Конфеты для тебя

      Выйдя из дома, заклинатели разошлись. Ли Дон с Ван Юшенгом отправились на улицы города, а Сун Лань с Сяо Синчэнем пошли к воротам, чтобы обойти городские стены по внешнему периметру. В полном молчании они успели пройти пару кварталов, потом их догнал Сюэ Ян.       Сун Лань отстал, не желая идти рядом с влюбленной парочкой, но лучше бы ушел вперед, чтобы не видеть, какие взгляды они бросали друг на друга. Сюэ Ян выглядел довольным, как кот, объевшийся сметаны, а Сяо Синчэнь при взгляде на его губы, растянутые в широкой улыбке, начинал кусать свои и краснеть так, что это было заметно даже в слабом свете городских фонарей. В голову Сун Ланя опять полезли дурные, неприличные мысли. Что такого делал Сюэ Ян ртом? Кто же в их паре был… Он одернул себя. Да, какая разница! В любом случае все происходящее было возмутительно и недопустимо. И непоправимо. Он стиснул зубы, жалея, что время нельзя повернуть вспять.        Вскоре показались городские ворота, и пока стражники пересказывали Сюэ Яну и Сяо Синчэню последние новости, Сун Лань ушел вперед по затянутой туманом дороге. Недавний разговор никак не выходил у него из головы. ***  — Я бы очень хотел, чтобы ты остался, чтобы мы были друзьями, как когда-то… — Сяо Синчэнь прикусил и без того припухшие губы. Смотрел он при этом куда-то в сторону. — Но… Я знал, на что иду, когда оставил Сюэ Яна в живых. Знал, что ты будешь презирать меня. Что ж. По большому счету, ничего не изменилось. Разве что теперь я знаю, что ты жив и здоров, и очень рад этому.       Сяо Синчэнь поднял подбородок и посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд его был печален, но тверд. — Я тоже. Я рад, что ты… Что ты жив и снова видишь. — Сун Лань сделал паузу, отгоняя мысли о парном совершенствовании. Затем продолжил тихо и зло:— Но как ты мог? Остаться жить с Сюэ Яном...       Сяо Синчэнь дернулся, как будто ему дали пощечину. Он еще больше выпрямился, его ноздри раздулись, а глаза расширились. — Как я мог? Через боль и кровь, Сун Лань. Через сомнения и страх. А он день за днем делал меня счастливым. Помогал уничтожать нечисть. Читал мне книги. Смешил. Был рядом каждый день. Сбежал, чтобы не мешать нам, чтобы мне не пришлось выбирать между вами! — Но ты выбрал. Выбрал его. Убийцу и преступника, — разозлился Сун Лань. — Поэтому завтра… — Я выбрал любовь и доверие, — перебил его Сяо Синчэнь, все так же прямо и твердо глядя в глаза.       Сун Лань осекся. Инь и Ян. Едины и неделимы. Движутся, меняются и дополняют друг друга. Нет никакого брата или другого Сюэ Яна. Есть Дао. Бесконечный путь, на котором день и ночь, жар и холод, внутреннее и внешнее сосуществуют вместе со времен сотворения мира. На уроках в Байсюэ это казалось понятным и логичным. Но принять то, что убийца и преступник Сюэ Ян одновременно мог быть заботливым и любящим человеком, Сун Лань не мог. Не хотел. Он сжал кулаки и упрямо наклонил голову. — Ты выбрал Сюэ Яна, убившего множество ни в чем неповинных людей! Сегодня я помогу вам с ночной охотой, но завтра уйду.       Сяо Синчэнь сдержанно кивнул, развернулся и пошел к своему ручному убийце, который, не стесняясь, пялился на них в течение всего разговора. ***        По наводке стражников им пришлось посетить три деревни. Сяо Синчэнь, как и прежде, вел себя безупречно и смело, бросаясь на помощь людям. Сюэ Ян держался поодаль, позволив даосам действовать вместе, что и радовало Сун Ланя, и смущало, потому что он не мог забыть, как Сяо Синчэнь чувствительно ударил его по… пониже спины. В результате все трое охотились на приличном расстоянии друг от друга. Лишь один раз Сюэ Ян приблизился к Сун Ланю, чтобы помочь разобраться с не в меру ретивым злым духом. Даос не успел возмутиться: Цзянцзай поразил темный сгусток и тут же умчался вдаль вместе со своим хозяином. Еще был неловкий момент, когда они вернулись в похоронный дом, но и он разрешился благополучно: Сяо Синчэнь и Сюэ Ян ушли на постоялый двор, пожелав Сун Ланю спокойного сна, так что ночная охота прошла и закончилась удачно во всех отношениях.       Утро в похоронном доме встретило Сун Ланя тишиной. Сяо Синчэнь с Сюэ Яном еще не вернулись. А-Цин не было слышно. Ван Юшенг читал, Ли Дон на кухне разогревал завтрак.  — Доброе утро. А-Цин еще не проснулась? — спросил у него Сун Лань, чтобы что-нибудь сказать. — Куда там! Уже убежала гулять, даже не поела толком, — сказал Ли Дон.       Сун Лань кивнул и вернулся в зал, сел напротив Ван Юшенга. — Впервые вижу, чтобы кто-то читал эту книгу по доброй воле, а не потому, что наставники заставляют, — сказал он ланьлинцу.       Тот, вздохнул и лег щекой на стол, прикрывшись сверху “Дао Дэ Цзин”. Потом выпрямился. — Это ты не ходил в Цзиньлинтай с Сюэ Яном. Он даже на ходу умудрялся ее читать! А я ничего не понимаю. Неужели я настолько тупее его? Наверное, да. Недаром именно его выбрали создать копию печати Старейшины Илина. — Выбрали? Кто? — нахмурил брови Сун Лань. — Цзинь Гуаньшань с Цзинь Гуаньяо выбрали, чтобы он им Стигийскую Тигриную печать сделал. — Что? — Что слышал. Сюэ Ян по их заказу сделал темный артефакт и провернул еще множество грязных делишек. Потому-то Цзинь Гуаньяо и стал Верховным… А когда стал, отдал приказ Сюэ Яна убить. Слишком много знает.       Теперь Сун Ланю стало понятно, почему орден Ланьлин Цзинь так противился казни и со временем отпустил убийцу на свободу. Теперь ясно, кто подкупил Чан Пина, чтобы изменил показания. Сун Лань сцепил пальцы. Злодейский образ Сюэ Яна начал меркнуть в свете преступлений нынешнего Верховного заклинателя. Еще больше захотелось создать свой собственный орден, где будут только достойные люди и правила будут соблюдаться неукоснительно. Не будет пощады и прощения злу…        Сяо Синчэнь и Сюэ Ян явились в похоронный дом часа через два. В память о прошлой дружбе Сун Лань не хотел уходить не попрощавшись, поэтому дождался. Он посмотрел за их спины, но А-Цин не было. Наверное, обиделась на него за вчерашнее и больше не хотела его видеть. Что ж. Кроме Сяо Синчэня он тут никому не был нужен. — Сун Лань, друг мой. Скажу еще раз: буду очень рад, если ты останешься… Мы все будем рады, — сказал Сяо Синчэнь.       Сун Лань метнул гневный взгляд в сторону Сюэ Яна. Тот оскалился и приглашающе развел руки. Даос возмущенно посмотрел на Сяо Синчэня. Да как же он не понимает? — Как ты себе это представляешь? — прошипел он. —  Этот убийца лишил меня дома, убил всех моих братьев и сестер по Храму, моих наставников! Я ненавижу Сюэ Яна и буду ненавидеть до конца своих дней, а ты предлагаешь мне остаться и вместе с ним ходить на ночные охоты?       Сяо Синчэнь опустил голову и отступил на два шага. Сюэ Ян же, напротив, шагнул к нему, придержал за плечи и кинул убийственный взгляд на Сун Ланя. Кажется, хотел что-то сказать, но все же промолчал. Сун Лань сжал зубы. То-то же. Лучше молчи, сволочь. — Прощай, Сяо Синчэнь. — Прощай, Сун Лань. Пусть твой путь будет светлым, — сказал Сяо Синчэнь и посмотрел на него тоскливо, с горечью.       Сун Лань поклонился и быстрым шагом покинул похоронный дом. Он потерял друга, оставил в живых врага и чувствовал себя премерзко, несмотря на яркое весеннее солнце, разогнавшее туманы города И. Вдруг он увидел впереди знакомую фигурку.              Опираясь на шест, А-Цин стояла у края дороги спиной к нему. Перед ней кучковались бедно одетые подростки. Двое слушали ее внимательно и кивали, другие же смотрели исподлобья, потирая кто щеку, кто плечо, а кто место пониже спины. Сун Лань обрадовался, что сможет попрощаться с А-Цин и пожелать ей вырасти умной, здоровой и счастливой, невзирая на соседство Сюэ Яна. Возможно, стоит дать ей несколько советов о праведной жизни… Тем временем его обогнали трое парней, развязной походкой напоминавших босяка из Куйчжоу. Они направились прямо к А-Цин и ее компании. Сун Лань ускорил шаг. — Ха-ха-ха, Слепышка, говорят, ты в орден вступать собралась? — сказал первый парень, обойдя девочку и встав перед ней спиной к детям. — Ха-ха, в орден оборванцев? — Слепышка, ты глупее курицы! Такая дура, что поверила, будто кому-то нужна? Как же, как же, орден. Знаем мы такие ордена, бордели называются, — расплылся в гадкой улыбке второй.        Девочка крутанула шест и приняла боевую стойку. — Меня зовут А-Цин. А-Цин! Понял? Если не понял, мой эрге тебе ноги выдернет. Кстати, он вылечил меня, я все вижу, даже ваши мерзкие рожи.       Парни перестали смеяться: Сюэ Яна в городе уважали и побаивались. Сун Лань, услышав речи об ордене, шагнул в сторону и спрятался за углом какого-то строения. Оттуда он увидел, как  А-Цин вышла из боевой стойки, снова оперлась на шест и продолжила свою речь. — Орден Дао основан не на кровных узах, а на общих идеалах, поэтому туда берут всех, кто хочет уметь писать и творить добро. — Она обратилась к кучке подростков: — Вы же хотите вступить в орден, чтобы нести людям свет и радость? — Да, да, конечно хотим. Очень. Всю жизнь мечтали, — тут же откликнулись те, кто явно свел знакомство с прочным бамбуковым шестом и твердой рукой любительницы сказок. — Ну, и где же находится ваш орден? — парень, бывший в тройке главным, решил не сдавать позиции сразу, чтобы не растерять свой авторитет. — Ты совсем дурак? Это же орден Дао! Значит, он находится везде, где мы ходим.       А-Цин перехватила шест поудобнее и вывела в придорожной пыли огромные иероглифы: 道氏 . Те самые, что Сун Лань написал вверху листа с правилами. — Вот, видали? Это название нашего ордена. Вот этот иероглиф, — она показала на 道 — означает Путь. Поэтому мы всегда в движении, приходим туда, где царит хаос, чтобы навести порядок. — И кто же ваш глава? Слепой даочжан Сяо? — продолжал ехидничать парень. — Эргэ вылечил его глаза, — таким же ехидным тоном ответила ему А-Цин и в дополнение показала язык. Затем она приняла горделивую осанку, поправила волосы и торжественно произнесла: — Наш глава — даочжан Сун, благородный мужчина высших моральных качеств.       Сун Лань поперхнулся и с досады прикусил губу. Вспомнил припухшие губы Сюэ Яна и Сяо Синчэня, отпустил губу и потер ее пальцами.  — Да все ты врешь. Вечно сказки сочиняешь, — вступил в разговор еще один парень. — Нет никакого ордена, и на глазах у тебя бельма как были, так и остались.        Он помахал перед лицом А-Цин и тут же получил шестом по руке. — Ах, ты мелкая сучка! — вскричал он и бросился на девочку. Она отскочила и выставила вперед шест.       Сун Лань покинул свое укрытие, в два шага преодолел расстояние, схватил А-Цин за талию и переставил себе за спину, оказавшись лицом к лицу с нападавшим. — Ты еще кто такой? — вскричали парни, с опаской косясь на меч за спиной заклинателя и фучэнь в его руке.       Сун Лань сжал челюсти. “Будь внимательным, придавай ценность словам, которые изрекаешь. Тогда сами достигаются успехи и вершатся дела”.   Много раз он говорил, что хочет создать свой орден, ну и вот. Успех достигнут, дела свершились. Он посмотрел на детей. На их лицах испуг сменялся восхищением и надеждой. Они показывали пальцами на меч и фучэнь, переглядывались и шептались: “Ого, какой высокий… Это настоящий заклинатель… А-Цин не врала… Здорово… С таким-то главою можно…” Сун Лань покосился на А-Цин, которая вышла из-за его спины и встала слева. “Молодец, оставила свободу моей правой руке,” — непроизвольно отметил он. Она несколько раз подпрыгнула на месте, обняла шест так, чтобы не мешал, и захлопала в ладоши, как всегда делала от переизбытка эмоций. — Это даочжан Сун, болваны! — крикнула она.       Потом взяла Сун Ланя двумя пальчиками за рукав, подергала, привлекая внимание, а когда он повернулся к ней, ободряюще улыбнулась, окончательно захлопывая ловушку. Он набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в ледяную реку, и твердо сказал: — Я — Сун Лань, глава ордена Дао.       Коленки тут же задрожали, внутри что-то екнуло, видимо, ответственность. Он пересчитал лохматые головы. Четыре девочки и семеро мальчишек. Плюс А-Цин. Ладонь нащупала цянькунь, где хранилась пара золотых таэлей на черный день. Ему стало по-настоящему страшно. Он понятия не имел, сколько еды нужно детям, где они будут ночевать и учиться. Что, если он не справится?        А-Цин опять подергала его за рукав. — Глава, идем. Поедим и займемся уроками.       Она повела всю толпу в то здание, за которым прятался даос. Это оказалась лавка с готовой едой. Сун Ланю ничего не оставалось, как войти вслед за ними. Едва дети расселись за столами, перед ними тут же поставили полные тарелки.       Сун Лань достал свой тощий кошелек и подошел к хозяину. — Что вы, что вы, даочжан. Ничего не надо. Вы заботитесь о бездомных детях, как можно брать с вас деньги. — Он низко поклонился оторопевшему Сун Ланю. — Присаживайтесь, что вам принести? ***       Утром, когда они вышли с постоялого двора, Сюэ Ян положил руку на плечо приунывшему Сяо Синчэню. — А-Чэнь, некогда грустить. У нас срочное дело.       Делом оказался выбор нового дома. Сюэ Ян решил потратить деньги, честно отобранные у Мэн Яо, с размахом. Он смотрел только самые большие и просторные дома. Заходил, окидывал взглядом, разворачивался и почти бегом тащил Сяо Синчэня к следующему, не объясняя, что же его не устроило. У Сяо Синчэня голова шла кругом, он даже почти перестал думать о расставании с Сун Ланем. На двенадцатом доме, который походил на небольшой постоялый двор, Сюэ Ян остановился. — А-Ян, ты подумал, кто все это будет убирать? — поинтересовался Сяо Синчэнь, кивнув на двухэтажные хоромы, стоявшие посреди огромного двора, размером с приличное тренировочное поле. Всю эту роскошь окружал высокий, основательный забор.       Сюэ Ян ухмыльнулся. — Я подумал. — Он обратился к хозяину: — Какой ужасный дом. Столько уборки, на слугах разоришься, чтобы чистоту поддерживать. А двор? Да я состарюсь, пока подмету. А мебель-то, мебель! Понаставили — развернуться негде.       Сюэ Ян и продавец начали яростно торговаться. Сяо Синчэнь закрыл лицо рукавами, слушая цветистые и убедительные аргументы своего темного заклинателя. — Может объяснишь, что происходит? Зачем нам этот дом? — спросил он, когда сделка свершилась. — На всякий случай, — загадочно сверкнул глазами Сюэ Ян. — Ну что. Идем провожать твоего Сун Ланя?       После тяжелого прощания, едва Сун Лань вышел за порог, Сюэ Ян потащил Сяо Синчэня гулять. Они бесцельно и молча бродили по улицам, пока не сработал сигнальный талисман. Даос вопросительно уставился на встрепенувшегося А-Яна, но тот ничего не объясняя, схватил его за руку, и они понеслись куда-то в сторону городских ворот. Сяо Синчэнь ничего не понимал, но не тревожился, доверившись любимому человеку. Он радовался солнечному дню, ярко-синему небу и любоваться целеустремленным, взволнованным Сюэ Яном. Все это растворяло тяжелый осадок, оставшийся после расставания с Сун Ланем.       Наконец они остановились. А-Ян выдохнул и расслабился. Он кивнул на лавку, на вывеске которой красовалась сваренная в кастрюле курица. Брови Сяо Синчэня взлетели вверх: в широкое окно было хорошо видно, что внутри сидел Сун Лань, рядом с ним А-Цин и человек десять детей. — Глава Сун, вы правда научите нас писать? — спросила девочка лет десяти. — А это обязательно? — скривился один из мальчиков.         Сун Лань неуверенно кивнул. В отличие от Сюэ Яна он не был мастером уговаривать. — Болван! — А-Цин отвесила мальчишке подзатыльник, Сун Лань и моргнуть не успел. — Во-первых, что за орден с безграмотными заклинателями? Позорище, а не орден. Во-вторых, выучишь иероглифы — сможешь мои сказки читать.       Сяо Синчэнь посмотрел на Сюэ Яна. Утренняя беготня и странная покупка внезапно обрели смысл. Тот подмигнул ему и подтолкнул ко входу в лавку. — Глава Сун, а где мы будем учиться? — очень своевременно спросил серьезный подросток в темно-синем ханьфу. Он отодвинул от себя опустевшие тарелки, выпрямил спину и аккуратно сложил руки на коленях. “Вылитый Сяо Синчэнь до близкого знакомства со мной,” — подумал Сюэ Ян, оставшийся наблюдать за происходящим снаружи.       Сун Лань растерялся. Он посмотрел на детей, потом на А-Цин, но она молчала, радостно глядя на него. Все указания Ян-гэ были выполнены, даочжан Сун остался, а мелкие детали — не ее забота, для этого старшие есть.       Сяо Синчэнь вошел в лавку. Подошел к новоявленному "ордену" и поклонился Сун Ланю.  — Глава Сун, школа ордена Дао ждет своих учеников. — Он повернулся к мальчику, задавшему вопрос и подмигнул ему точь-в-точь, как Сюэ Ян. — Дом за высоким забором в квартале от восточной стороны рынка. Теперь он принадлежит вам.       Сун Лань был в смятении. Все смешалось: обида от подстроенной ловушки, неожиданно сбывшаяся мечта, взятая на себя ответственность, страх перед неизведанным, радость от неожиданной поддержки. Его жизнь закружилась, как две рыбки в символе Дао — 阴阳. Настал момент принять еще одно важное решение, и делать это надо было быстро. Обычно Сун Лань терпеть не мог поступать необдуманно. Ему всегда нужно было время на размышления, на то, чтобы рассмотреть проблему с разных сторон. Но сейчас времени не было — после слов Сяо Синчэня на него в ожидании уставились одиннадцать пар любопытных черных глаз и одна пара влюбленных серебристо-белых.       Сун Лань поднялся. Да кого он обманывает? Он никогда не имел дела с детьми, он не умеет произносить речи, у него нет денег, чтобы осилить вместе с ними дорогу до опустевшего Байсюэ. Без Сяо Синчэня ему не справиться. Правда, к Сяо Синчэню прилагался Сюэ Ян, но разве сейчас это главное?       Сун Лань поклонился другу и повернулся к подросткам. — Главный наставник ордена Дао, даочжан Сяо, проводит нас в школу. Но сначала вы все доедите и поблагодарите хозяина этой лавки за угощение.       Сяо Синчэнь улыбнулся юным членам ордена так, что Сюэ Яну тут же захотелось в учебный класс. Старательно выводить иероглифы, заучивать правила и выполнять прочую занудную хрень, лишь бы заслужить еще один взгляд этого небожителя. Он спрятался за дом, когда заклинатели повели детей в школу.       Как-то, изучая дворец Мэн Яо, он забрел на конюшню. Старый конюх приучал молодого жеребчика. Он давал ему угощение, дотрагивался до шеи и убирал руку прежде, чем этот жест начинал пугать животное. Постепенно конь воспринимал прикосновения все спокойнее. Мастер не спешил. Он уходил, приходил снова, опять угощал и гладил. С каждым разом жеребчик позволял человеку все больше и больше. Тогда конюх взял в руку недоуздок. Дал обнюхать, угостил гнедого морковью, и начал гладить и почесывать его недоуздком. Сюэ Ян поначалу презрительно ухмылялся, но через день увидел, как старик спокойно кладет седло на спину жеребчика. Теперь он собирался применить этот способ к Сун Ланю, постепенно и ненавязчиво приучая его к своему присутствию.       Поначалу Сун Лань обрадовался, что Сюэ Яна нигде не видно. Но потом ему стало не по себе. Что, если они с Сяо Синчэнем поссорились после его ухода? Что, если его друг… Он остановился. — А-Чэнь, скажи, зачем вчера ты ударил меня по… — он покраснел, опустил глаза и сжал фучэнь обеими руками, как бы прикрываясь ею. —  Почему именно по… Пониже спины? — наконец выдавил он и поднял на друга смущенный взгляд.