Конфеты для тебя

— Кажется, это нам потребуется, — сказал даочжан.       Перед Сюэ Яном возникли два флакона. На них были изображены нефритовые жезлы в окружении изящных хризантем. Он перевел взгляд на Сяо Синчэня, на его подрагивающие губы. Точно так же они дрожали перед их первым поцелуем, когда скользили по щеке Сюэ Яна. — Обязательно потребуется, А-Чэнь, — сказал темный заклинатель и притянул Сяо Синчэня к себе.       Он положил руку на затылок даоса и увлек его в глубокий поцелуй. Другой рукой он погладил его лицо, коснулся повязки. И тут до него дошло. Масло! Совершенствование! Они же смогут прямо сейчас попробовать вернуть глаза! Сюэ Ян опрокинул Сяо Синчэня на одеяло и накрыл собой, продолжая страстно целовать. Надо было остановиться, но он не мог. Не сейчас. Еще немного, еще мгновение… Нет. Надо все объяснить. Сюэ Ян со стоном разорвал их сумасшедший поцелуй. — А-Чэнь, лекарство. Если эта мелкая гадюка не соврала… Скажи, ты знаешь что-нибудь о парном совершенствовании? — Про масло я прочитал как раз в книгах о нем, так что немного знаю. А что за лекарство? — разволновался даос.       Сюэ Ян сел, поудобнее уложив в штанах восставшего Нефритового дракона, Сяо Синчэнь тоже сел и незаметно поправил оттопырившиеся штаны. Темный заклинатель достал шкатулку и положил на нее руку даочжана. — Что это? — Внутри кольца для парного совершенствования. Они многократно усиливают действие Ци. Можно лечить самые сложные раны… —  сказал темный заклинатель и мысленно добавил: “И восстанавливать утраченные части тела, если надпись на крышке не врет”.       Сюэ Ян открыл шкатулку, взял одно кольцо и надел на указательный палец Сяо Синчэня. — Ты чувствуешь? — спросил он. — Да. От кольца исходит энергия. — Они красивые. Черные с ярко-голубыми прожилками, — сказал Сюэ Ян и надел на свой палец второе кольцо. — Ого! — Энергия усилилась, — сказал Сяо Синчэнь. — И прожилки в кольцах начали светиться, — подтвердил Сюэ Ян. — Внутри на крышке выгравированы указания. Тут сказано, что надо подождать, пока сияние не погаснет. Это будет означать, что кольца приняли хозяев. После чего можно заниматься парным совершенствованием, посылая ци в те органы, которые нужно излечить. Семь слабых толчков и три сильных. Без разницы, чья позиция будет принимающей… — Сюэ Ян облизал губы. Нужно было задать важный вопрос. — А-Чэнь, а как бы ты хотел?   — У меня нет опыта в подобных делах… Поэтому я хотел бы… чтобы ты… Я хотел бы отдаться тебе, — сказал даос и покраснел до кончиков ушей. — Мой сладкий… — выдохнул Сюэ Ян. То есть они с Сун Ланем не? Он обнял Сяо Синчэня и жадно поцеловал. — Эх… Кольца все еще светятся. Предлагаю пока продолжить ужин. Расскажи, что там стряслось в городе.       Примерно через час Сюэ Ян валялся на одеялах, обессиленно раскинув руки и ноги. Мышцы живота ныли, как после зверской тренировки. Нельзя столько ржать, ох, нельзя… Так и помереть можно… Ну, а как не ржать? Как? — Все? Успокоился? Чудовище… — укоризненно качал головой Сяо Синчэнь. — Я же говорю: спешил. Все из-за тебя, между прочим. — Даочжан, ты все правильно сделал. Восхищаюсь тобой. Я бы так не смог. Я бы и один не посмел попросить масло для весенних игр, не то что при этом… как его… “благородном муже самых высоких моральных качеств”. — Сюэ Ян снова хихикнул, потом сел и обнял своего невероятного даочжана. — Яркая Луна, Легкий Ветерок. Ты красивый, даочжан, ты знаешь? Очень красивый. Особенно без одежды. Как откуда? Помнишь, я водой тебя облил и переодеваться помогал?       Сюэ Ян встал и развел второй костер, чтобы их постель согревалась с двух сторон. — А-Ян, посмотри, — Сяо Синчэнь поднял руку с кольцом. — Кажется, что-то происходит. — Да… Свечение погасло. Кольца признали нас.       Сюэ Ян хищно посмотрел на Сяо Синчэня. В бликах пламени лицо даочжана перестало походить на холодный лик небожителя, оно светилось теплом и самым земным желанием. Сюэ Ян стянул с него нижнюю одежду, огладил взглядом тренированное тело. Даочжан был тонким, но это была тонкость разящего меча. И все это — ему. Эти сладкие губы, страстные пальцы, чувствительные соски, шелковая кожа, истекающий соками любви нефритовый жезл. Поменьше, чем у него самого, но какой же красивый и отзывчивый.       Сяо Синчэнь хотел Сюэ Яна с самого утра. Когда тот обнял его и закружил, даос ощутил невыносимое желание навсегда остаться в этом вихре, в этом огненном водовороте, в который увлекал его А-Ян. Ладно бы только сильные руки, горячее тело, но этот шепот прямо в ухо, эти слова, что в один миг выдернули его из пропасти отчаяния и вознесли к небесам. Сюэ Ян сказал, что сходил с ума от тоски по нему! По слепому, наивному даосу! Сюэ Ян. Горячий, порывистый Сюэ Ян. Слишком одетый. Сяо Синчэнь снял с него одежду и прижался к горячей коже. Темный заклинатель повалил его на ложе и накрыл собой. Сяо Синчэнь застонал. Дааа… Еще ближе, еще теснее, А-Ян. Он развел ноги, отдаваясь влажным поцелуям, и почувствовал, как член Сюэ Яна прошелся по тесной ложбинке. Он нашарил рукой флакон. Для первого раза они решили взять тот, что был без запаха. Для первого, о Небожители, Сюэ Ян так и сказал. Сяо Синчэнь читал, что первый раз бывает неприятным, но ему было все равно. Ведь потом будет еще. Он ахнул, когда сжатого колечка мышц коснулись пальцы. Больно не было, было очень приятно. Рука Сюэ Яна скользила без остановки: по члену вверх, оглаживала головку, затем вниз, ко входу в задние врата, раз за разом все настойчивее нажимая пальцем на сжатое колечко. — Сильнее, — прошептал Сяо Синчэнь в поцелуй и прогнулся, когда Сюэ Ян протолкнул палец внутрь. — Да-а-а… Хорошо…       Он полностью растворился в ощущениях. Его любили, он любил в ответ, и это наполняло душу восторгом. Когда тело раскрылось навстречу нарастающему удовольствию, пальцы сменила гладкая, крупная головка. Сюэ Ян не пожалел масла и времени на подготовку, поэтому все произошло очень быстро. Настойчивое нажатие и быстрый миг проникновения до самого конца. Сяо Синчэнь опомниться не успел, как боль и распирание сменилось нарастающим удовольствием. При каждом толчке член Сюэ Яна задевал внутри ту чувствительную точку, от которой расходились усиливающиеся волны возбуждения, и бедра Сяо Синчэня сами вскидывались ему навстречу. Постепенно бешеный темп замедлился, в нем появился упорядоченный ритм: семь мелких толчков, три глубоких. — Ядро, даочжан… Ци… Глаза… — напомнил ему Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь потянулся к Золотому ядру, и Ци всколыхнулась, поплыла по меридианам. Под повязкой зачесалось, зазудело, надежда окрепла и превратилась в уверенность: его раны заживут, и не будет больше этой крови и грязи. Ох и Сюэ Ян, босяк и пакостник, не зря в Цзиньлинтай сбегал. Сяо Синчэнь прикусил его за шею и втянул кожу, оставляя багровую метку. Сюэ Ян всхлипнул, но с ритма не сбился. Зуд в глазницах утих, и Сяо Синчэнь отдался любви. — А-Чэнь, ци! Не останавливайся, — вскрикнул Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь попытался сосредоточиться, но мысли разбегались, тело не слушалось. — Чэнь-Чэнь, пожалуйста… пять, шесть, семь… РАЗ, ДВА, ТРИ! — умолял Сюэ Ян.       Потом он сделал то, что привело даоса в чувство — зубами стянул с него повязку. От стыда возбуждение схлынуло. Сяо Синчэнь зажмурился, отвернул искалеченное лицо. Сюэ Ян уткнулся лбом в его грудь. “Не смотрит,” — мелькнула спасительная мысль. Сяо Синчэнь сосредоточился и направил Ци в глазницы. Больше он не позволял себе с головой уходить в возбуждение, но оно все равно нарастало, сплеталось в тугой узел, и он ощущал его отстраненно, как будто со стороны, продолжая следить за правильным ходом энергии.        Он начал считать вместе с Сюэ Яном, поцелуями отмечая каждый толчок. А тот вдруг начал смеяться. Счастливо, как ребенок. И целовать Сяо Синчэня в закрытые веки. Даос спохватился, он и не заметил, в какой момент перестал прятать лицо, открыв его Сюэ Яну. Но теперь было поздно, да и не хотелось отстраняться. Глаза стали чесаться, и поцелуи немного утоляли этот зуд. Глаза? Сяо Синчэнь зажмурился, а потом приоткрыл веки. Сквозь ресницы были видны оранжевые отсветы. Что? Он широко раскрыл глаза и увидел над собою знакомое, чуть повзрослевшее лицо Сюэ Яна. Темный заклинатель смотрел на него жадно, выжидающе, а когда понял, что Сяо Синчэнь видит, рухнул ему на грудь. — Получилось! Все. Можно не считать... — простонал он, а потом впился в губы поцелуем.       Сяо Синчэнь не успел ничего сказать. Его подхватило бешеным ритмом Сюэ Яна и все, что так долго нарастало внутри, вырвалось на свободу. Под бескрайним звездным небом Сяо Синчэнь возносился на сияющий пик наслаждения. В томном поцелуе, в страстных объятиях, побуждаемый изнутри сильными, длинными толчками. В последний момент он поднял руки, обхватил ладонями лицо своего спутника и посмотрел в его затуманенные страстью глаза. — Сюэ… Ян… — прошептал Сяо Синчэнь и почувствовал, как тот достигает пика вместе с ним. — Сяо… Синчэнь!       На глазах Сюэ Яна выступили слезы. Только небожители знают, чего ему стоило сдерживаться и не выплеснуться раньше времени! И где только этот даос научился любить так неистово. Он целовал Сюэ Яна так, как будто от этого его жизнь зависела, а обнимал — как самое драгоценное сокровище. Но он смог! Он справился… Сюэ Ян поднес к глазам левую руку. Мизинец тоже был на месте. — У нас получилось, Яркая Луна, Легкий Ветерок, — прошептал темный заклинатель. — А-Я-а-а-ан, — Сяо Синчэнь забился в рыданиях. — А-Ян… Я вижу! Я снова вижу. — Чэнь-Чэнь, ты чего? Так и должно быть. Ты что? Успокойся, — Сюэ Ян растерялся. — Я думал… это навсегда. Я же… смирился, — всхлипывал Сяо Синчэнь, а по щекам его катились самые настоящие, прозрачные и соленые слезы. — Я так благодарен тебе…        Сюэ Ян ощутил забытое в далеком детстве чувство стыда. Даочжан благодарен. Тому, из-за кого пострадал. Небожители, как они могут быть вместе такие разные? Всепрощающий, справедливый, добрый Сяо Синчэнь, и он, жестокий убийца без капли раскаяния? — Чэнь-Чэнь, ты не должен так говорить. Если бы не я…       Сюэ Ян понимал, что глупо просить прощения. Такое нельзя прощать. Правильных слов тут не было, поэтому он молча сцеловывал слезы Сяо Синчэня и гладил его по спине. — Чэнь-Чэнь, тебе надо поспать. Ты просто устал.  — Сюэ Ян, я думал, что ты ушел. Насовсем, в орден Ланьлин Цзинь. Я приготовился жить один… — не унимался даос.        Сюэ Ян аж сел. Он укоризненно посмотрел на Сяо Синчэня. Тот улыбнулся сквозь слезы: — А сейчас мы вместе, и я снова вижу. Это похоже на сказку.       Сюэ Ян снова лег и прижал даочжана к себе. — Это нормально. Как говорит твоя любимая книга: “Ясность на Пути похожа на омраченность. Продвижение на Пути похоже на отступление.” — Теперь это твоя любимая книга, — уточнил Сяо Синчэнь, продолжая шмыгать носом. — И что означают эти слова? — Они означают, что все, что ни случается, — все к лучшему. Твоя омраченность от моего побега обернулась ясностью зрения. Я отступил, оставил тебя Сун Ланю, но теперь ты со мной, а не с ним. И я никуда не уйду. Будешь до конца жизни меня конфетами кормить.       Он наконец-то принял решение. Ну, а как его оставить, этого сумасшедшего даоса? Невозможно, немыслимо. — Чудовище, — сквозь слезы усмехнулся Сяо Синчэнь, сверкнув ямочками. — Ты мое чудовище… От слова “чудо”.       Сказал и поцеловал это самое оторопевшее чудо в лоб.       У Сюэ Яна отлегло от сердца. Надо меньше думать. Разные, не разные, главное — они вместе. Вместе им хорошо. Порознь плохо. Вот и все. А с Сун Ланем он как-нибудь разберется.         Сяо Синчэнь разглядывал его, не отрываясь. Всего. От кончиков волос, до новенького мизинца. Насмотревшись, встал и огляделся. Но время было предрассветное, самое темное, так что любоваться, кроме звезд, было нечем, поэтому он снова принялся за Сюэ Яна. Подкинул в костры дрова, чтобы лучше видеть своего спутника на тропе совершенствования. Смотрел, трогал. Гладил лицо, очерчивал пальцем губы, перебирал волосы, пока не начал зевать. Усталость брала свое. Уж очень насыщенными выдались прошедшие сутки.       Сюэ Ян похлопал по одеялу рядом с собой.  — Сяо Синчэнь, давай поспим? Завтра у нас будет пиз… сложный день. Принесла же нелегкая этого Сун Ланя. То есть, я, конечно, рад за вас, но сомневаюсь, что он будет рад за нас. — Я ему все объясню. — Представляю, что будет. Может, сбежим? Деньги есть, мелкую Сун Лань твой не бросит, да она и сама не пропадет. Вы с ним вроде как поговорили, извинения приняты. Или я один спрячусь. Будем встречаться тайно, под покровом ночи.       Сюэ Ян подмигнул. Сяо Синчэнь хихикнул, обнял Сюэ Яна и по-хозяйски закинул на него ногу. — Глупости не говори. Мы не делаем ничего плохого, с какой стати нам сбегать? Я объясню Сун Ланю, что произошло, а дальше его выбор. Твоя смерть ничего не исправит. Но твоя жизнь — да. — Он поцеловал Сюэ Яна в уголок губ и улегся на его груди.       Жизнь да. На жизнь у Сюэ Яна теперь были большие планы.       Во-первых, каждый день заниматься тем, чем они сегодня занимались. То есть совершенствованием.       Во-вторых, получить от даоджана толкование всех непонятных мест “Дао Дэ Цзин”.       В-третьих, вырастить мелкую поганку приличной девушкой и сплавить замуж в хорошие руки.       В-четвертых, вместе сражаться с нечистью и расшалившимися бандами, творить добро налево и направо, и причинять людям радость.       Планы выходили отличные, но делиться ими было не с кем: даочжан уже спал. Сюэ Ян еще немного подумал насчет Сун Ланя, но в голову ничего не шло. Ладно, на месте разберется. Импровизация всегда была его сильной стороной.       Утром они проснулись, сплетенные друг с другом. Нефритовый дракон Сюэ Яна тесно прижимался к Нефритовой сущности Сяо Синчэня. Сюэ Ян довольно зажмурился, когда даочжан подался бёдрами вперёд и застонал. И раскрыл глаза, когда даочжан перевернул Сюэ Яна на спину и сжал коленями.  — А-Ян, мне можно? — он качнул бёдрами, притираясь промежностью к члену. — Можно я сам?        Сюэ Ян закивал. Слов не было. В солнечных лучах кожа даоджана светилась розовым мрамором, её оттеняли чёрные, разметавшиеся волосы. Брови даочжана были слегка нахмурены, губы полуоткрыты, а глаза… Глаза! Глаза смущенно смотрели на Сюэ Яна. Сюэ Ян кивнул еще раз, разрешая делать с собой все, что даочжану угодно, и облизал губы.       Сяо Синчэнь взял масло, налил в ладонь и провел ею по всей длине Нефритового дракона. Добавил ещё масла и провел рукой между своих ног и по своему члену. Сюэ Ян, кусал губы и, не отрываясь, смотрел на это действо. Ахнул, увидев на щеках Сяо Синчэня ямочки. Даочжан улыбнулся и подарил ему глубокий, влажный поцелуй. Затем взял его член в руку и приставал к своей хризантеме. — А-Чэнь, нужно подготовиться, — предупредил его Сюэ Ян.  — Всё хорошо. У меня талант к управлению телом. Я быстрее всех овладел каллиграфией, мечом, фученью и управлением ци. Я сумею расслабить мышцы. — Он улыбнулся томной, многообещающей улыбкой и сказал: — Тем более, мне так хочется этого.  — А-Чэнь, — только и смог выдохнуть Сюэ Ян, когда его Нефритовый стержень начал медленно входить в задние врата.        Сяо Синчэнь не спешил. Было немного больно, но терпимо. Когда головка проскользнула внутрь, он остановился и выпрямился. Сюэ Ян, открыв рот, бесстыдно смотрел прямо туда, где их тела соединялись. Смотрел, и член его твердел ещё больше. Сяо Синчэнь сократил мышцы, чтобы не выпустить его из себя, и задвигался, дразня чувствительное местечко под головкой. Сюэ Ян ахнул и впился пальцами в его бедра. На большее терпения даоса не хватило. Он слишком хотел почувствовать то самое, что было ночью. Лёгкими толчками он стал опускаться по члену вниз и искать нужный угол, чтобы снова испытать растущее изнутри возбуждение. Сюэ Ян под ним заметался, выгнулся, подаваясь навстречу, и Сяо Синчэня опьянила власть дарить удовольствие. Он двигался медленно, разглядывая Сюэ Яна, ловя каждый его стон и повторяя те движения, что вызывали в его любимом особый отклик.       У Сюэ Яна был кое-какой опыт, но такого он не испытывал ни разу в жизни. Чтобы глаза в глаза, чтобы видеть момент проникновения, чтобы сходить с ума от того, как член протискивается в желанную узость. Его любимый человек ловил каждый его вздох, изучая, исследуя Сюэ Яна как незнакомый музыкальный инструмент, и Сюэ Яну хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Он не подозревал, что его тело может испытывать такие ощущения. Наверное потому, что душа тоже получала удовольствие. Доверие. Любовь. Безопасность. Открытость. Взаимность. — А-Чэнь! — вскрикнул он, чувствуя, как внутри нарастает тугая волна.        Сяо Синчэнь все понял правильно. Обхватил свой член, сменил угол на тот, что нравился ему самому и закрыл глаза. Сюэ Ян подхватил его ритм, подаваясь бёдрами вверх, и прижал руками ягодицы, насаживая на себя до конца. Сяо Синчэнь, доводящий себя до пика, сводил с ума. Изливаясь, Сюэ Ян, не отрываясь, смотрел как тонкие пальцы даочжана обхватывают налитый, твёрдый член и скользят по нему все быстрее. Волосы разметались, влажные губы приоткрыты, и с них срывается его имя.  — Сюэ… Ян! — вскрикнул Сяо Синчэнь, сжимая его в себе, забирая всего до капли. Он опустился до конца и содрогнулся в судорогах удовольствия, выплескиваясь себе в ладонь. — Сяо Синчэнь, — позвал Сюэ Ян своего даочжана. Потянул на себя, и когда его любимый припал к нему, сказал в поцелуй: — Я люблю тебя! *** — Как тут красиво, — потянулся Сяо Синчэнь, любуясь отрогами гор в лучах утреннего солнца. Затем он осмотрел каменистую площадку, на которой они устроились. — Но кто вырубил все деревья? Надо одеться, вдруг они придут за дровами. — Не придут, тут никого нет. Это я. Очень хотелось накрошить на кусочки одного незваного гостя, но его не было, а деревья были. Дрова заберём, дома пригодятся.        Сяо Синчэнь помрачнел, подумав о возвращении в похоронный дом. Новая ссора с Сун Ланем была неизбежной, и от этого на душе скребли кошки.        Сюэ Ян натянул серый балахон, подпоясался верёвкой. Вспомнил, на что был похож Мэн Яо, когда надел его. Блять. Предстать перед зрячим Сяо Синчэнем в таком шутовском наряде не хотелось, но не в нижнем же белье лететь! Он покрутился, не зная, что делать. Убрал веревку, снова повязал, закрутив балахон поплотнее. Лучше не стало. — Даочжан, ты случайно не захватил моё ханьфу? — Нет, не подумал. А что такое? — Такое, что ты теперь видишь. Меня в этом уродстве, — расстроился темный заклинатель. — М-м-м, А-Ян, твою красоту ничем не испортить, — обнял его Сяо Синчэнь. — Эта широкая одежда очень кстати скрывает твой стройный стан от посторонних глаз. Я буду меньше ревновать.       Сюэ Ян посмотрел в честные черные глаза. Глаза! Не врет. Будет ревновать. Но меньше.       Набрав полные цянькуни дров, они направились обратно в город И. ***       Внутри похоронного дома раздавались крики. — Да как вы можете! Ведь это же Сюэ Ян! — кричал Сун Лань. — Вот так и можем! — орал Ван Юшенг. — Мы его убить хотели, а он нас в живых оставил! — Дважды! — добавил Ли Дон. — Может это не тот Сюэ Ян? — раздался голосок А-Цин. — Тот! Но другой, — ответили ей ланьлинцы в один голос.       Сюэ Ян с Сяо Синчэнем переглянулись. Сюэ Ян достал из-за пазухи “Дао Дэ Цзин” и Цзянцзай. Сяо Синчэнь удивленно взметнул брови. Сюэ Ян моргнул, мол, “верь мне, даочжан, прорвемся”, и кивнул на дверь. Она открывалась наружу, а руки у него теперь были заняты. Сяо Синчэнь взялся за ручку и потянул ее на себя.