Конфеты для тебя

      Сюэ Ян собирался обдумать случившееся днем, чтобы понять с какого хуя он совершал странные поступки и сказал такие ужасные, непроизносимые слова. Он очень надеялся, что лечебный массаж головы поможет ему в этом разобраться. Послав подальше своей нефритовый жезл, он нахмурил брови и попытался сосредоточиться. Его сумасшедший, благочестивый даоджан не был способен на тайную подлость. С его стороны исключались яды, приворотное зелье и прочая темно-магическая хуйня. Но вот А-Цин... Кто знает, на что способна эта мелкая бестия с помелом вместо языка-а-а… Пальцы даоджана вплелись в волосы, и все мысли тут же вспыхнули и разлетелись пеплом. В горле родилось и рвалось наружу сытое урчание, мышцы ослабели, и даже Нефритовый предатель превратились в безвольное желе.        Сяо Синчэнь удивленно вскинул брови и еще раз с силой прошелся пальцами по голове Сюэ Яна. Прислушался. Он что? Мурлыкает? Даос покачал головой, не веря своим ушам, и продолжил ввинчиваться пальцами в акупунктурные точки, снимать напряжение лобных и височных мышц, оттягивать за пряди кожу, давая свободу кровотоку. Сюэ Ян начал покачиваться, а под конец и вовсе осел безвольным телом, навалившись на Сяо Синчэня. Даос опять прислушался. Мурлыканье сменилось знакомым глубоким дыханием спящего Сюэ Яна. Он решил подождать, но его “друг” и не думал просыпаться. Немного повернулся, находя удобную позу, и продолжил сладко спать в объятиях Сяо Синчэня. А как еще это назвать, если твои руки держат тяжелое, горячее тело, прижимая его к себе, чтобы не свалилось с кровати? Вот такого Сюэ Яна даос любил, поэтому не спешил перекладывать его в кровать. Можно расслабиться и не следить за каждым его шагом, угадывая мысли и настроение убийцы из Куйчжоу. Даос фыркнул. Вот же язык без костей! Другом назвался. Как только додумался? Хорошо, что А-Цин в долгу не осталась. Жаль, Сяо Синчэнь не мог видеть лица Сюэ Яна, когда малышка назвала его “эргэ”. Сяо Синчэнь вспоминал прошедший день и улыбался, едва не срываясь в хохот. Сейчас, когда ежесекундное ожидание кровавой бойни отпустило, он находил в дневном происшествии множество забавных моментов. Сяо Синчэнь сидел с Сюэ Яном на руках, пока не затекли ноги, потом легко поднял и уложил своего изобретательного ”друга” под одеяло. Даос сходил за конфетами, положил на столик. Поговорить с Сюэ Яном о случившемся сегодня не удалось. Что ж. Завтра будет новый день.       Завтра был день. И послезавтра. И так день за днем. Сюэ Ян вел себя одинаково. Он просыпался злой, раздраженно молчал, огрызался, но к обеду начинал веселеть. Помогал по хозяйству, шутил так, что Сяо Синчэнь смеялся до колик в животе. Ругался с А-Цин, но все равно шел учить ее боевым приемам. Вечером засыпал под руками Сяо Синчэня, но утром опять превращался в злобное не пойми что.       Однажды Сюэ Ян попросился на ночную охоту. — Даоджан, возьми меня с собой.       Дело было к ночи, утренняя придурь уже закончилась, поэтому голос Сюэ Яна звучал дружелюбно и даже немного умоляюще. — Ну, уж нет. Я захихикаю, если ты что-нибудь скажешь, и тогда мой меч не будет тверд, — попытался увильнуть Сяо Синчэнь. Ему было спокойнее, когда Сюэ Ян оставался дома, за сигнальными талисманами. Мелькнула мысль, не предложить ли сделать ему перед уходом массаж, но “друг даоджана” не унимался.  — Тогда я ничего не скажу. Я буду молчать всю дорогу и поддержу тебя в битве. Пожалуйста, не отказывай мне, — сказал он и встал сбоку, близко-близко, как в тот день, когда пошел первый снег.       Сяо Синчэнь вспомнил докучливость А-Цин, вспомнил, как они с “эргэ” иногда бывают похожи, и решил что возражать бесполезно. — Ну, хорошо. Идем со мной, “Друг даоджана”.       По утрам Сюэ Ян вызверялся на это прозвище, но сейчас довольно засмеялся.       Ночная охота прошла спокойно. Сюэ Ян не делал попыток сбежать и не лез под руку. Он и вправду держал язык за зубами и был полностью увлечен процессом. Наверное, соскучился от безделья. На охоте Сяо Синчэнь убедился, что нога у Сюэ Яна не болела. Он давно догадывался об этом, но все равно уступал просьбам Сюэ Яна и продолжал массировать ему бедро прежде, чем приступить к голове.       Вскоре подтвердилась еще одна догадка: у Сюэ Яна был меч. Они пошли охотиться на одержимого волка, а наткнулись на целую стаю. В какой-то момент лязгнула сталь, волков стало меньше, а Шуанхуа задрожал и указал на новый источник темной энергии. Цзянцзай. Вот, значит, чем Сюэ Ян порол на лоскуты одежду тех мерзких бандитов. Сяо Синчэнь не стал ничего говорить. Это ничего не меняло, он все равно никогда не доверял Сюэ Яну и находился в постоянном напряжении, следя за каждым его шагом. Исключением были счастливые часы, когда этот босяк и пакостник засыпал после массажа. Сяо Синчэнь укладывал его и вытягивался рядом, полностью расслабляясь и не чувствуя постоянного давления следящих талисманов. Он просто лежал, иногда медитировал, а однажды так и заснул, очнувшись только утром.       Сяо Синчэнь проснулся удивительно отдохнувшим. Потянулся, прислушался к дыханию Сюэ Яна. Поморщился, представив очередное злобное утро в его исполнении. Как же надоело… Эх, вот бы он всегда был такой. Сяо Синчэнь повернулся на бок и обнял своего “друга”, зарылся носом в его волосы. Он жадно впитывал последние спокойные мгновения перед тем, как это чудовище проснется. ***       Сюэ Ян открыл глаза и недовольно поморщился. Каждый день одно и то же. Он пытался бороться с собой, но пока безуспешно. Он не понимал. Дом? В Ланьлине у него такие комнаты были, не чета этому сараю. Друг? В Ланьлине у него был друг. Причем такой, перед которым не надо было таиться и выдавать себя за добропорядочного человека. Там он не подметал полы, не таскал мешки риса и корзины продуктов. Конфеты? В Ланьлине у него были горы самых лучших сладостей, а не две маленькие конфетки в серой обертке.       Он вскинулся и посмотрел на стол. Да. Две маленькие конфетки в серой обертке. Две! Маленькие! Невзрачные! Но губы сами растягиваются в улыбку, а руки тянутся поскорее развернуть. Он побился головой о подушку и начал строить злобные планы. Он кого-нибудь убьет. Прямо сегодня. Уйдет из дома и пусть кто-нибудь попробует его остановить. В деревню ту наведается. К старосте. Сыночек в тюрьме, надо посмотреть, чем там его папашка занимается, не сколотил ли новую банду. Он больше не будет себя вести, как последний мягкотелый идиот. И пусть мелкая зараза только попробует назвать его сегодня старшим братцем, он ей точно язык вырежет. Все. Хватит. И в улыбке даоджана ничего ТАКОГО НЕТ! И в плане ямочек ему до Мэн Яо, как до Горы Бессмертных раком. Это безумие закончится прямо сегодня. Сегодня не будет вот этого: я хозяин своему слову, захотел дал, захотел взял обратно. Он больше не будет откладывать свои планы!       Полный решимости сеять зло и убивать, он взял вторую конфету и пошел в зал дожидаться, пока перед ним поставят полную тарелку вкусностей, которые даоджан умудрялся готовить буквально из ничего. Перекатывая в пальцах серый шарик и мечтая об убийствах, он не сразу понял, что прошло довольно много времени, но еда так и не появилась.  — Даоджан, а что с завтраком? — мрачно крикнул он в сторону кухни и опешил.       На зов вылетел Сяо Синчэнь. Он грохнул по столу пустой тарелкой и указал пальцем туда, откуда пришел.  — Вот тарелка, еда там. Поднял за… Встал и сам наложил! — сказал он ледяным тоном и с такой же скоростью умчался на улицу, захватив по пути ведра.       Сюэ Ян открыл рот. В последние месяцы у даоджана не случалось приступов сумасшествия, и он совсем расслабился.       Весь день даоджан вел себя, как последняя стерва. Не помогали ни шутки, ни помощь по дому. Сюэ Ян предложил почитать Дао Дэ Цзин. Сяо Синчэнь завис на пару секунд, подав лучик надежды, но потом рявкнул, что “не нужны мне эти подачки”, и ушел из дому в неизвестном направлении. К вечеру ситуация накалилась. Темный заклинатель начал переживать всерьез. Близилось время массажа, но даоджана не отпускало. Он вернулся домой, и готовил ужин с таким грохотом, что Сюэ Ян всерьез забоялся обнаружить в еде яд. Бесшумной тенью он вполз на кухню и, вытянув шею, следил за тем, что сыпется в кастрюльку, горшок и чайник. Сяо Синчэнь готовил, как с темной тварью сражался. Быстрыми, отточенными движениями он поднимал крышку, помешивал, пробовал, резал, крошил, добавлял и снова помешивал. Сюэ Ян помотал головой. Наблюдая за этим действом, он начал впадать в какое-то восторженно-медитативное состояние.       Поганка А-Цин, почуяв в доме бурю, ни разу не появилась в поле зрения Сюэ Яна, так что подослать ее к даоджану с вопросом “что случилось” не вышло.       Как только Сяо Синчэнь закончил с готовкой, Сюэ Ян оттолкнул его от тазика и сам вымыл всю посуду. Накрыл на стол и позвал мелкую пакость. Но та жопой чуяла подвох и заявила, что не голодна. Сяо Синчэнь внезапно проявил толику здравомыслия и догадался, что мерзавка врет. Отнес еду ей в комнату, вернулся, свирепо раздул точеные ноздри и начал быстро есть. Сюэ Ян старался не отставать, но все же не успел: даоджан бросил грязную тарелку на столе — небывалое дело — и ушел к себе. Темный заклинатель решил не рисковать, и прежде, чем соваться в логово сумасшедшего даоса, навел в доме идеальный порядок и подготовил речь.       Стучать он не стал, будучи уверенным, что войти ему не разрешат. Открыл дверь и зажег огненный талисман.       Сяо Синчэнь сидел в позе для медитаций, а на его повязке виднелись алые пятнышки. Сюэ Ян нахмурился. Он давно не видел крови на лице даоджана. — Даоджан… — Почему ты без разрешения заходишь в мою комнату? — ледяным голосом спросил Сяо Синчэнь. — Потому что был уверен, что ты мне не разрешишь, — честно ответил босяк и пакостник. — Выйди! — приказал Сяо Синчэнь, пробудив в Сюэ Яне дух противоречия. — Не выйду! Ты заходишь ко мне без разрешения каждый день. Значит, я могу делать так же.       Сяо Синчэнь немного стушевался. Вообще-то без разрешения он заходил один раз, самый первый. Утром. Потом он оставлял конфеты с вечера, когда его, упокоенное массажем, чудовище засыпало. — Хочешь сказать, ты тоже принес мне конфеты?       Сюэ Ян прикусил губу, но тут же нашелся. — Нет. Но я могу почитать тебе книгу.       И тут Сяо Синчэня прорвало. Он встал с кровати и начал расхаживать по комнате туда-сюда. — Спасибо, “друг”! — он выделил второе слово издевательской интонацией. — Ты такой добрый по вечерам. Сама отзывчивость и забота, прослезиться можно. Куда только эта доброта девается по утрам? А?       Сяо Синчэнь остановился и вопросительно ткнул пальцем в грудь темного заклинателя, явно забыв о своей нечеловеческой силе. Сюэ Ян такого не ожидал, увернуться не успел и полетел спиной в стену. Он зажмурился, но вместо удара почувствовал, как его ловят, тянут обратно мягким круговым движением и так же мягко приземляют на кровать, придерживая под затылок и талию. Не успел он улечься, как в штанах воспрял Нефритовый дракон и ринулся навстречу нависшему над ним даоджану. Сюэ Ян почувствовал, что сходит с ума. Он судорожно пытался осмыслить, что хотел сказать даоджан, но теснота в штанах ужасно отвлекала. Сюэ Ян схватил руку Сяо Синчэня, прижал к своей голове и поводил ею по волосам. Накатила знакомая расслабляющая истома и Нефритовая тварь немного угомонилась. — Ты что творишь? — отпрянул от него Сяо Синчэнь.        Сюэ Ян выдохнул. Кажется, он начал понимать. — Даоджан. Ты расстроен из-за того, что я по утрам… — Сюэ Ян задумался, что именно он “по утрам”. Дает себе обещание убить кого-нибудь и отомстить сумасшедшему даосу? Дает слово жить, как он жил, пока высокопоставленный гаденыш не отдал приказ избавиться от него? Дает слово цепляться за прошлый успех. Отражает удар слева, вместо того, чтобы защититься справа. Льет дохуя воды и получает вместо рассыпчатого риса мерзкую жидкую кашу. — Расстроен? — вскричал даоджан. — Нет, я не расстроен! Расстроен я был вчера и еще несколько месяцев перед этим. А сегодня… — Я больше так не буду, даоджан, — перебил его Сюэ Ян. — Я все понял. — Вот так просто? И ты думаешь, я тебе поверю? Поверю, сделаю массаж, уложу под одеялко, оставлю конфеты, уйду, а утром ты снова будешь вести себя как злобный дух? Нет. Больше этого не будет. — Сяо Синчэнь решительно сложил руки на груди и кивнул на дверь. — Все, уходи… То есть нет. Тебе нельзя уходить… Да за что мне это все!       Сюэ Ян переваривал сказанное. Он помнил, что засыпал от массажа, но почему-то никогда не задавался вопросом, как же в таком случае он оказывался “под одеялком”? Он потер лицо руками. Вот же долбоеб. Интересно, все сумасшедшие понимают, что они сумасшедшие, или он такой один? А может это лечится? Он кинул взгляд на полку, откуда кокетливо выглядывала “Дао Дэ Цзин” — Даоджан, давай успокоимся и нормально поговорим? — сделал он еще одну попытку. — Нет. — Нам надо почитать ту книгу. — Нет. — Хорошо, тогда спать. — Наконец-то, — обрадовался Сяо Синчэнь. Но радость была недолгой. — Ты что там делаешь?       Сюэ Ян похлопал по свежерасправленной кровати.  — Сделаю тебе массаж и уложу под одеялко. Конфет не жди, конфеты я съел. Сяо Синчэнь открыл рот, потом закрыл, взмахнул рукавами, как крыльями, и вылетел из комнаты. Через секунду хлопнула дверь в комнате Сюэ Яна. — Да, блять, — темный заклинатель повалился на кровать, обхватив голову руками.       Сяо Синчэню все-таки удалось заснуть. Он долго стыдил себя за несдержанность, но в конце-то концов! Он же тоже человек. Всего лишь человек!       Утром он позволил себе не спешить на кухню, а провести час-другой в исцеляющей медитации. А-Цин не пропадет, а Сюэ Ян перебьется. Он полностью отрешился, успокоил мысли и почувствовал, что босяк и пакостник рыскает по кухне. Сяо Синчэнь порадовался — готовой еды там не было — и занялся совершенствованием.       Когда даос открыл глаза, его Золотое ядро было наполнено силой, а ци свободно циркулировала по меридианам. Нос ласкал изумительно аппетитный запах. Но откуда?       Сяо Синчэнь бросился на кухню, забыв надеть ханьфу. — Доброе утро, даоджан, — поприветствовал его веселый, звонкий голос. — Доброе утро, дагэ, — присоединилась к нему А-Цин. — Что вы делаете? — встревоженно спросил Сяо Синчэнь. — Эр-р-р… Злыдень кормит меня вкусняшками. Еще, еще хочу, — похлопала она ладошками.   — Даоджан, я приготовил завтрак, но осталось много риса. Я леплю  рисовые шарики со специями и нанизываю на деревянные палочки вперемешку с ломтиками сала. Потом… держу над огнем и… поворачиваю так… чтобы растопленное сало пропитало шарики и они зарумянились…       Судя по переменам интонации и паузам, Сюэ Ян описывал то, что делал в данный момент. Сяо Синчэнь сглотнул слюну. — Попробуй, даоджан. Мяса тут нет, но все равно вкусно. Пакость, не кривись, я тебе еще сделаю, — Сюэ Ян подошел и вручил даосу палочку с готовым рисом.        Сяо Синчэнь не был уверен, что сало — это не мясо, но запах был такой, что устоять было невозможно. А ведь когда-то он совсем не обращал внимания на вкус еды. Он вонзил в угощение зубы и съел все в один миг. — А врал, что не умеешь готовить, — Сяо Синчэнь не собирался сдаваться за еду и прощать Сюэ Яну месяцы издевательского поведения. — Я не врал! — взвился Сюэ Ян, но потом добавил гораздо мягче. — Даоджан, я же столько раз смотрел, как ты готовишь. Я все запомнил.       Когда А-Цин унеслась на улицу, Сюэ Ян усадил Сяо Синчэня за стол. — Даоджан, я правда все понял. Я зациклился на ударе слева… Ну, помнишь, мы книжку читали? Дао твое. Я понял. Вчера. Да, я вел себя как мудак, и тебе надо было в тот же день сказать мне об этом. Но ты молчал, а я и подумать не мог, что мое поведение тебя раздражает… В следующий раз говори сразу.       Сейчас Сюэ Ян напоминал Сяо Синчэню себя спящего. Даже захотелось подержать в руках. Каково это, когда он не спит? Его размышления прервал настойчивый стук в дверь. Он вздохнул, встал и пошел открывать. — Стой, даоджан! Ты же не одет, — бросился ему наперерез Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь вошел прямо в него. В горячие руки, в крепкую грудь, в знакомый запах. Сюэ Ян выдохнул ему в шею, и внутри все скрутилось, затрепетало, налилось непонятным желанием. Отступить назад не было сил. Хотелось остаться, прижаться еще ближе, распробовать… Но Сюэ Ян разомкнул руки, развернул его и пихнул в сторону комнаты. — Иди оденься, а я пока открою, узнаю, кто там так не вовремя… Кому там жить надоело…