Конфеты для тебя

      Сун Лань ликовал. Как и прежде, они с Сяо Синчэнем бок о бок боролись против зла и защищали город от одержимых животных.       Задача была тяжелая. То, что вселилось в вороного скакуна, не поддавалось обездвиживающим талисманам, как и ранее, когда Сун Ланю пришлось справляться в одиночку. Ему пришлось убить животное, но сейчас они с Сяо Синчэнем были вдвоем и пытались сохранить вороному жизнь. Они использовали обычные веревки вместо талисманов, поэтому помощь подоспевших заклинателей ордена Ланьлин Цзинь оказалась очень кстати. Вчетвером они повалили коня, и Сяо Синчэнь провел обряд изгнания. Как только темная сущность отделилась от животного, Сун Лань поймал ее в мешочек-ловушку, и взмыленный конь перестал биться. Его отпустили, он поднялся и на дрожащих ногах побрел к хозяину. — Надо найти остальных и источник злых духов, — сказал Сун Лань. — Кто знает, лошади с разных конюшен или с одной? — обратился Сяо Синчэнь к горожанам. — С разных, с разных. Сначала взбесилась кобыла господина Мо. Этот мерин с постоялого двора, а еще два с нашей конюшни, они поскакали к площади, — ответил начальник городской стражи. — Возможно, кто-то привез в город темный артефакт, — предположил Сяо Синчэнь. — Нам надо разделиться. Ван Юшенг, Ли Дон, опросите людей. Кто-то побывал на всех трех конюшнях, надо найти его и остановить. А мы с Сун Ланем займемся одержимыми лошадьми.       Сун Лань был озадачен. Он помнил, как обошелся с Сяо Синчэнем орден Ланьлин Цзинь, но сейчас его заклинатели сопровождали его друга и слушались его приказов. Это было очень странно, но времени для вопросов не было.       Изловить одержимых лошадей на открытом пространстве площади было нереально, поэтому даосы заманили их в узкий проулок, который горожане перегородили телегами и жердями. Как только кони кинулись туда, пытаясь достать заклинателей зубами, горожане натянули за ними огромное полотно, на котором Сун Лань нарисовал талисман, отгоняющий нечисть. Стоя на крыше, заклинатели прочитали над животными заклинание изгнания.       Не успели закончить, как пришла весть, что на другом конце города еще несколько случаев. — Да *лять, — прошептал Сяо Синчэнь, когда они полетели туда.       Сун Лань чуть не свалился с меча. Не может быть. Наверное, послышалось.       Они провозились два с лишним часа, пока не поймали всех злых духов. Ланьлинцы тоже времени даром не теряли, выяснили, что источником бедствия был заезжий торговец. Среди его товаров нашли роскошно сделанную уздечку с изображением солнца, которую он предлагал всем владельцам взбесившихся лошадей. — Герб ордена Цишань Вэнь. Налобник и щечные ремни украшены черными бериллами, — сказал Сун Лань. — Черные бериллы способны поглощать темную энергию, защищая того, кто их носит. Возможно, уздечка была на лошади, которая пала во время Аннигиляции Солнца… — Мародеры стащили сбрую и продали… — продолжил Сун Лань. — Во время показа и примерки уздечки, темные духи могли перейти на лошадь. В городе И плохой фэн-шуй, поэтому произошло это именно здесь, — закончил Сяо Синчэнь.       Они понимали друг друга с полуслова, словно и не было долгой разлуки. Холодное лицо Сун Ланя потеплело, и на нем промелькнула улыбка. Он был почти счастлив. Почти — из-за повязки, пересекающей лицо друга.  — Простите, — обратился Сяо Синчэнь к одному из горожан. — Скажите, пожалуйста, что находится вон в той стороне? — он показал рукой на северо-запад и удивился ответу: — Ничего? Только горы? Хорошо… Спасибо большое.       Сяо Синчэнь повернулся к Сун Ланю. — Друг мой, помоги мне найти лавку, где продают масла. — А-Чэнь, на дворе ночь, все закрыто, — сказал Сун Лань. — Ничего, я попрошу хозяина сделать мне уступку.       Они пошли на улицу, где находились лавки ремесленников. Сун Лань зажег огненный талисман и читал вывески. “Травы и масла” нашлась почти в самом конце. Сяо Синчэнь решительно постучал в закрытые двери.       Хозяин удивился позднему визиту, но согласился сделать исключение для уважаемых даосов, которые только что спасли город от одержимых животных.  — Так что вам нужно? — спросил он, впустив их внутрь. — Мне нужно масло, уважаемый, — сказал Сяо Синчэнь. — Э-э-э… Какое именно, даочжан? Лечебное, душистое, косметическое? — То, что подходит для весенних игр, уважаемый, — ни секунды не колеблясь, сказал Сяо Синчэнь.       Сун Лань покраснел, как киноварь. Он чуть не провалился под землю, когда хозяин лавки посмотрел на них оценивающим взглядом и понимающе покивал головой. Испуганный даос стоял, отвесив челюсть, и не знал, что делать. Никогда в жизни он не засматривался на мужчин, и Сяо Синчэнь не был исключением. Все его чувства к нему были дружескими и не подразумевали ничего большего. Тем временем, Сяо Синчэнь купил два больших флакона масла, с запахом и без, раскланялся с хозяином лавки и потянул друга к выходу.       Быстрее ветра они долетели до похоронного дома. Сун Лань так и не решился произнести ни слова. Совершенно растерянный он зашел внутрь и остановился посреди зала. К нему тут же подбежала А-Цин, а Сяо Синчэнь скрылся сначала в одной комнате, потом перешел в другую. Наверное, выбирал, в какой из них кровать лучше подходит для тех самых игр. Красный, как вареный рак, Сун Лань невпопад отвечал девочке, желавшей знать подробности городской ночной охоты. Он пытался придумать, как выразиться, чтобы не обидеть друга отказом, но по всему выходило, что безболезненно обсудить эту тему не выйдет.       Сяо Синчэнь прошел через зал в кухню, как раз тогда, когда в дом вошли ланьлинцы. Они что, тоже будут тут ночевать? Сун Лань огляделся. Три комнаты. Одна принадлежит А-Цин, она ему днем показала. Остаются еще две на четверых, а возможно и на пятерых, если появится “Ян-гэ”. Значит, ночевки в одной комнате с Сяо Синчэнем никак не избежать…  — Сун Лань, это ты столько продуктов накупил? — раздался из кухни голос Сяо Синчэня. — Спасибо, а то остались бы голодными. Ли Дон, Ван Юшенг, еда не отравлена. Честно. — Сяо Синчэнь подошел к девочке и взял ее за плечи. — А-Цин, позаботься, пожалуйста, о гостях. Отдохните как следует.       Затем Сяо Синчэнь подошел к Сун Ланю. Совсем близко подошел. Так, что тому захотелось сделать шаг назад. — Мой друг, я так рад, что мы снова вместе…       Сун Лань нервно сглотнул. Накатила паника. — Я правда счастлив, но мне нужно срочно уйти по важному делу, — сказал Сяо Синчэнь.       Сун Лань испытал такое облегчение, когда его друг скрылся на улице, что даже не спросил, куда он уходит, и что за важное дело. Скажи ему кто об этом утром — не поверил бы, но сейчас он был безумно рад, что снова остался один.       После ужина ланьлинцы сразу удалились в комнату слева. Сун Ланю ничего не оставалось, как пройти ночевать в ту, что была справа и, по словам А-Цин, принадлежала Сяо Синчэню. Он зажег огненный талисман и осмотрелся. Большое помещение без единого окна. Кровать, сундук, полка у стены. На ней были аккуратно сложены книги. Сун Лань открыл несколько наугад. Даосские сборники и трактаты. Зачем они незрячему? Вопросов становилось все больше. Ответов пока не было. Сун Лань прилег на кровать, не раздеваясь. На ней вполне можно было поместиться вдвоем. В голову тут же полезли всякие непристойные мысли. Нет. Он не смог бы. Даже с Сяо Синчэнем. Даже в мыслях. Сун Лань сел и занялся очищающей медитацией. ***       Слезы не приносили облегчения, становилось только хуже. Глаза щипало, нос распух, в горле саднило. Хоть уплачься, ничего не изменишь. Сун Лань — благородный мужчина самых высоких моральных качеств, Сюэ Ян — босяк и убийца. Пока не было Сун Ланя, Сюэ Ян годился на роль друга для слепого даочжана, но теперь все изменилось. Сюэ Ян прислушался. Где-то неподалеку в скале журчал родник. Он пошел к нему и долго умывался холодной водой. Успокоившись, вернулся на прежнее место и сел лицом туда, где за отрогами скрывался город И. Достал “Дао Дэ Цзин” и начал читать, чтобы хоть немного отвлечься.       “Ясность на Пути похожа на омраченность.       Продвижение на Пути похоже на отступление.”       Ну-у-у. Похоже на правду. Ощущая горе и омраченность, Сюэ Ян почему-то был уверен в том, что поступил правильно. Отступил, но чувствует, что на самом деле продвинулся. Понять бы еще, куда именно.       Он стал читать дальше.       “Ровное состояние на Пути похоже на ущербное.       Повышение качества силы духа похоже на движение по долинам.       Великая белизна похожа на позор.”       Сюэ Ян прислушался к своему состоянию, чтобы оценить степень ущербности, задумчиво посмотрел вдаль и вскочил на ноги. Со стороны города И на огромной скорости летел Сяо Синчэнь, не подозревая, что путь ему преграждают скалы.  — Стой! Стой, там гора! — прорезал ночь истошный крик Сюэ Яна.        Он призвал Цзянцзай и помчался к скале, за которой скрылся даочжан. Обогнул ее, страшась увидеть разбитое о камни тело, но Сяо Синчэнь был жив. Он стоял на мече боком к утесу и тяжело дышал. С ладоней капала кровь, лоб и щека были расцарапаны.  — Даочжан… живой… — Сюэ Ян подхватил его, окровавленного, испуганного и полетел с ним на свою площадку, к роднику.       Смыв кровь и запечатав раны, Сяо Синчэнь пришел в себя. Пока темный заклинатель наносил ему заживляющую мазь, он изобразил шутливое недовольство: — “Даочжан”? А почему не “А-Чэнь”? — Он прильнул к Сюэ Яну, обхватил за талию руками, оттопырив блестящие от мази ладони, и положил голову ему на грудь. — Как же я устал… Ты зачем так далеко забрался? Печать прятал?       Сюэ Ян не мог поверить в происходящее. Он гладил настоящего, теплого, пахнущего лекарствами Сяо Синчэня по спине и не сразу нашелся, что ответить.  — Э-э-э… Нет… Я… Но… Как ты меня нашел? — Так следящие же, — сказал Сяо Синчэнь и потерся щекой о серый балахон Сюэ Яна. — Так я же снял ханьфу… — Ну и что…        Сюэ Ян испытал знакомое чувство ошеломления, которым Сяо Синчэнь так часто баловал его в похоронном доме. Похоже, даосские сюрпризы никогда не закончатся. — Сяо Синчэнь. Ты хочешь сказать, что напихал мне следящих талисманов в нижнее белье? — Ну да, — сказал даос. Потом отстранился и наклонил голову, как на ночной охоте, когда все его чувства обострялись. В его голосе зазвенела сталь: — Сюэ Ян. Ты что, хотел сбежать? — Э-э-э… — замялся темный заклинатель, но потом решил сказать правду: — Да. Я сбежал, чтобы не мешать вам. — Нам? С Сун Ланем что ли? — Да. Раз ты выбрал его… — Выбрал? Ты не показывался, и я увел его, чтобы позволить тебе действовать! — воскликнул возмущенный даос. — Сюэ Ян, ну ты чудовище… — Сяо Синчэнь снова прижался к темному заклинателю и положил голову ему на плечо. —  Я увел его, потому что доверяю тебе. В сложной ситуации ты всегда находишь лучший выход.        Сюэ Ян растерялся. “Великая белизна похожа на позор.” Точнее не скажешь. Кажется, он перестарался в своем стремлении поступить правильно. — А-Ян, — сказал Сяо Синчэнь, прижимаясь теснее. — Ты чувствовался все дальше и дальше, и я испугался, что могу потерять сигнал талисманов. Потерять тебя…       Сяо Синчэнь коснулся губами щеки Сюэ Яна. Сюэ Ян закрыл глаза, чтобы не упустить ни капли из происходящего: губы даочжана медленно скользили по коже прямо к его губам. Очень медленно. Слишком медленно. Он повернул голову, и они встретились.       Сюэ Ян смел все сомнения Сяо Синчэня. Он припал к его губам таким сильным, отчаянным поцелуем, что внизу живота полыхнуло пламенем. Даос застонал, и в его приоткрытый рот тут же скользнул настойчивый язык. Сюэ Ян целовал неистово, вжимаясь всем телом. Он без смущения задевал налившийся желанием член Сяо Синчэня своим, разжигая безумное желание еще больше. Даос потянул полы странной одежды Сюэ Яна вверх. Сюэ Ян развязал его пояс и распахнул ханьфу. Морозный воздух мартовской ночи не получил и шанса: два парня прижимались друг к другу так тесно, что стали единым целым. Не разрывая поцелуя, Сюэ Ян одной рукой прижал к себе ягодицы Сяо Синчэня, другой освободил его член и обхватил его пальцами. Даос захлебнулся ощущениями и застонал. Он толкался в руку Сюэ Яна, не в силах остановиться. Внутри будто бы распускался прекрасный бутон. Вот развернулся один лепесток, вот другой, третий… Сюэ Ян сжал пальцы и цветок внутри Сяо Синчэня расцвел, заполняя все его существо и заставляя тело содрогаться в сладких судорогах восторга. Но этого было недостаточно. Сяо Синчэнь дернул завязки нижних штанов Сюэ Яна, скользкой от мази ладонью обхватил его огромный, твердый член. Какой же он… Даос прошелся пальцами по всей длине, восторгаясь совершенной формой, и огладил головку. Сюэ Ян вздрогнул и подался навстречу. Сяо Синчэнь оторвался от его губ, впился зубами в шею, потом снова в губы, не в силах сдерживать свои чувства. Ему хотелось наказать беглеца и залюбить его, если не до смерти, то до полного осознания нелепости своего проступка. А еще лучше — просто любить. До самого утра. Гладить сильные плечи, целовать настойчивые губы, сжимать в руке его нефритовый жезл, выбивая стоны удовольствия. Вот так, да… да, Сюэ… Ян… — Сяо… Синчэнь… — сорвалось с губ Сюэ Яна. Даос поймал свое имя дыханием, и впечатал его обратно в любимые губы.       Они стояли под звездами, не желая отстраняться ни на секунду. Сюэ Ян боялся пошевелиться. Вдруг все развеется, как сон… Да как такое вообще может быть? Час назад он сидел весь в слезах, совсем один, а сейчас держит в руках Сяо Синчэня, который так и не убрал свою ладонь с его затихшего Нефритового дракона. Только подумал, как его отпустили, натягивая штаны обратно. — А-Ян… Как же хорошо… — Сяо Синчэнь снова прикусил ему шею, но тут же лизнул это место и поцеловал. — Сяо Синчэнь… скажи мне, что это не сон. — Это не сон, А-Ян. Расскажи мне, что вокруг? — Тут очень красиво, А-Чэнь. В небе ни облачка. Луна и звезды россыпью. Внизу туман, вокруг горы. Большие, черные, похожие на одного уны… благородного даоса с фучэнью.       Сяо Синчэнь фыркнул. Сюэ Ян, как всегда, залип на его ямочки и улыбку. — Тогда давай останемся тут на ночь? Под звездами… — сказал даочжан. — Давай! Разожжем костер, дров тут хватит, — Сюэ Ян обвел довольным взглядом площадку, усыпанную изрубленными деревьями. — Вода есть. Людей нет.       Сяо Синчэнь рассмеялся. Сюэ Ян тоже. Они привели себя в порядок, Сюэ Ян заново смазал ободранные ладони Сяо Синчэня мазью. “Отличная мазь,” — подумал он, увидев, что ссадины затянулись. — Еда у нас тоже есть. — Сяо Синчэнь начал доставать из рукава свертки.       Запахло копченостями, жареным мясом и соленьями, тушеными овощами и цзяоцзы. Сяо Синчэнь достал чайник, чашки, тарелки и палочки, циновки, одеяла, подушки. Сюэ Ян заморгал и протер глаза. Картина не изменилась. — Сун Лань столько еды накупил, — смущенно пояснил Сяо Синчэнь. — Я взял для нас немного, а то в городе мне сказали, что в этом направлении только горы.       Сюэ Ян разжег костер, расчистил место для циновок, постелил одеяла. Срубил пару пеньков вместо стола. Все происходящее казалось чудесным сном, и он очень боялся проснуться. То и дело он смотрел на Сяо Синчэня и подбегал его потрогать. Даочжан никуда не девался, только хохотал и обнимал в ответ.       Когда все было готово, они уселись рядышком и принялись есть. Утолив первый голод, Сяо Синчэнь отложил палочки. —  А-Ян, на Горе была обширная библиотека… Я много читал… Все подряд. — он покраснел и вытащил из рукава еще один сверток. — Кажется, это нам потребуется.        Перед Сюэ Яном возникли два флакона. На них были изображены нефритовые жезлы в окружении изящных хризантем.