Конфеты для тебя

— Сюэ Ян, ты — придурок! — перебил его Сяо Синчэнь и отвесил темному заклинателю подзатыльник. — Я же лечил тебя, как мог не узнать?       Темный заклинатель застыл с открытым ртом. Если бы не подзатыльник, подумал бы, что послышалось, привиделось, показалось. Но звонкий шлепок неслабой руки даоджана подтвердил реальность происходящего. Мир вдруг качнулся и перевернулся с ног на голову. То есть обратно. С головы на ноги. Все слова и поступки даоджана посыпались вниз, становясь на свои места и доказывая его полную разумность. Почти все. — Небожители, еще меня наивным называет… — шипел Сяо Синчэнь. — Я же ясно давал понять… — Даоджан, но почему ты меня не убил? — задал главный вопрос Сюэ Ян, как только обрел дар речи. — Как я мог убить слабого и безоружного? Я планировал убить тебя потом. Когда поправишься и будешь готов к поединку. Неужели ты думал, что я могу так ненавидеть незнакомого человека? — Ненавидеть? — пролепетал Сюэ Ян, копаясь в своей памяти и не находя ничего, что можно было бы трактовать как ненависть со стороны даоджана. — Помню, как ты бережно касался меня. Как заботливо кормил. Как позвал домой… Много чего помню, только не ненависть… — Бережно? Мне было противно прикасаться к врагу! Да, кормил и лечил. Хотелось быстрее поставить тебя на ноги и со всем покончить… — Сяо Синчэнь замолчал. Он понял одну ужасную вещь. Его губы задрожали. — А ты, значит, вел себя примерно, потому что думал, что я тебя не узнал? Ты просто играл роль…       Сяо Синчэнь встал из-за стола и начал ходить по кухне. Остановился, прижал ладони к вискам. На его повязке выступила кровь.  — Было забавно? — зло спросил он у притихшего Сюэ Яна.       Темный заклинатель вскочил и подошел к нему. Хотел обнять, но побоялся расстроить еще больше. Он всплеснул руками от бессилия. — Нет. Нет, даоджан! Только первое время я притворялся и злорадствовал над твоим убитым видом, мстить собирался. Потом — нет, потому что думал, что ты головой тронулся... — Сюэ Ян умолк и закатил глаза. Молодец. Утешил, так утешил. Он мысленно побился головой об стенку, но потом решил, что терять уже нечего. — Это правда. Даже страшно временами было. Ты был такой… так похож на живой труп, что мстить расхотелось. Хорошо, что книжка помогла…        На книжке Сяо Синчэнь сдался. Можно на многое пойти, чтобы обмануть другого человека, но читать “Дао Дэ Цзин”...  — Даоджан… — Сюэ Ян подошел еще ближе, его голос задрожал. — Даоджан… Не могу поверить, что ты покупал конфеты, зная, кто я. Скажи вслух. Скажи мое имя еще раз, даоджан! — Сюэ Ян. Я покупал конфеты для тебя, Сюэ Ян.       Сюэ Ян смотрел на его губы, впитывая каждое слово не только ушами, но и глазами. Толстые корки на его сердце рассыпались в пыль, опаленные жаром неведомых доселе чувств. — Еще… — попросил он. — Я покупал конфеты для тебя, Сюэ Ян, — повторил Сяо Синчэнь раздраженно.       Вырвавшееся на свободу сердце радостно запрыгало по всему Сюэ Яну. — Вообще-то я уже звал тебя по имени. Но ты не вовремя чихнул, — хихикнул Сяо Синчэнь, и ямочки на щеках в очередной раз пролили исцеляющий эликсир на потресканную душу босяка из Куйчжоу.       Даос прошел мимо остолбеневшего от счастья темного заклинателя, взял чайник, и поставил на огонь.  — Оказывается, в этом доме наивным глупцом был я, — пришел в себя Сюэ Ян. Он тяжело опустился на скамью. — Оба хороши. Я хотел сказать, что узнал тебя, когда начал лечить, но меня скрутил приступ тошноты, — признался Сяо Синчэнь, усаживаясь рядом. — Я думал, что у тебя приступ тошноты, когда ты ржал надо мной на кухне. — Я так перепугался, когда нас начали оскорблять в деревне. — Я каждое утро собирался кого-нибудь убить, но за домашними делами было некогда. — Я зашил в твою одежду следящие заклинания, чтобы не дать тебе кого-нибудь убить. — Хорошо, что ты остановил меня на дороге в Шиньцзян. Я собирался обманом заставить тебя казнить всех, кто поносил нас, и тех, кто молча этому потворствовал, — Сюэ Ян напрягся, поняв, в чем только что сознался… — Значит, я не зря исколол иголкой все пальцы, — вздохнул Сяо Синчэнь. В конце концов, он знал, на что был способен Сюэ Ян. Меньшего он и не ожидал. — И еще. У меня есть не очень приятный сюрприз, даоджан. Ты только не расстраивайся, все живы. Давай еще немного посидим вот так, попьем чаю, а потом я тебе покажу. То есть расскажу.        Сюэ Ян мысленно выругался. Со слепотой даоджана надо было что-то делать. Сяо Синчэнь сходил к очагу и принес чайник. — Вернемся к разговору. — Сяо Синчэнь залил травы кипятком. — Пообещай, что не будешь убивать. — Даоджан… — Сюэ Ян, иди на… То есть. Я доверяю тебе. Знаю, что ты сдержишь слово.       Темный заклинатель жалобно смотрел на Сяо Синчэня. Да как так-то? Как это вообще работает? Он дал себе слово завтра же перелистать всю занудную, то есть мудрую книжку в поисках ответа на этот вопрос. Потому что понимал, что не может отказать этому небожителю, который спустился с далеких небес, чтобы налить ему, Сюэ Яну, душистого чаю. Потому что знал, что в чашке не будет яда, даже, если он очень попросит. — Сяо Синчэнь… Яркая Луна, Ласковый Ветерок. — Сюэ Ян залюбовался тем, как смутился и покраснел даоджан при звуках своего имени. — Я, Сюэ Ян, даю тебе слово, что не буду убивать людей без крайней необходимости, и даже в ее случае постараюсь не убивать. Даю тебе слово, потому что ты единственный человек в мире и на небесах, которому я доверяю.       Сяо Синчэнь внимательно слушал каждое слово, и за его спиной распускались невидимые крылья. Вот он — ответ. Он все сделал правильно. Вот она — лучшая награда за все его страдания. — Увидев, кто меня лечит, я сначала пришел в ужас. Ждал, что ты убьешь меня. Потом я понял… Ха-ха, понял он… Я решил, что ты не узнал меня, раз лечишь мои раны, и обрадовался. С тобой я был в безопасности. Никогда в жизни мне не было так спокойно, как под присмотром доброго и справедливого даоджана. Я даже спал сутками…       Сяо Синчэнь чуть не сгорел со стыда.  — Прости… это было снотворное, — сказал он, опустив голову. — Когда я понял, кого притащил в город И, чуть с ума не сошел. Знаешь ли… легко любить и спасать весь мир. Но как же трудно сделать тоже самое для одного человека…       У даоджана был такой виноватый вид, что Сюэ Яну захотелось обнять его и утешить. Но он не смог. Зная, что даоджан знает, кто он, не смог.        Сяо Синчэнь тихо млел от тепла под боком. Таял от сказанных слов. Ему очень хотелось обнять Сюэ Яна, чтобы извиниться за снотворное, но он боялся. После тех случайных утренних объятий Сюэ Ян избегал прикосновений. Наверное, ему было неприятно. Сяо Синчэнь покраснел, вспомнив, сколько раз укладывал Сюэ Яна спать, как обнял его в их последнюю ночь вместе. Это было так приятно — чужое тепло, тяжелое, сильное тело рядом. У него непроизвольно вырвался вздох. Губы вдруг пересохли. Возможно, если Сун Лань смог бы простить его, они…       Сюэ Ян не мог оторвать взгляда от притихшего даоджана. Они молча сидели рядом и под мирный треск поленьев в очаге пили душистый чай. Сяо Синчэнь почему-то не переставал краснеть, Сюэ Ян, наверное, тоже, потому что среди множества мыслей, как они докатились до такой жизни, все чаще мелькали те, от которых низ живота наливался тягучим желанием. Когда даоджан рвано вздохнул и облизал губы, Сюэ Ян, не думая, протянул руку к его талии…       В стоявшей тишине скрип двери показался обоим раскатом грома. — Вы чего не спите? Чай что ли пьете? — сонно спросила А-Цин, выходя из своей комнаты.        Закутанная в одеяло, она напоминала клецку. Девочка прошаркала на кухню, зачерпнула воды и жадно выпила. Сюэ Ян злобно прищурился, когда она уселась напротив них, вместо того, чтобы свалить обратно. — Хочу сказку, — сказала она, и Сюэ Ян с энтузиазмом принялся за дело.       “Не так давно в городе Куйчжоу завелся дьявол. Он творил, что хотел, убивал, кого хотел, а на завтрак каждый день ел маленьких детей. Так было, пока один благородный воин не победил дьявола и не прогнал его прочь из города. Люди ликовали и пышно праздновали эту победу. Но прошло совсем немного времени и жители Куйчжоу взмолились: благородный воин, верни нам дьявола, без него наши дети совсем от рук отбились. Но было поздно — дьявол отправился странствовать по свету и никто не знал, где его найти. И вот однажды, в городе И Слепы… маленькая девочка по имени А-Цин встретила этого дьявола…” — Ха-ха-ха… Она встретила дьявола, они подружились и по ночам вместе пили чай, который им готовил даоджан, — закончила за него А-Цин, радостно захлопав в ладоши.   — Гуй тебя раздери, мелкая. Совсем страх потеряла? Ну-ка брысь отсюда! — он пытался пнуть А-Цин под столом, но она уворачивалась и громко смеялась.        Сяо Синчэнь пытался их приструнить, но это было безнадежное дело. В конце концов, он махнул на них рукой и потянулся за тарелкой с сушеными ягодами, нарушив баланс скамьи. В тот же момент ноги А-Цин и Сюэ Яна встретились под столом и с силой оттолкнулись друг от друга. Все трое грохнулись на пол.       Сяо Синчэнь, как истинный даос и человек, спустившийся в мир, чтобы всех спасти, кинулся спасать Сюэ Яна. Он потащил его на себя, чтобы защитить от удара об землю. Сюэ Ян, по привычке продолжал заботиться о голове Сяо Синчэня, и попытался сделать тоже самое. Но в деле спасения людей даоджану не было равных, поэтому он победил с серьезным отрывом и теперь лежал на полу под Сюэ Яном, усыпанный ягодами, как праздничный пирог.        А-Цин от синяков спасло толстое одеяло, но оно же мешало ей подняться на ноги. Сюэ Ян заерзал, пытаясь встать с Сяо Синчэня, чтобы достать поганку, пока не сбежала, но Сяо Синчэнь смеялся и не пускал, крепко прижимая к себе. Нефритовый дракон проснулся и торжествующе расправил крылья. Сюэ Ян едва успел перекатиться на бок, чтобы не смутить Сяо Синчэня размерами и твердыми намерениями беспокойной твари. Он снова попытался встать, но даоджан не отпускал. — А-Цин, быстрее прячься, я держу его, — хохотал даос, обнимая Сюэ Яна. Он зарылся носом в его разметавшиеся волосы и запоминал каждое мгновение это случайной близости. Как же здорово, что они упали… — Держи крепче, я ему соломы за шиворот суну, будет знать, как обзываться! — негодовала А-Цин, наконец-то выпутавшись из одеяла.       Сюэ Яну ничего не оставалось, как применить запрещенный прием. Он обмяк и застонал. — Что такое? Тебе больно? — тут же встревожился Сяо Синчэнь.       Он поднял скамью и усадил на нее Сюэ Яна. А-Цин смотрела на это трогательное действо, делая вид, что прислушивается. Сюэ Ян сделал самый зверский взгляд и прошипел: — Ну-ка быстро ушла спать, а то язык… ноги… А то брошу тебя учить! — Да, шифу! Уже иду, шифу! Уже сплю… — моментально переобулась мелкая босячка и быстро слиняла к себе.       Сюэ Ян лег щекой на стол. Последние дни вымотали его. С появлением ланьлинцев он не мог выпускать Нефритового дракона на свободу… Ланьлинцев… Он поднял голову. И ведь совсем забыл! — Даоджан. Допивай чай, пойдем сюрприз смотреть. — Он поморщился. Глаза Сяо Синчэня были у Сун Ланя. — Слушать. Будем слушать. Очень надеюсь, что долго и подробно. — Я уже допил, пока вы с А-Цин воевали. Далеко идти? — Сяо Синчэнь подобрался и стал серьезным.  — Ко мне в комнату. — …? — Помнишь пару дней назад в дверь постучали?       Сяо Синчэнь кивнул и сразу догадался. — Это были не торговцы? — Это были два заклинателя из ордена Ланьлин Цзинь. — Звали тебя обратно? — расстроился и заревновал Сяо Синчэнь. — Обратно? — удивился Сюэ Ян, а потом вспомнил, что даоджан ничего не знает. — Нет. Хотели меня убить. Я работал на Цзинь Гуаньшаня и дружил с его ублюдком Мэн Яо. Они хотели, чтобы я воссоздал Стигийскую Тигриную печать Старейшины Илина. Кое-что у меня получилось, хотя до оригинала, конечно, далеко. С моей помощью Мэн Яо убил своего отца…       У Сяо Синчэня задрожали губы. — Даоджан, пожалуйста… — Сюэ Ян хотел взять его за руку, но не решился. Разве прикосновения убийцы могут успокоить? — Мне замолчать?       Сяо Синчэнь покачал головой. — Продолжай. Я хочу знать все. — Хорошо. Я расскажу тебе все. Но сейчас — только необходимое. После смерти Цзинь Гуаньшаня Мэн Яо занял его трон, и решил избавиться от своего преступного друга, то есть меня. Я выжил только благодаря Печати. Ланьлинцы, которые заявились к нам, тоже хотели меня убить. Я оглушил их, связал и ждал удобного момента, чтобы допросить. Но ты все время был дома… — Идем к ним, — твердо сказал Сяо Синчэнь. — Ты уверен, даоджан? Подожди, давай сначала обсудим…       Но Сяо Синчэнь уже поднялся и шел в его комнату. — Где они? — спросил он Сюэ Яна.       Темный заклинатель усадил даоджана на кровать, отодвинул столик, стоявший напротив и притащил туда пленников. — Они прямо перед тобой даоджан, — сказал он. — Почему они молчат? Даже не дышат… — Они под заглушающим талисманом, — пояснил Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь пошевелил пальцами, и темный заклинатель убрал заклятье.       “Даоджан, это страшный преступник! Это Сюэ Ян, убийца из Куйчжоу! Его надо убить. Он никогда не остановится. Это страшный человек!” — чего только не орали связанные ланьлинцы.       Сяо Синчэнь дал им выговориться, потом поднял руку, давая знак замолчать. — Примерно два года назад, я говорил тоже самое на Совете орденов, — холодно сказал он. — Возможно, вы слышали мои речи. Меня зовут Сяо Синчэнь.       Ланьлинцы поперхнулись словами. Сюэ Ян порадовался, что даоджан не видит их посиневших лиц, а то бросился бы отпаивать чаем. — Наверное, вы догадываетесь, как я зол на ваш орден. Несколько дней Сюэ Яну удавалось прятать вас от меня, но теперь…       Даос встал, и в его руке сверкнул Шуанхуа. — Даоджан, пожалуйста, не убивай их, — взмолился Сюэ Ян, с восторгом подыгрывая Сяо Синчэню. — Хорошо. Пока не буду. Ты поил их сегодня?  — Только утром, — честно ответил босяк и пакостник. — Тогда я принесу чай, — все так же холодно сказал Сяо Синчэнь и вышел, высоко подняв подбородок.       В комнате воцарилась тишина. Ланьлинцы почему-то предпочли молчать. Наверное, чтобы не раздражать своего внезапного защитника. Вскоре вернулся Сяо Синчэнь. На подносе стоял чайник и одна чаша. Из нее Сюэ Ян поочереди поил своих незваных гостей, пока чайник не опустел. — Благодарим вас, даоджан Сяо. Мы понимаем ваши чувства, но обстоятельства… — начал один из пленников.       Даос не дослушал его, взял опустевший чайник и снова вышел из комнаты. Вернулся с полным и наполнил чашу. — В чае был яд. Сейчас там, — даос показал на чайник, — противоядие. У вас есть полчаса, чтобы ответить на вопросы Сюэ Яна. Если будете честны и красноречивы, останетесь живы.       Сюэ Ян привстал с кровати и вытаращил на Сяо Синчэня глаза. Потом перевел дикий взгляд на ланьлинцев и сказал: — Вам лучше поторопиться. Даоджан всегда говорит правду.       Сяо Синчэнь только головой качал, слушая допрос. Сколько же грязи таится за золотыми фасадами дворцов. Эти заклинатели были в курсе того, что копия Печати Вэй Усяня была изготовлена Сюэ Яном по заказу прошлого и нынешнего глав ордена. Но почему-то Сюэ Ян считался преступником, а Цзинь Гуаньяо — Верховным Заклинателем. В город И ланьлинцы забрели для инспекции дальних земель ордена. Стражи у ворот похвастались, что город защищают сильные заклинатели, и они сразу направились в похоронный дом, чтобы узнать у них обстановку и не тратить время на обход всей территории.        Сяо Синчэнь не представлял, что теперь делать. Хорошей новостью было, что встреча произошла случайно, никто не разыскивал Сюэ Яна специально. Плохой — заклинателей рано или поздно хватятся и будут искать. Их нельзя убить или держать у себя, нельзя отпустить. Выхода не было.       Закончив допрос, Сюэ Ян напоил перепуганных информаторов противоядием, и вернул обратно заглушающий талисман. Сяо Синчэнь поднялся и потащил темного заклинателя в свою комнату. — И что теперь делать? — встревоженный даоджан вцепился в руку Сюэ Яна. — Даоджан, ты страшный человек. Ты же не соврал насчет яда? — Нет. Он действительно был в чае. Как и противоядие.  — …?  — Все дело в дозе. Я добавил количество, которого и на мышь не хватит, — отмахнулся от такой ерунды Сяо Синчэнь. Его волновало совсем другое. — Сюэ Ян, что мы будем делать с ними? Я не нахожу выхода.       Сюэ Ян молчал, в восхищении переваривая степень даосского коварства. Сяо Синчэню пришлось потрясти его за плечо.  — Я все решил, даоджан, — весело сказал Сюэ Ян, утягивая Сяо Синчэня на кровать и укладываясь рядом. — Давай отдыхать. Не знаю, как ты, я еле на ногах держусь. Столько впечатлений за один день — это слишком. Или я старею… — Да подожди ты! — Сяо Синчэнь сел. — Что ты придумал, что мы будем с ними делать? — Как мне нравится слышать “мы”, даоджан! Мы, — он выделил это слово голосом, — мы их отпустим.