Конфеты для тебя

— Мы их отпустим, — сказал Сюэ Ян и тоже сел. — Даоджан, даоджан. У меня до сих пор голова кругом от твоего подзатыльника, может быть массаж поможет?       Сяо Синчэнь как будто ждал этой просьбы. Потянулся к заколке, освободил волосы и пропустил гладкие пряди через пальцы. Сюэ Ян развернулся к нему спиной и подался назад. Через несколько секунд раздалось знакомое мурлыканье. Сяо Синчэнь не удержался и почесал темного заклинателя за ушами, но тот, видимо, воспринял это как часть лечебной процедуры, и ничего не сказал.       Наверное, Сюэ Ян и правда устал от впечатлений. Всего через несколько минут сладко сопящее тело легло на грудь Сяо Синчэня. Он обхватил темного заклинателя, прижал к себе и уткнулся губами в макушку. Последняя ночь. Нечестная, украденная, горько-сладкая. Сяо Синчэнь не смог устоять и, едва касаясь, обвел пальцами лицо Сюэ Яна. Он помнил, как тот выглядел, теперь запоминал, как он чувствуется. Гладкие круглые щеки, шелковые брови, щекотные ресницы, смешливые мягкие губы.        Почти до самого утра Сяо Синчэнь не закрывал глаз, обнимая свое чудовище, но потом усталость взяла свое. Он разомкнул объятия, укутал Сюэ Яна одеялом и вытянулся рядом, сложив руки на груди.       Когда Сяо Синчэнь проснулся, темного заклинателя рядом не было. Ночь оставила тревожные, смешанные чувства. С одной стороны “друг даоджана” сам напросился на массаж , с другой — сразу заснул, поэтому ничего не было. Никаких объяснений, что означало “мы их отпустим”. Ко всему его грызла совесть: Сюэ Ян не знал, что Сяо Синчэнь обнимал его. Он должен рассказать. Сознаться, покаяться, и принять ответ, каким бы он не был. Но сначала надо узнать, что их ждет впереди.       Сюэ Ян нашелся на кухне — учил А-Цин готовить. Сяо Синчэнь одобрил идею, но методы… — А-Ян, ты забываешь, что она не видит, — сказал он. —  На горшочках вырезаны метки. Круг для красного перца, горизонтальная линия для черного, точки для соли…       А-Цин открыла рот и выронила ложку. — А-Ян?       Сяо Синчэнь покраснел, Сюэ Ян тоже покраснел, но успел поймать ложку и всучить ее обратно А-Цин. — Все нормально, даоджан. Мелкая по… Эта ученица прекрасно видит. Способна в слабом свете очага рассмотреть чайник и чашки на другом конце дома. Да? — он повернулся к ней.       А-Цин втянула голову в плечи. Она так глупо прокололась…  Шифу сказал, что даоджан ее не выгонит, но разве этому злыдню можно верить?       Сяо Синчэнь вспомнил. Ночью они сидели в полной тишине, но девочка обратилась к ним, едва выйдя из комнаты. Он просветлел лицом, подбежал к ней и взял за плечи. — А-Цин, ты можешь видеть? — Прости, дагэ, — еле слышно сказала она.       Сяо Синчэнь обнял ее и закружил по кухне. — А-Цин, как же я рад, какое облегчение! Но зачем ты скрывала это? — Даоджан, так мелкой поганке было проще добывать пропитание, — сказал Сюэ Ян, забирая у него А-Цин и приставляя ее обратно к кастрюлькам и сковородке. — Что рот открыла, мешай быстрее, подгорает же. Сыпь черный… да куда столько-то?       Когда А-Цин поняла, что даоджан не сердится и выгонять ее не будет, она начала умирать от любопытства, что же произошло между заклинателями ночью, но шифу загрузил ее готовкой так, что пискнуть некогда было. Она отложила вопросы на потом и принялась запоминать кулинарные премудрости. — Молодец! — сказал Сюэ Ян и потрепал А-Цин по волосам. Она второй раз за утро открыла рот и уронила ложку. Сюэ Ян опять ловко поймал ложку и отдал ей. — Быстро схватываешь. Будешь помогать даоджану, пока меня не будет. — Не будет? — в один голос воскликнули А-Цин и Сяо Синчэнь. — У меня срочные дела в ордене Ланьлин Цзинь. — Не пущу, — сказал Сяо Синчэнь. — Даоджан, все останутся живы.       Сяо Синчэнь встал со скамьи и сжал кулаки.  — Вот как…  — сказал он.       Конечно. Дела. Все правильно. Он же не думал, что Сюэ Ян навсегда останется с ними в городе И? — Да что происходит? — вклинилась А-Цин. — К нам пожаловали незваные гости, — сказал Сюэ Ян.       Девочка в третий раз за утро открыла рот и крепко вцепилась в ложку. Ее наставник тем временем продолжил: — И вот, что я придумал... ***       К обеду они обсудили все детали и пошли за ланьлинцами. А-Цин чуть не ляпнула при даоджане, что “гости” похожи на живых мертвецов, но Сюэ Ян показал кулак, и она промолчала.       Поев и выпив чаю, заклинатели порозовели и снова стали похожи на людей. — Отведете Сюэ Яна к Верховному заклинателю. Взамен принесете мне лекарство, чтобы уменьшить боль в глазницах. Никак не заживают, — сказал Сяо Синчэнь слова, подсказанные ему Сюэ Яном. Он помолчал и продолжил: — Только… Наверное, лучше переодеть его, чтобы никто не узнал. Цзинь Гуаньяо объявил о его смерти перед всеми орденами. Неудобно будет, если окажется, что Верховный заклинатель соврал. — Даоджан Сяо, но… а как… а вдруг… — замялся тот ланьлинец, что был помладше. — Он пойдет с вами, не сомневайтесь. Проблем не будет. Так же? — повернулся Сяо Синчэнь к Сюэ Яну. — Я сделаю все, что скажет даоджан. Даоджан, прикажи мне что-нибудь, — Сюэ Ян давно не развлекался, поэтому ломал комедию, ни в чем себе не отказывая.       Сяо Синчэню от этого веселья стало горько. Он поправил рукава ханьфу, выпрямился и сложил руки на коленях.   — Почитай нам книгу, — попросил он.       Сюэ Ян чуть ли не вприпрыжку унесся в его комнату, вернулся с “Дао Дэ Цзин” и показал ее ланьлинцам. Он в очередной раз пожалел, что его даоджан слеп и не видит, как исказились лица поганцев при виде этой книги. — Знакомы с ней? — спросил он, хотя можно было и не уточнять. Видно было, что она оставила в их сердцах неизгладимый след. Но Сюэ Ян не мог отказать себе в удовольствии поиздеваться над теми, кто так некстати приперся в их дом. — Мы… Да, конечно, но… — раздался испуганный лепет.       Сюэ Ян торжествующе открыл книгу. Как всегда — наугад. — “Великое совершенство выражается и в изъянах. В своем применении оно неуязвимо. Великая полнота выражается в равновесии. В своем применении она неистощима. Великая прямота выражается и в искривлениях. Великий ум выражается и в глупостях. Великое красноречие выражается и в бормотании. Подвижностью справляются с холодом. Покоем справляются с жарой. Поднебесную можно исправить только с помощью чистоты и покоя.”       Прочитав главу “Держаться ясности”, Сюэ Ян расплылся в довольной улыбке и залюбовался кислыми мордами ланьлинцев. А-Цин с трудом продолжала делать вид, что она слепая и не видит лиц пленников.  — Как же я люблю эту мудрую книгу, — сказал Сюэ Ян. — Небо становится красивее, когда на нем появляются облака. Они не могут уязвить его величие. Если тучи закроют его полностью, небо все равно остается небом… — Он посмотрел на даоджана. — Если есть что-то поистине великое, то его ничем не испортишь, как бы не старался. — Сюэ Ян… — выдохнул даоджан. — Ты пойдешь с ними в Цзинлинтай и не будешь делать попыток сбежать? — Я пойду с ними в Цзинлинтай и буду подгонять всю дорогу, чтобы побыстрее принесли тебе лекарство, даоджан.       Ланьлинцы переглянулись. — Мы должны будем обыскать его, даоджан Сяо.       Сяо Синчэнь молча достал из своего рукава Цзяньцзай, показал и спрятал обратно. — Давайте быстрее покончим с этим. Отправитесь сегодня. Поскольку Сюэ Ян не сможет лететь, туда вы будете добираться три дня, обратно долетите за день. Вы должны дать мне слово, что через четыре дня, не позже, принесете лекарство.       Ланьлинцы охотно дали клятву, решив, что терять нечего. Они до сих пор не могли поверить, что все еще живы. Отведут Сюэ Яна к Верховному, и пускай он сам решает, что делать с этой компанией сумасшедших даосов.       Сюэ Ян добыл в городе серый балахон, шляпу доули и четки. Ни дать, ни взять — странствующий монах. Сяо Синчэнь испек сладких булочек, и пока Сюэ Ян переодевался, налил ланьлинцам чаю и угостил их. Пока они чаевничали, он пошел к Сюэ Яну. Отдал Цзянцзай и протянул маленький мешочек с деньгами. — Здесь немного, но все же лучше, чем ничего, — сказал Сяо Синчэнь. — Оставь, даоджан, я возьму деньги у Мэн Яо. — Он недобро ухмыльнулся. — По старой дружбе.       Ухмылки Сяо Синчэнь не видел, зато слышал в голосе неприкрытую радость. Сяо Синчэнь быстро развернулся и вышел. Сходил во двор, обошел вокруг дома, шепча себе под нос что-то успокаивающее, и вернулся в зал.       Вскоре трое путешественников были в сборе. Они подошли к воротам. Сюэ Ян остановился, ланьлинцы тоже. Сяо Синчэнь кусал губы. — Все будет хорошо, даоджан, — сказал Сюэ Ян. — Ты только не переживай.       Сяо Синчэнь не успел ничего ответить — из дома с криками выбежала А-Цин. — Дагэ, дагэ, а куда делся яд отсроченной смерти? К которому я должна была приготовить противоядие? Все полки обшарила, не могу найти.       Ланьлинцы стали белее, чем первый снег, вспомнив чай с булочками, а Сяо Синчэнь резко повернулся к девочке. Было видно, как он испугался, и испуг этот заклинатели истолковали однозначно.        Сюэ Ян побежал в дом “помогать А-Цин искать мешочек с ядом”. Сяо Синчэнь всплеснул рукавами и пошел за ними. Ланьлинцы остались у ворот, борясь с желанием немедленно сбежать из этого сумасшедшего дома, наплевав на клятву. Они в шоке переглядывались и прислушивались к своим ощущениям, пока им не начали мерещиться и тошнота, и слабость, и горький вкус во рту.       Скрывшись в доме, А-Цин и Сюэ Ян схватились за животы и принялись ржать, как кони. Сяо Синчэнь, поняв, что они разыграли его вместе с ланьлинцами, шлепал их широкими рукавами своего ханьфу. Сюэ Ян сначала уворачивался, а потом поймал его за руки. А-Цин тут же пошла к заклинателям, рассказывать, что яд подействует только через неделю. Ничего страшного. Сердечный приступ, мгновенная, легкая смерть. Но через четыре дня, как раз к их возвращению, противоядие уже будет готово, а значит, переживать не о чем.       Сюэ Ян и Сяо Синчэнь стояли друг против друга. Темный заклинатель держал даоса за запястья. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказал Сяо Синчэнь. — Хочу, чтобы все было как прежде. — А я не хочу, — весело фыркнул темный заклинатель. Сяо Синчэнь было дернулся, но “друг даоджана” не отпустил его руки. — Я хочу, чтобы стало еще лучше. Я сделаю так, что этому гаденышу будет не до меня. Помнишь, я говорил, что мы убили главу Не? Я отрубил ему голову. Но до искажения ци его довел Мэн Яо. Я лишь избавил его от мучений. И… и не стал превращать его в лютого мертвеца. Потому что ну нахуй, ты же помнишь, это ж целая скала, причем с несгибаемой волей. Я не был уверен, что справлюсь. Так вот. У него есть младший брат…  — Сюэ Ян, — перебил его Сяо Синчэнь. Он наклонил голову и покраснел. — Я должен признаться. Когда ты засыпаешь, я держу тебя в руках и не хочу отпускать. — Даоджан… Ты слышал, что я только что сказал? — Сюэ Ян разжал руки и сделал шаг назад. — Да. Ты убил… многих… — Сяо Синчэнь тоже сделал шаг назад и поочередно потер запястья. Он умолк, ожидая, что Сюэ Ян что-нибудь скажет, но тот не произносил ни слова, только дыхание стало тяжелым. Наверное, признание Сяо Синчэня его разозлило. Даос собрался с духом. — Знаешь… Я возвращаю тебе твое обещание и желаю удачи. Делай, что хочешь.       Сяо Синчэнь опустил голову и пошел на кухню. Нельзя объять необъятное, нельзя одному человеку спасти весь мир. “Поднебесную можно исправить только с помощью чистоты и покоя.” Ничего, все будет хорошо. У них с А-Цин есть дом, он займется воспитанием девочки, научит ее читать и писать. Возможно, когда-нибудь они встретятся с Сун Ланем… И все будет еще лучше. Он сделал глубокий вдох, унимая боль в груди. Он справится. Он снова справится.        Сюэ Ян несколько мгновений смотрел на поникшего даоджана, потом решительно развернулся и вышел во двор.       До Цзиньлинтая они добрались быстро, всего за два с половиной дня. Компания сумасшедшего убийцы не располагала к неспешным прогулкам. На привалах Сюэ Ян читал “Дао Дэ Цзин”. Вслух. Когда не мог понять какую-нибудь строчку, начинал обсуждать ее с ланьлинцами, погружая их мозги в хаос и осознание собственной ущербности. Из-за этого привалов становилось все меньше, а скорость передвижения все выше, но на ровных участках дороги босяк и пакостник умудрялся читать на ходу.       Холодным мартовским вечером они добрались до Дворца, над которым сияла в закатных лучах знаменитая Башня Золотого Карпа. Сюэ Ян сдвинул доули вперед, чтобы тщательно прикрыть лицо. Он без конца перебирал деревянные четки и что-то бормотал себе под нос, пока они проходили через посты охраны. Другой рукой он прижимал к груди “Дао Дэ Цзин” так, чтобы любой грамотный человек мог прочитать ее название.       Заклинатели, попав во Дворец, совсем расслабились. Самая страшная часть пути осталась позади, они в ордене, в знакомой обстановке. Завтра заберут у лекарей лекарство и вернутся в город И без Сюэ Яна, чья даосская мудрость достала их по горло. Узнав, что Цзинь Гуаньяо ушел в Павильон Алого Заката, они понеслись туда со всех ног. Сюэ Ян еле поспевал, путаясь в длинном подоле своего балахона. Вдруг он резко затормозил. В небольшом дворике с прудом посередине стоял Не Хуайсан. Поглаживая сложенный веер, он задумчиво смотрел в воду. Сюэ Ян мог зуб дать, что оттуда на него пялились глупые, лупастые золотые карпы. Невероятная удача!        Сюэ Ян отступил в небольшой проход за статуей какого-то бога с цинем в руках и, когда ланьлинцы рванули туда за ним, метнул в них обездвиживающие талисманы. Поганцы рухнули на пол именно туда, куда он рассчитывал. Темный заклинатель нажал тайную пружину, и проход стал частью стены, скрывая его незадачливых стражей от любопытных глаз.  — Господин Не… пссс… — шикнул он Не Хуайсану, выглядывая из-за колонны и помахал рукой. — На минуточку.       Господин Не не спешил, поэтому Сюэ Ян снял шляпу, открывая лицо, и приложил палец к губам.       Брови главы ордена Не едва заметно дернулись. Не спеша, продолжая любоваться то карпами, то яркими крышами бесконечных павильонов, он подобрался к месту, где прятался Сюэ Ян. Облокотился на колонну и начал лениво обмахиваться веером. — Господин Не, я иду повидаться с Мэн Яо, то есть, как его теперь зовут, с Цзинь Гуаньяо. Я очень надеюсь снова выжить, но кто знает, этот гаденыш очень хитер. Не хотелось бы унести с собой в могилу весьма пикантные секреты. Вы готовы меня выслушать? — Разумеется, молодой господин Сюэ, — Не Хуайсан прикрылся веером и скрежетнул зубами, догадываясь о чем пойдет речь. По мере рассказа Сюэ Яна, его миловидное лицо закаменело, а движения веера стали резче. В воздухе явственно слышался свист металла.        На минуточку не получилось. Не Хуайсан слушал, не перебивая, но иногда задавал уточняющие вопросы. Очень правильные вопросы, Сюэ Ян в нем не ошибся. В заключение своего рассказа темный заклинатель упомянул ритуал пожертвования тела, обнаруженный им в бумагах Старейшины Илина, и пожелал главе ордена всяческого успеха в его нелегкой работе.       Когда они закончили, Дворец укутали плотные сумерки.       Мэн Яо тщательно запечатал за собой дверь спальни и довольно потянулся. Он просмотрел бумаги на столе, разложил по стопкам. В центр положил ту, с которой начнет утреннюю работу. Полюбовался идеальным порядком и пошел к кровати, на ходу снимая ушамао, да так и замер с ним в руках. С кровати на него смотрел Сюэ Ян. Он лежал на животе, подперев ладонями румяные, упитанные щеки, болтал ногами в воздухе и мило улыбался.       Мэн Яо дернулся, и Цзянцзай замер у его горла. Верховный заклинатель сглотнул. Губы побледнели и дрогнули, но все же растянулись в улыбке. Щеки украсили глубокие ямочки. Сюэ Ян подошел, потрогал одну пальцем, скривился и сверкнул клычками. — Тебе не идет. — Вот как… — сказал Мэн Яо. — Раздвоенный язык и чешуя, вот что тебе нужно, — хохотнул Сюэ Ян. Он закинул Цзянцзай на плечо и отошел к тайному проходу. — Пока, мой маленький преступный друг. Можешь спать спокойно. Но, когда получишь весть о таинственной гибели ордена Гусу Лань и его Первого нефрита, не сомневайся, — это был я. Я и моя усовершенствованная темная подружка.       Он захохотал и открыл скрытую дверцу. — Стой! — крикнул Мэн Яо. — Еще чего. Тебе нечего мне предложить. Просто хотел увидеть твое лицо, — весело сказал Сюэ Ян, скрываясь в темноте.        Мэн Яо бросился за ним. — Стой. У меня есть власть… У меня… Я… Подожди, хрррр….       Сюэ Ян схватил Мэн Яо за горло и вытолкал обратно в спальню. Он не переставал хохотать безумным смехом, в котором не было ничего веселого. Швырнул Мэн Яо на кровать и навис над ним. — Да не переживай ты так. Сегодня тебе нечего мне предложить, но кто знает, что будет дальше. Поэтому я оставляю тебя в живых. Спи спокойно... — Ты усовершенствовал Печать? — Мэн Яо пытался оттянуть время, разговорить Сюэ Яна. Переубедить, остановить, убить, зубами выгрызть его черное сердце. — Да, мой маленький, подлый друг. Я многое успел сделать с тех пор, как ты пытался меня убить. Я доделал Печать, я восстановил свое Золотое ядро… Я даже… Ха-ха-ха… Помнишь, даоджана Сяо Синчэня? Ты не поверишь, Яо-сюн. Он живет со мной под одной крышей, готовит мне еду и покупает конфеты. Ха-ха-ха! Мы ходим на ночные охоты. Почему ты не смеешься? Ах, да, я же забыл сказать главное. Он — слеп и не знает с кем живет! Ха-ха-ха... Отдал свои глаза тому идиоту, который стукнул меня фученью. Как там его… Даоджану Суну из Байсюэ, который я уничтожил к хуям… Ха-ха-ха...       В глазах Мэн Яо стоял ужас. Сюэ Ян был долбаный, скатившийся с катушек псих. Он боялся представить, что Сюэ Ян сделает с Лань Сичэнем. — Тогда в чем месть, если он не знает, с кем живет? — Мэн Яо нащупал опору. — Когда-нибудь узнает, — сказал Сюэ Ян и ухмыльнулся. — Будет очень весело. — Нда… тебе далеко до меня, мой преступный друг, — надавил Верховный на больную мозоль сюэянова самолюбия и не ошибся. Лезвие Цзянцзая снова оказалось у его горла, а Сюэ Ян прекратил скалиться. Видно было, что гордость не дает ему спросить, что придумал Мэн Яо, поэтому Верховный заклинатель продолжил сам. — На твоем месте я бы затащил его в постель… И в самый ответственный момент дал бы увидеть, кто его трахает. — Блять, Мэн Яо, я же сказал, что он отдал свои глаза, ты совсем тупой стал? — сказал Сюэ Ян. Вид у него стал слегка разочарованный.       Мэн Яо облизал губы. Все или ничего. — Не надо меня недооценивать. Есть возможность вернуть глаза. Как, впрочем, и твой палец. Взамен дай слово не трогать орден Гусу Лань.