домой, — раздался сзади звенящий яростью голос. — Но лучше бы ты меня не останавливал. — Так тут тройничок… Двое на одну… Это же тот, хромой, — продолжали измываться над “жертвами” местные бандиты. — Нет. Мы не будем никого убивать, — ответил Сяо Синчэнь Сюэ Яну. — Будем. — Нет. — Хорошо. Мы отведем их за угол и там убьем, — пошел на компромисс Сюэ Ян. — Нет. — Братец даоджан, Злыдень дело говорит, — подала голос А-Цин. — Хорошо, тогда за угол. Веди, — сдался даос и добавил для стоявшей перед ними банды, брезгливо скривив губы и махнув рукавом: — Вы… Следуйте за нами.       Пока они шли на окраину рынка, в самое безлюдное и заброшенное место, банда ликовала. Сзади без конца сыпались грязные шутки и раздавался дикий хохот. Сяо Синчэнь морщился и пытался придумать бескровный выход из этой ужасной ситуации. — Ну, вот мы и пришли, — объявил Сюэ Ян, достигнув небольшого пустыря за заброшенным сараем. — А теперь придумайте хоть одну причину, почему я не должен убить вас прямо сейчас. Ну, кроме той, что даоджан расстроится. Кажется, он думает, что вас можно перевоспитать.  — Ты? Убить нас? Ха-ха-ха, вот шутник. Давно я так не смеялся, — загоготал главарь и остальные вместе с ним. — Кончай болтать, хватайте девку, — скомандовал тощий тип в синем ханьфу, и они кинулись вперед. А-Цин закричала и стала размахивать перед собой шестом.        Сюэ Ян схватил ее сзади. А-Цин перешла на тонкий, пронзительный визг. Темный заклинатель скривился и, используя цингун, перенес ее на крышу сарая, чтобы не путалась под ногами.       Сяо Синчэнь достал фучень, и крутанувшись в воздухе, нанес нападавшим болезненные удары. Сюэ Ян возликовал, что Шуанхуа остался в ножнах, и призвал Цзянцзай. Через минуту бандиты начали путаться в спадающих штанах. Сюэ Ян мечом языки из ртов вырезал, а уж располосовать пояса и вовсе раз плюнуть. — Что ты делаешь? — спросил встревоженный Сяо Синчэнь. — Даоджан, я решил немного подправить их одежду, — ответил темный заклинатель.  Он продолжал с поразительной точностью резать ткань в лоскуты, лишь слегка задевая кожу. Разумеется, специально.  — Фух, готово! — сказал он через некоторое время. — Даоджан, я срезал с них штаны и укоротил им ханьфу до подмышек. Сразу скажу, ничего интересного не вижу. Сморщенные от мороза причиндалы, которые они пытаются прикрывать своими грязными ручонками, голые задницы, весьма испуганные лица и полная готовность тебя слушать. Но как по мне, читать им нотации — пустая трата времени. — Да кто ты такой? — посмел возмутиться самый глупый бандит. Другие зашикали на него, чтобы не подливал масла в огонь, но слова уже вылетели.       Сюэ Ян закинул Цзянцзай на плечо и прошелся перед дрожащими от холода и страха бандитами. — Меня зовут Злыдень, я друг даоджана и брат той по… девчонки, которую вы хотели изнасиловать, — ответил он широко улыбаясь. Сяо Синчэнь вскинул брови. А-Цин на крыше громко икнула и чуть не выронила шест. — Я давал вам шанс, вы его проебали, поэтому прямо сейчас я вас всех убью.        Сюэ Ян ожидал, что сейчас за них вступится Сяо Синчэнь, но тот молчал. Темный заклинатель выругался. Он и так еле сдерживался, чтобы не выпустить кишки этому отребью. Вдруг раздались шум и крики: к пустырю приближалось человек двадцать горожан. Большинство из них были торговцами с рынка, у многих были палки, с ними шли два стражника. — Они здесь, они здесь. Живы! — радостно закричал кто-то. — Девочка вон, на крыше, тоже цела!       Сюэ Ян мысленно попрощался со спокойной жизнью, со своим сумасшедшим даосом и его конфетами. Да что за блядство… Но потом пригляделся и понял, что горожане улыбались... ему?       Сяо Синчэнь успел сделать в городе достаточно добра, и многие люди считали себя его должниками. Сегодня на рынке их набралось достаточно, чтобы они не побоялись пойти наперекор банде и прийти на помощь даоджану и его спутникам. Подойдя поближе, люди наперебой стали рассказывать, как боялись эту банду, как терпели их насмешки и выходки. Они благодарили заклинателя с мечом за то, что поставил злодеев на место. Сюэ Ян не знал куда деться. В рассказах о злодеяниях банды он узнавал себя. Перевернуть без причины прилавок, не заплатить, припугнуть, а то и порезать несговорчивого продавца ножом… Это же все про него… Чтобы отвлечься от непонятных чувств, Сюэ Ян решил заняться делом.  — Так, все тихо! Ты, ты и ты, хватайте лоскуты и вяжите этим уродам руки. Только сзади вяжите! У кого-нибудь есть бумага? — У меня есть, сколько тебе надо? — сказал сзади Сяо Синчэнь и добавил встревоженным шепотом прямо в ухо: — И зачем она тебе?       Сюэ Ян словил табун мурашек, повернулся и прошептал, мстительно касаясь губами уха даоджана: — Шесть листочков. Хочу кое-что написать и повесить на грудь каждому мерзавцу. ***       По рынку шла процессия, при виде которой добропорядочные дамы и девицы падали в обморок. Те, что были полегкомысленней, хихикали, прикрываясь рукавом. Женщины из простонародья хохотали в голос и показывали пальцем на сморщенные от холода стручки, болтавшиеся между ног практически голых мужчин. Руки их были связаны за спиной, а на груди каждого красовалась надпись: “Я хотел изнасиловать маленькую девочку. Если я не буду каждый день творить добрые дела, меня убьет Злыдень, а даоджан скажет, что так и было”. В начале Сяо Синчэнь знал только о первой части надписи, но потом возгласы из толпы просветили его. По бокам от процессии шли стражники, позади шла троица “пострадавших”, — преступников через весь город вели на суд. — Чем ты порезал их одежду? — вполголоса интересовался Сяо Синчэнь. — Даоджан, меньше знаешь — крепче спишь. Лучше порадуйся, что не пришлось переться в деревню. Кстати, напомни на обратной дороге забрать наш рис. Я его у торговца оставил. — Ты совсем не хромаешь, — заметил Сяо Синчэнь. — Хромаю, просто ты не видишь, — возразил Сюэ Ян. — Но после массажа мне обязательно станет легче. Думаю, и месяца не пройдет. Или двух. А от головы есть массаж? — Есть. Спасибо тебе. Я так растерялся… — сознался Сяо Синчэнь, но Сюэ Ян ничего не успел ему ответить. — Эргэ, ты научишь меня драться шестом? — подала голос А-Цин и две головы удивленно повернулись к ней, в один голос переспросив: — Эргэ? — Ну да. Раз даоджан мой дагэ, значит ты — эргэ, — объяснила она Сюэ Яну. — Ах ты поганка! Не ты ли вчера предлагала отрубить мне голову? — прошипел темный заклинатель, склонившись к А-Цин, чтобы их не услышали посторонние. — Я же пошутила, — беззастенчиво соврала А-Цин. — Ты сам сказал, что мой брат. И кто я такая, чтобы с тобой спорить.        Сюэ Ян аж поперхнулся от такой наглости и умения переобуваться на ходу. Его пальцы скрючились и потянулись к тонкой шее, но мелкую поганку спас смех даоджана. Сюэ Ян выпрямился и с самым глупым видом засмотрелся на своего даоса, в очередной раз пытаясь понять, в чем кроется подвох и колдунство от ямочек на его щеках.       Домой они вернулись голодными и жутко уставшими. Слишком много людей вокруг, слишком много разговоров. Умоталась даже вечно резвая А-Цин. Наевшись "от пуза", она еле выползла из-за стола и отправилась к себе.       Сюэ Ян, подперев руками щеки, смотрел, как Сяо Синчэнь кусает губы и перебирает пальцами прядь своих волос. Наконец, он собрался с духом и заговорил: — То, что ты придумал… Это было здорово. Я бы никогда до такого не додумался. — Брось, даоджан. Я просто спас их от твоей фучени, — сказал Сюэ Ян, расплывшись в самодовольной улыбке. — Пойдем лучше лечить мою ногу. И голову.       В комнате Сюэ Ян разделся и сел на кровать в позу лотоса. Сяо Синчэнь скинул сапоги и устроился сзади. Он снял заколку, и Сюэ Ян прикрыл глаза от приятности этого простого движения. Тяжелые пряди волной рассыпались по спине, а от головы по телу пролетела волна мелкой дрожи. Он ахнул, когда сильные пальцы даоджана зарылись в волосы. Нефритовый негодяй тут же проснулся, потянулся вверх, налился желанием и силой. Ничего, подождет. Сначала массаж.