Конфеты для тебя

Чайный дом “Небесный лепесток”, Цзиньлинтай.

      Как и в прошлый раз, хозяйка “Небесного лепестка” долго вела Верховного заклинателя потайными ходами. Цзинь Гуаньяо с трудом скрывал волнение. Пусть он имел дело с лучшими из лучших, но с Сюэ Яном, как он убедился, ни в чем нельзя было быть уверенным.       Тот, кто принимал его, снова был в маске. Они поклонились друг другу, затем наемник подвел Мэн Яо к высокому столу, задрапированному алым шелком. Среди редких ваз, дорогих кинжалов, изящных вееров, на небольшом серебряном подносе покоилась голова Сюэ Яна. Вокруг обрубка шеи, на котором она стояла, тянулось кольцо запекшейся крови. Рядом дымилась курильница, сделанная в виде дракона. Ароматный дым шел из его пасти, запрокинутой к небу в беззвучном крике, и немного маскировал запах запекшейся крови и начинающегося тления. В клане убийц знали, как произвести впечатление на клиента. Плечи Мэн Яо расслабились, он разжал стиснутые зубы и еле слышно выдохнул. — Он умер от яда, даже не поняв, что случилось. Я взял на себя смелость обыскать его дом в поисках упомянутого вами темного артефакта, но его не было ни там, ни в  мешочке цянькунь. Нашлось только это, — сказал Ли Джинхэй и показал Верховному заклинателю шкатулку с парными кольцами.       Мэн Яо облизал пересохшие губы. Кольца хотелось вернуть, но они не входили в заказ, поэтому он не знал, что сказать наемному убийце. В голове раздался голос Сюэ Яна, цитирующий “Дао Дэ Цзин”: “Чем больше накопишь, тем больше потери. Только, помня о мере во всем, избежишь позора”.  Верховный заклинатель поджал губы, борясь с жадностью, но в конце концов просто кивнул. Мол, нашли и нашли, делайте с ними, что хотите. Доплачивать он не собирался, признаваться в том, что артефакт принадлежал ему, тоже не хотел. Ли Джинхэй довольно улыбнулся под своей маской. То, что кольца остались, было приятным подарком судьбы.       Верховный заклинатель наклонился к столу, вглядываясь в отрубленную голову. Теперь, когда все было позади, его укололо раскаяние. Все-таки Сюэ Ян был единственным человеком, который по-настоящему понимал его. Понимал, знал о нем все, и никогда не осуждал. Мэн Яо продолжал вглядываться в мертвое лицо. Он хорошо помнил, как эти потерявшие цвет губы постоянно растягивались в улыбке, как сверкали закрытые посеревшими веками глаза. Он посмотрел на едва заметную родинку возле уха и его губы дрогнули. Смешливого, готового на все друга больше нет. Ляньфан-цзюнь вцепился в перстень с гербом своего ордена. Он крутил его на пальце, пока эмоции не улеглись.“Сюэ Ян, ты сам во всем виноват. Не стоило угрожать мне смертью Лань Хуаня,” — Верховный заклинатель упрямо сжал губы и выпрямился. Оглянулся. Пока он рассматривал то, что осталось от его преступного друга, глава наемных убийц деликатно отошел. — Что с телом? — Я сжег его талисманом.       В порыве необъяснимой сентиментальности Мэн Яо задал следующий вопрос: — Я могу забрать голову с собой? То есть… Вы можете упаковать…       Ли Джинхэй тигриным движением поднялся из-за столика и медленно пошел к Верховному заклинателю… — Хотя, нет. Не надо. Сожгите ее, — одумался Мэн Яо. Зачем она ему? Вспоминать о временах, когда в ордене он был мальчиком на побегушках? Для этого ему хватит головы Не Минцзюэ.       Ли Джинхэй сел обратно.       Они устроились за низким столиком, и Мэн Яо достал из рукава мешочек цянькунь. Вынул из него огромный мешок золотых таэлей. Ничего, за Сюэ Яна не жалко отдать такие деньги. Считай, легко отделался. Слишком уж талантливым на убийства был его друг из Куйчжоу. И слишком много знал.       Когда с расчетами было покончено, Ли Джинхэй проводил Верховного заклинателя до двери.       На пороге Мэн Яо обернулся, бросил торжествующий взгляд на отрезанную голову и последовал к выходу вслед за ожидавшей его хозяйкой фальшивого чайного дома. 

В тот же день в городе И. 

      Сун Лань посмотрел на пустующие за столом места и вздохнул. Сюэ Ян исчез, но легче не стало, стало невыносимо.       Оставшись один, он испугался, что не справится с управлением орденом. Но и на первый, и на второй день все шло, как надо. В Школе откуда-то появлялась еда и чистая одежда, бумага и тушь у учеников не заканчивались, выгребная яма чистилась, двор подметался, а Ли Дон и Ван Юшенг охотно вели занятия, заменив Сяо Синчэня.       На третий день А-Цин принесла ему стопку исписанных листков. — Глава Сун, чуть не забыла. Ян-гэ наказал отдать тебе, если его не будет.       Сун Лань взял бумагу с такой брезгливостью, как будто бы А-Цин ему выпотрошенную змею на ужин принесла, не меньше. Прочитать написанное Сюэ Яном он решился только вечером, после чего всю ночь просидел без сна, борясь с противоречивыми чувствами.       На пронумерованных листах мелким, суетливым почерком были записаны поставщики еды, прачки, плотники, продавцы одежды и других товаров. Напротив каждого была указана заплаченная вперед сумма, а под именем — список товаров или услуг с ценами. “Глава Сун, никому не верь на слово и не полагайся на память. Каждый день пиши список того, что доставили в Школу, и что было сделано. Сверяйся с ценами, которые я написал, мы на них сошлись, не уступай ни цяня. Каждому продавцу заплачено за полгода вперед, но, если появятся новые ученики, деньги закончатся быстрее. Следи за остатком!”       Сун Лань взял следующий лист с наставлениями. “Не стесняйся брать деньги за ночные охоты. Во-первых, ордену нужно на что-то жить, во-вторых, люди тем больше ценят что-то, чем больше за это заплатили. Не роняй престиж ордена Дао!”       Далее целый лист посвящался А-Цин. Нужно отучить ее ругаться матом, говорить “жопа”, “наелась от пуза” и другие грубые слова. Вместо этого надо научить вести себя женственно и изящно. Сюэ Ян подчеркивал как важно вырастить ее приличной девушкой, чтобы поскорее спихнуть замуж. “Только за достойного человека, а то Сяо Синчэнь расстроится,” — было написано в конце.       “Не бери на себя слишком много, ищи помощников. Глава должен руководить, строить планы по развитию ордена и раздавать всем вдохновляющие пинки, а не бегать по двору с метлой, убирая мусор. Почаще читай “Дао Дэ Цзин”, дабы обрести душевное равновесие и не сойти с правильного пути на кривую дорожку. Хорошо ешь и высыпайся. Будь бдителен. Как только люди собираются компанией, начинаются разброд и интриги. Не позволяй никому думать, что оставишь в живых в ордене того, кто будет сеять смуту и подвергать твой авторитет сомнениям. Помни: лучше перебдеть, чем недобдеть и пропустить наемного убийцу, подосланного тем, кто хочет занять твое место…” Сун Лань прикрыл ладонью лицо, прочитав слова о наемном убийце. Потер лоб и продолжил чтение. “С детьми обращайся так же, как и со взрослыми. Не сюсюкай с ними, загружай работой и спрашивай строго. Добавь правило “кто не работает, тот не ест”, кажется, мы с А-Цин забыли его вписать. Детям нужен авторитет. И любовь, как подсказывает А-Чэнь. В общем, кнутом и пряником их, глава Сун…”       В голове не укладывалось, что убийца, уничтоживший храм Байсюэ, и человек, который все это написал, были одним лицом.       Приписка в конце добила: “Все-таки попрошу прощения за Байсюэ. Сяо Синчэнь сказал, что нужно поступать в соответствии со своей совестью и убеждениями, а там будь, что будет.”        Совесть? Убеждения? У Сюэ Яна? Но как не верить, когда вокруг — дела его рук. Двухэтажная школа, ученики, и даже стол, за которым сейчас сидел Сун Лань. Он еще раз посмотрел на листки с наставлениями. Искал в своем сердце ненависть и не находил ее. Только стыд за то, что мальчишка-сирота, выросший на улице, оказался гораздо умнее и мудрее его, воспитанного в заботе и внимании наставников. Сун Лань ненавидел себя за это. Он потерял сон, аппетит и начинал понимать, через что пришлось пройти Сяо Синчэню.

Тот же день, снова чайная “Небесный лепесток”.

      Ли Джинхэй смотрел вслед Верховному заклинателю, пока тот не скрылся за поворотом. Он еще несколько секунд прислушивался, затем расслабился, закрыл дверь и запечатал ее талисманами. — Ушел, — сказал Ли Джинхэй, и из-за ширмы тотчас появился Сяо Синчэнь.   — Давайте быстрее.        Они подошли к столу и потянули его края в разные стороны. Две половинки разошлись, открыв сидевшего под ним Сюэ Яна. Сяо Синчэнь едва успел снять с его головы заклятие неподвижности, как темный заклинатель вскочил и начал чихать. — Ап-чхи! А-а-ап-чхи! Гуевы благовония… Да еще мазь эта… — он с отвращением принюхался. — Тухлятиной отдает. Фу-у-у, думал с ума сойду, пока мелкий гаденыш сопел рядом. Ха-ха-ха, так хотелось пугнуть его, посмотреть на удивленную рожу. — Сюэ Ян рассмеялся и начал щупать свое лицо, покрытое гримом. — Да блять. Ощущение, будто меня пчелы покусали.       Сяо Синчэнь встревожился. — Болит? — Нет. Кожи не чувствую, как будто все опухло, — он пощипал себя за щеки. — Это скоро пройдет. Давай-ка сюда шею, — сказал Сяо Синчэнь и протянул к Сюэ Яну мокрое полотенце, но тот увернулся и побежал смотреться в зеркало. Грим накладывали уже после того, как он уселся на подушки, окруженный столами, и он не видел, во что его превратил Ли Джинхэй.  — Кольца ваши остались, — довольно сказал глава клана убийц. — Ляньфан-цзюнь решил не жадничать. — Отлично, — сказал Сюэ Ян, продолжая вертеться перед зеркалом. Он любовался мертвенным цветом лица, налепленной на шею “раной” и строил зверские рожицы, скалясь и обнажая клычки. — Я хорошо смотрелся? Ну, на столе на этом?       Он кивнул на приспособление. На самом деле это были два стола с полукруглыми вырезами по одной из сторон. Они смыкались вокруг шеи сидевшего человека. Серебряный поднос также состоял из двух половинок. Их края были неровными, поэтому место соединения выглядело, как часть узора, и было незаметно, когда половинки соединялись. Драпировки из шелка перекрывали стык столов, многочисленные предметы роскоши вокруг отвлекали внимание.  — Великолепно смотрелся. Слышал же, как Цзинь Гуаньяо тебя красивого упаковать просил? Хорошо, что передумал... не пришлось протыкать его мечом за то, что хотел украсть чужого мужа, — с очень серьезным видом сказал даос, поймав наконец своего беспокойного спутника на тропе самосовершенствования, и начав стирать с него грим.       Ли Джинхэй фыркнул, Сюэ Ян сверкнул глазами. — То есть ты согласен, что те поклоны… — вкрадчиво начал он, прижав к себе Сяо Синчэня.        По дороге в Цзиньлинтай они остановились передохнуть неподалеку от храма Гуаньди. Ли Джинхэй отправился туда, чтобы помолиться о победе в противостоянии с Верховным заклинателем, Сюэ Ян с Сяо Синчэнем увязались за ним. Навстречу им попалась свадебная процессия, и Сюэ Ян начал шутить, что его даоджан красивее невесты. Сяо Синчэнь сначала смущался и отнекивался, а потом сказал: “Хорошо. Раз так — женись на мне”. Сюэ Ян чуть челюсть не потерял, но слова запомнил. После того, как лао Ли помолился и отошел от алтаря, он потянул туда Сяо Синчэня, и они совершили три поклона. Вроде в шутку, подкалывая друг друга, но оба краснели при этом так, как будто бы им предстояла первая брачная ночь. — Да. Все так. Ты попался, Сюэ Ян, — сказал Сяо Синчэнь, бросив на свое чудо многообещающий взгляд и медленно проведя мокрым полотенцем по его губам. Сюэ Ян сглотнул и мысленно поблагодарил Мэн Яо за то, что вызвал в его даочжане ревность.       Ночевать они остались в “Небесном лепестке”. Ли Джинхэй открыл для них комнату рядом со своей. — Только сильно не шумите, дайте выспаться этому старику, — сказал он. — Можно подумать, Ли-лаоши забыл, как рисуются заглушающие талисманы, — съехидничал Сюэ Ян и закрыл дверь перед носом наемного убийцы.       Их комната была роскошной. Огромная кровать, ванна за расписной ширмой, кругом алые шелка, вазы и картины. Они прижались друг к другу и недоверчиво оглядывали это царство неги. — Бр-р-р, напоминает башню Кои, — поежился Сюэ Ян. — Угу, — сморщил нос Сяо Синчэнь.        Они разделись и залезли в горячую воду. Сначала сели друг против друга, но потом Сюэ Ян развернулся и привалился спиной к Сяо Синчэню, расположившись между его разведенных ног. Даос обнял его и уткнулся носом в макушку. Некоторое время они уютно молчали, расслабляясь в горячей воде.  — Интересно, как там Сун Лань… — сонно сказал Сюэ Ян. — Завтра узнаем, — так же сонно ответил Сяо Синчэнь.       Искупавшись, они забрались под одеяло. Сюэ Ян обнял Сяо Синчэня, уложил голову ему на грудь и для верности закинул ногу. Даос очень кстати любил спать на спине, поэтому Сюэ Ян всегда использовал его вместо подушки, а иногда и вместо матраса. Сяо Синчэнь прижал его к себе и погладил по голове. Через минуту оба сладко заснули.