Конфеты для тебя

      А-Цин давно так не злилась. Все, что она намечтала себе вчера перед сном, летело коту под хвост. Даочжан Сун собирался убить Ян-гэ, ланьлинцы грозились убить Сун Ланя. Братец даочжан и в том, и в другом случае расстроится, на его повязке снова выступят кровавые пятна, а ей придется искать другого красивого мужчину, чтобы влюбиться. Она сжала свой бамбуковый шест так, что пальцы побелели и посмотрела на ланьлинцев. Это с их появлением размеренная жизнь похоронного дома свернула куда-то не туда. Хотя… А-Цин присмотрелась к Ли Дону. Сейчас, когда его лицо приобрело решительное выражение, он показался ей очень даже привлекательным. Большие глаза с приподнятыми внешними уголками, тонкий прямой нос, высокие скулы. Конечно, ему не хватало загадочной отстраненности Сун Ланя, зато, в отличие от даоса, он не собирался разбивать их маленькую семью. Если что, станет героем ее сказок. Но это на крайний случай. А пока есть надежда… Девочка постучала головой о шест и сказала, чуть не плача: — Может это не тот Сюэ Ян? — Тот! Но другой, — в один голос ответили Ли Дон и Ван Юшенг.       И какого гуя это значит? Спросить не успела — дверь распахнулась, и в похоронный дом вошли ее братцы. Что-то было не так. Она присмотрелась. На лице дагэ больше не было белой повязки, зато были красивые, черные глаза! А-Цин уронила шест, вскочила со скамьи и захлопала в ладоши. — Братец даочжан, ты видишь? — Молодая госпожа видит? — раздались озадаченные голоса ланьлинцев, вспомнивших сказки Сюэ Яна о противоядии. — Сяо Синчэнь, ты вернул глаза? А-Цин, ты видишь? — завертел головой Сун Лань, но тут его внимание привлекла фигура в серой мешковатой накидке, и он задрожал от ярости: — Сюэ Ян! Ты! Ты…       Он выхватил свой меч. Сюэ Ян в этот момент как раз повернулся к Сяо Синчэню. — А-Чэнь, подержи. — Он вручил Цзяньцзай даочжану и остался безоружным.       Сюэ Ян повернулся обратно к Сун Ланю, и тут же вперил испуганный взгляд не на летящий к нему Фусюэ, а куда-то за спину даоса. Тот усмехнулся. Какая дешевая уловка. Он не купится на нее. — Нет! — завопил Сюэ Ян, продолжая глядеть ему за спину.       Было поздно. Удар бамбукового шеста обрушился на даоса сзади, прямо под колени, ноги его рефлекторно согнулись, и он упал на пол. Но Сун Лань был выдающимся воином и не растерялся. Обострившимся чутьем он угадал следующий удар. Не оборачиваясь, ухватил шест и рванул его вперед, через себя. Злая, как десять яогуаев, А-Цин шест не выпустила, поэтому пролетела под потолком и неумолимо двигалась навстречу полу.       Сюэ Ян по первым движениям предугадал замысел своей ученицы, но также предугадал, чем все закончится, потому что против Сун Ланя у нее не было шансов. Он подбросил книгу, и метнулся вперед. Поймал А-Цин, упал на спину и заскользил по соломенной подстилке, туда, куда приземлялась “Дао Дэ Цзин”. Словил книгу и торжествующе поднял ее вверх.       А-Цин в ужасе смотрела как к ним приближается Сун Лань с занесенным мечом. Она попыталась вырваться из хватки Ян-гэ, который лежал под ней, держа ее поперек талии правой рукой. — Пусти, пусти меня, Злыдень, я жить хочу! — Ты совсем спятила, мелкая? Ты бы ещё на меня с шестом кинулась. Совсем мозгов нет. Скажи спасибо, что жива осталась, — орал на неё Сюэ Ян. — Здесь никто. Никого. Не убьет! — раздался решительный голос Сяо Синчэня.       Держа Цзяньцзай в руке, он встал перед Сун Ланем и закрыл собой А-Цин и Сюэ Яна. Ли Дон и Ван Юшенг сделали то же самое и настороженно следили за каждым движением Сун Ланя. Он же, вытаращив глаза, смотрел на левую руку Сюэ Яна, державшую “Дао Дэ Цзин”. На ней был мизинец. Даос встряхнул головой. Может он запамятовал и мизинца нет на правой? Но правая рука Сюэ Яна, державшая А-Цин, также имела полный набор пальцев. — Кто это такой? - Сун Лань попытался показать кончиком меча на Сюэ Яна, но Цзянцзай в руке Сяо Синчэня, преградил путь Фусюэ. — Давайте. Все. Уберем мечи, — сказал даочжан и спрятал оружие в рукав. Сун Лань и ланьлинцы неохотно последовали его примеру.       Сюэ Ян воспользовался прикрытием, отпустил девочку и, обойдя даосов по широкой дуге, уселся за стол. Он положил перед собой книгу и начал листать ее, подперев щеку ладонью. — А-Цин, будь добра, приготовь чай. Ли Дон, Ван Юшенг, присядьте, пожалуйста, — сказал Сяо Синчэнь. И обратился к Сун Ланю. — Ты тоже, мой друг. Разговор предстоит долгий.       Сун Лань растерялся. То, что казалось простым и ясным, вдруг стало загадочным и необъяснимым. У Сяо Синчэня снова появились глаза. Какой-то человек, выглядевший почти как Сюэ Ян, отдал свой меч А-Чэню, спас девочку от падения и сидел теперь за столом, мирно читая “Дао Дэ Цзин”. Это не мог быть Сюэ Ян. Но откуда тогда Цзянцзай... И почему А-Цин, которая помогла найти Сяо Синчэня и прощала все его промахи, даже сгоревшую рыбу, А-Цин, которую он уже считал своим маленьким другом, напала на него?       Сяо Синчэнь потянул его за рукав и усадил рядом с собой справа. Слева от него продолжал шуршать страницами “Сюэ Ян”. — Сун Лань. Я все объясню. Осенью мы с А-Цин бродили от города к городу…       Сюэ Ян листал книгу, но не видел ни строчки. Внутри него вскипала знакомая, всепоглощающая ярость. Он ненавидел тех, кто считал себя лучше него, а на морде Сун Ланя превосходство и уверенность в собственной правоте и неправоте Сюэ Яна была написана огромными иероглифами. Он прикрыл лицо ладонью и сквозь пальцы посмотрел на сидящих рядышком даосов. Сун Лань был выше А-Чэня и чуть шире в плечах. И, сука, симпатичный. Сравнение было не в пользу Сюэ Яна. Масла в огонь подливал серый балахон с налипшей на него после падения соломой, в котором темный заклинатель чувствовал себя дурачком на сельской ярмарке. Надо было зайти с заднего входа, переодеться, а потом уже лезть в эти разборки. А еще лучше — взять Печать и убить всех к хуям. Кроме Сяо Синчэня. Нет. Тогда даочжан расстроится, а расстроенный даочжан — это плохо, это мы уже проходили. Тем не менее, ярость и желание стереть Сун Ланя с лица земли особо извращенными способами не оставляли его. Даочжан сказал, что здесь никто никого не убьет, но Сюэ Ян не был уверен в себе и сидел как на иголках. Пойти переодеться что ли? — Буду у себя, — сказал он и скрылся в своей комнате.       Тёмный заклинатель скинул серое одеяние и надел свое старое, заштопанное Сяо Синчэнем ханьфу. Стало немного легче. Потом вспомнил, как даочжан сказал, что его красоту ничем не испортить. То есть, А-Чэнь считал его красивым. А еще говорил, что ревнует. На лице Сюэ Яна появилось сытое выражение. Он упал на кровать и уставился в потолок. Чего он вообще взбесился? Даочжан бросил Сун Ланя и умчался к нему в горы. Даже масло купил. При Сун Лане! Они любили друг друга под луной, звездами и солнцем. Сюэ Ян расплылся в улыбке и мечтательно обнял подушку. Только что А-Чэнь закрыл его собой от меча. От Фусюэ, между прочим. Так какого хера он вообще расстроился и ушел в комнату? Ах, да. Переодеться же. Он встал и вернулся в зал, где ему навстречу сразу же бросился даочжан. Широкие белые рукава укрыли тёмного заклинателя как крылья, и последние остатки недовольства в Сюэ Яне рассеялись, словно туман под лучами солнца. — А-Ян. — А-Чэнь.       Щеки даочжана украсили счастливые ямочки, и Сюэ Яна накрыло уверенностью и вдохновением. Он выпустил из объятий Сяо Синчэня и прошёл к столу. — Даочжан Сун, я тот самый Сюэ Ян. Предлагаю не тратить время на взаимные упрёки, обиды, копание в прошлом, а сразу перейти к сути сложившейся ситуации. Я и Сяо Синчэнь — спутники на тропе парного совершенствования. Благодаря этому самому совершенствованию я вернул палец, а Сяо Синчэнь глаза. Поэтому я хочу поблагодарить тебя, даочжан Сун за то, что помог А-Чэню купить масло.       Сюэ Ян встал из-за стола и отвесил оторопевшему даосу идеальный церемонный поклон. Точь-в-точь, как Лань Сичэнь. С кого ещё брать пример хороших манер, как не с первого Нефрита ордена Гусу Лань.       Ланьлинцы, услышав про парное совершенствование дружно покраснели. С другой стороны теперь им многое стало понятным.       А-Цин не краснела, на улицах она и не такое слышала и даже видела. Люди, думая, что она слепая, не очень-то стеснялись.       Сун Лань прожигал Сюэ Яна взглядом, пока тот не упомянул масло. Воспоминание о лавке “Травы и масла” заставило даоса отвести глаза и покраснеть. — За еду тоже спасибо, отличный выбор, было очень вкусно. Так… Что там у нас ещё? — Сюэ Ян поднял глаза к потолку и задумался. Потом кивнул своим мыслям. — Угу. Убить себя я не дам, не хочу расстраивать Сяо Синчэня. За Байсюэ прощения просить не буду, потому что такое прощать нельзя, сам понимаешь. Возможно, тебя немного утешит то, что мелкий гаденыш, то есть Верховный заклинатель, отдал приказ казнить меня за все мои злодеяния. У него отлично получилось, я успешно подыхал в придорожных кустах, но меня нашел Сяо Синчэнь. — И я! — подала голос А-Цин. — Да. И А-Цин, которая очень надеялась, что я умру. Даже гроб мне присмотрела.       Сун Лань молчал, переживая предательство друга. Сяо Синчэнь стал спутником Сюэ Яна. Сюэ Яна, который уничтожил его родной Байсюэ. Он стиснул зубы и раздул ноздри. — Даочжан Сун, если ты хоть одним словом обидишь Сяо Синчэня, я вырву твой язык и развешу кишки на заборе. Лучше молчи. Да, он не смог убить меня, когда узнал. И переживал из-за этого так, что стал похож на ходячего мертвеца, — сказал Сюэ Ян. — Правда-правда, — поддакнула девочка. — А-Ян… — начал было Сяо Синчэнь, но темный заклинатель сжал его руку, покачал головой и снова обратился к побагровевшему Сун Ланю: — Он знал, кого лечит, но не мог поднять меч на слабого и безоружного. Ты бы поступил точно так же. Вот… Теперь о главном. — Сюэ Ян отпил чаю, чтобы освежить губы и горло. — Вот эти два пога… два достойных заклинателя помогли мне достать в Цзиньлинтае артефакт, благодаря которому мы вернули глаза и палец. Теперь Мэн Яо знает, что я жив, и что они помогали мне. Ко мне он не сунется, а вот им обратно в орден нельзя, Мэн Яо терпеть не может лишних свидетелей. Короче. Вы с А-Чэнем хотели собственный орден, не связанный кровными узами? Можете приступать к работе. Два приличных заклинателя, мел... А-Цин и босяк из Куйчжоу готовы творить добро налево и направо, спасая этот несовершенный мир.       Что? Сун Лань не верил своим ушам. Неужели этот пакостник и убийца говорит всерьез? Да за кого он его принимает? Какой орден? — Какой еще орден? — озвучила его мысли А-Цин. — Эргэ, я не хочу-у-у. Даочжан Сун, не соглашайся-а-а-а. — Сюэ Ян! — Сун Лань встал из-за стола и прошелся по залу. — Ты уничтожил орден Чан, ты уничтожил храм Байсюэ… — Послушай ты, гуев праведник. — Сюэ Ян тоже встал. — Если мы начнем перетряхивать прошлые обиды, то до лета не закончим. Но раз ты настаиваешь, тогда слушай.       Сюэ Ян ходил по залу и заново рассказывал историю про мальчика и пирожные. Конец её оказался ужасен. А-Цин не смогла сдержать слезы, когда представила, что чувствовал маленький сирота, ведь его рука оказалась раздроблена колёсами повозки. Она пересела к Сяо Синчэню, обняла его и содрогалась в рыданиях, уткнувшись лицом в его грудь. — В повозке сидел Чан Циань, отец Чан Пина, — закончил Сюэ Ян. — Когда я вырос, меня заметил Мэн Яо, ныне Верховный заклинатель, и отвёл в орден Ланьлин Цзинь. Цзинь Гуаньшань собирал и пригревал тех, кто мог бы сделать копию Стигийской Тигриной печати. Я продвинулся дальше других, у меня получилось. Тогда меня послали проверить, как она работает, и я решил совместить это с местью Чан Цианю. Печать привлекла призраков, духов, одержимых животных, и орден был уничтожен, а я отомщен. — Ты чудовище, Сюэ Ян, — вскричал Сун Лань. — Из-за одного мизинца ты убил целый клан.       А-Цин подняла голову с груди Сяо Синчэня. — Ты обалдел, даочжан Сун? — сказала она. — Из-за мизинца? Маленькому сироте раздробили руку. Убей его Чан Циань на месте, это было бы милосерднее. Некому было перевязать его раны, никто не дал ему лекарство, никто не приготовил поесть. Попробуй хотя бы день обходиться без руки, даочжан Сун. Добыть себе пропитание, посра… в отхожее место сходить.       Девочка слезла с коленей Сяо Синчэня и побежала к Сюэ Яну. — Ян-гэ-э-э, мне так жаль, так жаль, — снова заревела она. — Прости, что желала тебе смерти.       Кое-как отцепив от себя А-Цин и сдав ее обратно даочжану, Сюэ Ян продолжил. — Мизинец, говоришь? Цзинь Гуаньшань и Мэн Яо уничтожили орден Тиншань Хэ только за то, что они противились введению поста верховного заклинателя. Убили всех, включая женщин, стариков и детей. Без доказательств. Без суда. А ведь они даже мизинца не потеряли.       Ланьлинцы закивали. Сами они в этом не участвовали, но наслышаны были. — Даоджан Сун, — сказал Ван Юшенг. — Сюэ Ян прав, предлагая оставить прошлое и смотреть в будущее. Что было, то было. Да, он работал на Цзинь Гуаншаня, потом на Цзинь Гуаньяо. Но теперь-то все изменилось.       Сюэ Ян подошел к сидящему за столом Сяо Синчэню, за шиворот стащил с него А-Цин и усадил ее подальше. Потом положил руки на его поникшие плечи. Знал, что сейчас творится в его душе. — А-Чэнь, ты вернул мне мое слово, но я его не забирал. Я уничтожил орден Юэян Чан, но это не вернуло мне палец. Палец мне вернула твоя любовь, даочжан. Убивать — плохо, творить добрые дела — хорошо. Я быстро учусь, мой даочжан.       Он наклонился и обнял своего любимого сзади, прижался щекой к его уху. Потом отстранился и снова обернулся к Сун Ланю. — Даочжан Сун, тебе не надо было бить в колокол. Мы могли бы разрешить все в поединке. Да, в нечестном, честно я бы с тобой не справился. Но, позвав подмогу, ты вынудил меня применить Печать. И кто ж знал, что вокруг Байсюэ столько неупокоенных призраков и духов, — сказал Сюэ Ян. А потом еще раз поклонился Сун Ланю и добавил: — Я благодарен тебе за то, что ты разыскал Сяо Синчэня и извинился перед ним. Буду благодарен еще больше, если ты не сделаешь того, за что снова придется извиняться.       Он оглядел притихшую компанию похоронного дома, приподнял бровь и улыбнулся, сверкнув клыками. — Если у нас сейчас не будет обеда, я сожру одну тощую, ленивую девчонку, и наш новый орден уменьшится на одного адепта.       Сюэ Ян подхватил Сяо Синчэня подмышки, вытащил из-за стола и потянул на кухню, мимо застывшего столбом Сун Ланя. — Воды мне, воды, в горле пересохло от всех этих речей, лучше бы я мечом махал, — закатывал глаза Сюэ Ян. Проходя позади Сун Ланя, он шлепнул его ниже спины и тут же обратился к Сяо Синчэню. — А-Чэнь, ты что творишь? Ты зачем ударил даочжана Суна?       Сун Лань чуть ли не в прыжке развернулся к ним и открыл рот, схватившись за место удара. Сяо Синчэнь покраснел и погнался за Сюэ Яном, улепетывающим на кухню. А-Цин и Ли Дон повалились друг на друга, заходясь от смеха. Ван Юшенг, отвлекшийся на чтение так и лежавшей на столе “Дао Дэ Цзин” недоуменно оглядывался, не понимая, откуда вдруг столько шума.       Сун Лань в один миг забыл и орден Чан, и храм Байсюэ, и Сюэ Яна с его ужасными рассказами. Что означал поступок Сяо Синчэня? Почему он ударил его именно по… Не по плечу, не по руке, а там? У него же есть спутник на тропе парного совершенствования! С которым он занимался… Занимался тем, чем Сун Лань с ним ни за что бы не смог. Нет, возможно ради глаз… Он собрал бы всю волю, и они… О, Небожители, как же хорошо, что они с Сюэ Яном уже вернули глаза.       Тем временем на кухне Сяо Синчэнь шепотом отчитывал свое чудовище. — А-Ян, ты зачем это сделал, что он обо мне подумает? — А-Чэнь, я правда красивый? Какая разница, что подумает, лишь бы прекратил жевать свои старые обиды. Я все равно не могу вернуть тех, кто погиб в Байсюэ. — Ты на самом деле пришел туда сразиться с ним? — Конечно. Печать слишком приметная штука, я не собирался ее применять. Я зае... Я еле следы замел. Фух, даочжан, я так устал говорить… — Тогда давай помолчим, — сказал Сяо Синчэнь и привлек его к себе. ***       А-Цин потянула Сун Ланя за рукав. — Даочжан Сун, садись за стол. Что ты все стоишь, как не родной. Рассказывай, что за орден, какие правила? — А-Цин, это Сюэ Ян научил тебя врать о слепоте? — спросил даос, уступив ее уговорам и усаживаясь на самом краю лавки. — Да еще чего. Он не догадывался, что я вижу. А когда узнал, не стал ругать, стал учить готовить еду. Вот так и закончилось мое счастливое детство, — горько вздохнула девочка и перелезла через лавку, чтобы сесть рядом с ним. — Даочжан Сун, ты прости, что обманула тебя. Люди постоянно называют меня слепой, так я их и не разубеждаю. В следующий раз я сама тебе обед приготовлю, обещаю. Только подучусь еще немного.       Взгляд у нее был странный. Сквозь белую пленку едва просвечивали радужка и зрачок. Это делало ее внешность необычной и запоминающейся. Сун Лань невольно улыбнулся ее непосредственным речам и кивнул. — Хорошо, А-Цин. Правила нашего ордена еще не написаны. — Здорово! Тогда мы придумаем их вместе, — сказала девочка, перелезла через лавку обратно и убежала в свою комнату. Вернулась она с бумагой, кистями и тушечницей. — Итак, пиши первое правило: вставать только тогда, когда выспишься…