Конфеты для тебя

— А-Чэнь, скажи, зачем вчера ты ударил меня по… — Сун Лань покраснел, опустил глаза и сжал фучэнь обеими руками, как бы прикрываясь ею. —  Почему именно по… Пониже спины? — наконец выдавил он и поднял на друга смущенный взгляд. — …? — Сяо Синчэнь не сразу понял о чем идет речь, а когда вспомнил, замешкался. Соврать он не мог, сказать правду — тем более. Сун Лань тем временем собрался с духом и сказал: — А-Чэнь, между нами возможна только дружба, ничего больше.       Сюэ Ян издали видел, как даосы остановились и покраснели, как вареные раки. Сначала Сун Лань, потом Сяо Синчэнь. Этого в планах не было, поэтому он направился к ним. Пора жеребчику, тьфу, главе Суну, привыкать к его присутствию. На приличной скорости он подошел к Сяо Синчэню, сгреб его за талию и, не останавливаясь, утащил в тихий проулок. Сун Лань только рот раскрыл, как и дети, столпившиеся поодаль и ожидавшие, пока заклинатели переговорят. — Что там у вас случилось? — спросил Сюэ Ян, когда они оказались скрыты от посторонних глаз в темном уголке между домами. — Сун Лань спросил, зачем вчера я ударил его по… пониже спины, и заявил, что между нами возможно только дружба, — выпалил Сяо Синчэнь, радуясь, что может обсудить с Сюэ Яном этот вопиющий разговор. — Представляешь, что он себе надумал? И что мне делать? Я же не могу сказать ему, что это был ты…  — Сху… С чего бы? Скажи ему правду. Подумаешь по жопе шлепнул. Еще скажи, что… — Подумаешь? — в голосе Сяо Синчэня лязгнул металл.       Сюэ Ян насторожился и покрепче обнял своего даочжана. — А-Чэнь? — Сюэ Ян, если твои руки еще раз потянутся к чьей-то… пониже спины, кроме моей собственной, я за себя не ручаюсь.       Сюэ Ян склонил голову и бросил на Сяо Синчэня томный взгляд. — Мой даочжан ревнует? — Нет.  — Да-а-а, — промурлыкал Сюэ Ян. — Нет, не ревную. — Тогда скажи Сун Ланю правду.       Сяо Синчэнь попытался уловить логику, но не смог. Он нахмурил брови, точнее попытался, потому что Сюэ Ян тут же поцеловал его в образовавшуюся на лбу вертикальную складку, потом в глаза, затем в губы… Через несколько минут даос с трудом разорвал их поцелуй и спросил: — И все же почему?       Сюэ Ян с трудом вспомнил о чем шла речь. Он взял руку Сяо Синчэня и заставил его запустить пальцы себе в волосы. Не сразу, но прием подействовал: нефритовый дракон угомонился, захотелось спать, мозги вернулись на место. Сюэ Ян потряс головой. — А-Чэнь, я же говорил. Его надо было отвлечь. На тебя свалил, чтобы драки не было. Теперь у него орден и куча проблем, ему не до меня, так что просто скажи правду. Кстати, Сяо-лаоши, разве вы не собирались проводить детей на занятия? — Да… Ой, сюда идет А-Цин, — сказал Сяо Синчэнь и неохотно выбрался из объятий Сюэ Яна. — Эх. Иди уже, наставник ордена Дао. — Сюэ Ян вздохнул и напутственно шлепнул своего даочжана пониже спины. Сяо Синчэнь бросил на него возмущенный взгляд и получил в ответ неотразимую, клыкастую улыбку. Больше сделать ничего не успел — к ним подошла А-Цин. — Дагэ, ты куда пропал, идем скорее. Хочу новое жилье посмотреть. Можно я в нем буду жить? Только комнату мою не занимайте, вдруг мне захочется вернуться в похоронный дом…       Сюэ Ян усмехнулся, глядя, как А-Цин уводит от него Сяо Синчэня. Он начал входить во вкус. Никогда бы не подумал, что созидать и плести интриги без крови и убийств так занимательно. Он довольно зажмурился, подставил лицо мартовскому солнцу и начал строить новые планы. Мелкую он сплавит Сун Ланю, никакой комнаты ей оставлять не будет, еще чего. В ней будет их с А-Чэнем спальня с большой кроватью. В его комнате будет библиотека и письменный стол, а в комнате Сяо Синчэня он устроит большую купальню. Надо только найти хороших плотников. И денег. Дьявол, надо было у Мэн Яо побольше стащить.       В этих размышлениях он дошел до Школы Дао. Там он еще несколько раз мелькнул перед глазами Сун Ланя, но тот даже не обратил внимания. Глава ордена с опаской смотрел на детей, подпрыгивал от каждого вопроса, хватаясь за фучэнь, как за спасительную соломинку. А-Цин раз за разом выручала его, но так дело не пойдет. Это не орден будет, а не пойми что. Сюэ Ян отловил девчонку, когда она шла по двору со стопкой бумаги, которую купил Сяо Синчэнь для сегодняшних занятий. — Мелкая, ну-ка брысь сюда. Ты что творишь? Хочешь, чтобы тут не протолкнуться было от желающих вступить в орден? Что значит — можно не ходить на занятия, если не хочется, есть, когда пожелаешь и гулять, когда вздумается? Правила должны быть строгие. — Не хочу строгие-е-е, — тут же заныла девочка. — Нахрена мне тогда ваш орден, жизнь себе портить? Меня Ли Дон и без этого писать научит, он обещал. — Ну, хорошо. Пусть не строгие… Но и полную свободу тут разводить нечего. Пусть этот  жере… глава Сун напишет, какие правила были у них в Байсюэ, добавь туда те, что вчера придумали. Вычеркни всякую бесполезную хрень вроде “сидеть только в благопристойной позе”, “не ходить босиком”, “не лазать по деревьям”... А еще лучше мне принеси, вместе вычеркнем. Только не сегодня. Сегодня я буду очень занят, — сказал он, предвкушая вечер и ночь наедине с Сяо Синчэнем. Неделя выдалась такой суматошной, что очень хотелось отдохнуть в тишине и покое. ***       Последующая неделя прошла в хлопотах по обустройству школы. Было еще несколько попыток высмеять их. Кто-то сказал, что орден маленький, плохонький, вот, если бы детей в Ланьлин Цзинь взяли… Узнав об этом, Ли Дон и Ван Юшенг устроили целое представление на рынке, демонстративно купив скромные черные ханьфу вместо своих, расшитых золотом. По городу тут же поползли слухи, что орден Цзинь, конечно, великолепен, но с орденом Дао ему не сравниться. После этого многие родители начали подкатывать к Сяо Синчэню с подношениями, чтобы уговорил главу Суна взять их чадо к себе. Напрямую обращаться боялись — уж больно холодный и строгий вид был у главы ордена.       Черный цвет так шел Ли Дону, что А-Цин начала все чаще засматриваться на него и рисовать на полях учебных листов фигурку заклинателя. В ответ на это Сун Лань стал улыбаться аж два раза в день и вернул себе внимание ученицы. Но тут выяснилось, что Ли Дону принадлежит порядочный кусок земель между владениями Ланьлин Цзинь и Цинхэ Не, который он готов отдать под орден. Внимание А-Цин снова переключилось на бывшего ланьлинца. “Девочке четырнадцать, давно пора обзавестись духовным оружием,” — подумал Сун Лань и купил ей меч. Ли Дон тут же был забыт, но ненадолго. Оказывается, в каждом ордене или храме были свои секретные приемы, и А-Цин, конечно же, хотела знать все, поэтому стала брать уроки у обоих заклинателей.        Сун Ланю все это не нравилось, потому что без А-Цин он не вытягивал. Дети ставили его в тупик, бытовые вопросы вызывали панику, наплыв желающих вступить в орден смущал. Сяо Синчэнь был вечно занят, а когда не занят, рядом с ним находился Сюэ Ян. В последние дни он появлялся в Школе все чаще, даже на обед пару раз оставался. Сун Лань совсем приуныл, но на очередном совместном обеде Сюэ Ян вдруг раскрыл рот. В том смысле, что заговорил. Даос чуть пельмешкой не подавился, так привык, что тот в его присутствии всегда молчит. — Почему в нашем ордене до сих пор нет должности помощника главы? Надо срочно ввести ее. А-Цин, ты согласна занять этот пост? — сказал Сюэ Ян.       А-Цин глянула на кулак, который ей незаметно показывал Ян-гэ. И что это означало? “Попробуй только не согласиться” или “попробуй только согласиться”? Она встала, развела руки и вопросительно приподняла бровь. Ян-гэ убрал кулак и несколько раз медленно моргнул. — Эта достойная ученица согласна занять пост главы помощника… ой, то есть пост помощника главы и трудиться на благо ордена в свободное от отдыха время! — сказала она, гордо подняв подбородок. Потом улыбнулась Сун Ланю и похлопала в ладошки.       Сюэ Ян с Сяо Синчэнем уткнулись друг в друга и затрясли плечами. Уж больно радостный вид стал у главы ордена Дао.  ***       Глава клана наемных убийц, Ли Джинхэй, вернулся в город И. Найденный в первый же день парень не совсем подходил под описание Ляньфан-цзюня, но в других городах даже близко никого похожего не было. Ли Джинхэй не думал, что Верховный хотел обмануть его. Скорее всего, был обманут сам. Наверное, этот Сюэ Ян блефовал, прикидываясь сумасшедшим убийцей и темным заклинателем. На самом деле он был веселым и добрым мальчишкой, бескорыстно помогающий всем подряд, особенно маленькому даосскому ордену. Он даже Ли Джинхэю помог тележку на горку втащить, когда тот следил за ним, переодетый старьевщиком.        Мизинец у Сюэ Яна был на месте, как и глаза у даосов, но Ли Джинхэй быстро разгадал эту загадку. Если даос в черном, он же глава ордена, смотрел на Сюэ Яна волком, то наставник Сяо, носивший белоснежное ханьфу, испытывал к нему особые, а главное — взаимные, чувства. На их с Сюэ Яном  пальцах красовались одинаковые черные кольца, и Ли Джинхей мог зуб отдать, что это были артефакты для парного совершенствования. С ними можно и мизинец отрастить, и глаза, и даже руку. Все остальное во внешности Сюэ Яна совпадало с описанием Верховного: постоянная улыбка, выступающие клычки, нос с горбинкой.       Парню от любви к даосу совсем крышу снесло. Он без устали цитировал "Дао Дэ Цзин", причем, всегда удивительно к месту и с задорными, доступными толкованиями.       Например, в один из дней Ли Джинхэй подслушал разговор Сюэ Яна с плотником. Тот сетовал, что работа не приносит былого удовольствия, что дни превратились в рутину. — Ха-ха, Гун-лаоши, — рассмеялся парень и достал из цянькуня книгу. — “Невозможно быть устойчивым, стоя на кончиках пальцев. Трудно ходить, широко расставив ноги. Когда выставляешь себя, не можешь быть ясным. Когда утверждаешь себя, не можешь хранить четкость. Когда гордишься собой, не сделаешь ничего выдающегося. Превознося себя, не сможешь существовать долго. Эти качества в пространстве Пути называются несдержанностью в пище и лишними движениями. Такие действия приносят зло всему сущему. Отсюда можно сделать вывод, что находясь на Пути, не застаиваешься на одном месте.” — Молодой господин Сюэ, пощадите… Что все это значит? — взмолился лучший плотник города И.  — Ваша беда в том, уважаемый, что вы достигли слишком больших успехов в своем мастерстве. Вверх вытянулись, аж на кончики пальцев встали. Превознесли себя своими умениями, работы все больше, ноги широко расставили, только в таком положении идти за жизнью не поспеваете. — Так что же, мне теперь халтурить? Или вовсе работу бросить? — возмутился мастер. — Ни в коем случае. Пока нам купальню не доделаете, ни-ни! — спохватился Сюэ Ян. — Ответ в Пути. Двигайтесь. Начните что-нибудь новое, то, что вам еще не знакомо.       Подслушав этот разговор, Ли Джинхэй крепко задумался. Он был лучшим убийцей во всей известной ему части Поднебесной. И да, он превозносил себя мысленно и гордился своими умениями, но толку? Дело это давно уже не приносило радости и былого волнения. Денег было столько, что он и за пять жизней не потратит, только вот уже не хотелось ему ни дев, ни вина, ни дорогого оружия, ни изысканной еды. Причем, уже давно. А вот что-то новое освоить — это мысль. Выполнит этот заказ и пойдет в ученики. К оружейникам, например. А что? Толк в этом он знает, знает какие недостатки и достоинства могут быть у клинков, какие потребности у тех, кому нужно оружие… Надо только побыстрее добыть голову Сюэ Яна и вернуться в Цзиньлинтай.       Ли Джинхэй знал множество способов убить человека незаметно. Для Сюэ Яна, который постоянно таскался по городу и рынку, он приготовил иглу, смазанную ядом. Он подойдет к нему в толпе и незаметно нанесет удар. Парень почувствует легкий укол, как будто комарик укусил. Выйдет с рынка, свернет на улицу, которая ведет к Школе, куда он стал регулярно ходить обедать, почувствует головокружение и упадет в обморок. Тут-то его и подхватит Ли Джинхэй. Подхватит и отведет в заранее снятый дом, чтобы дать водицы. С ядом, разумеется. И все. Останется аккуратно отрезать голову, чтобы не измазаться, наложить на нее заклятие сохранности, чтобы цянькунь не провоняла, да не испачкала, встать на меч и вернуться в Цзиньлинтай.       Он довольно хмыкнул и еще раз прокрутил в голове план. Посмотрелся в зеркало, погладил гладко выбритую щеку. Благодаря совершенствованию, в свои почти восемьдесят он выглядел лет на сорок, не больше, и женщины так и липли к нему. Поэтому для работы он пользовался гримом и кучей париков. Например, за Сюэ Яном следил то робкий, полноватый купец, то дряхлый нищий, то хмурый, побитый жизнью воин. ***       Сюэ Ян хлопнул плотника по плечу. — Ну, что, Гун-лаоши? Осталось совсем чуть-чуть доделать? —сказал он, любуясь почти законченной купальней. — Я вот думаю, может окно? Или к хуям, зачем лишние сквозняки? — Окно может и не надо, а вот приток и отток воздуха сделаем обязательно. Чтобы сырость не разводить, чтобы угара от очага не было, — сказал мастер. — Хм… И то верно. Ну что, я пошел, обед скоро. Вам что-нибудь с рынка принести?       Выслушав пожелания мастера, он быстрым шагом покинул похоронный дом. Вчерашний дождь закончился, выглянуло солнце, но лужи еще не успели просохнуть, и он весь сосредоточился на том, чтобы добраться до Школы, не изгваздавшись в грязи. Он тихо матерился себе под нос, пробираясь через рыночную толпу. Распугать бы всех Цзянцзаем, да нельзя.       Ли Джинхэй подобрался, когда из похоронного дома вышла знакомая фигура. Недаром сегодняшний день осветило яркое солнце — все шло по плану. Скоро он вернется в Цзиньлинтай, и у него начнется новая, интересная жизнь.