Вспоминай

             — Ты напомнишь мне?       Какёину подумалось, что из него вышел бы отличный врач, и ему не пришлось бы стереотипно носить на своей шее стетоскоп. Зачем он ему, если облегчение, дрогнувшее где-то внутри Джотаро, ощущалось почти как собственное? Куджо обернулся, слабо улыбаясь, и впервые мягкий взгляд прочитать оказалось проще, чем детскую сказку о волшебных глупостях.       — Разреши обнять тебя.       В объятиях нет ничего страшного, сказал сам себе Какёин. По правде говоря, он надеялся, что Джотаро для начала расскажет какую-нибудь ерунду вроде их первого поцелуя или неловкого момента, когда они случайно взялись за руки и поняли, что созданы друг для друга. Но в том, чтобы пообниматься с другом пару секунд, не было ни капли постыдного удовольствия, поэтому Нориаки с готовностью шагнул навстречу Джотаро с видом, будто приступает к важному физическому упражнению по возвращению своей памяти.       Резкое приближение к другу всё-таки заставило его осечься, но Джотаро не дал ему отпрянуть, мягко подхватив за запястье сразу обеими руками. Было в этом жесте что-то настолько естественное, но нетипично нежно-бережливое, что Нориаки смог представить себя почти принцессой, а оскорбляться и не хотелось.       — Тебе нравится, когда я обнимаю тебя очень крепко. Иногда мне казалось, что я сломаю тебе позвоночник.       — Звучит не очень оптимистично, но я позволю.       Какёин всё-таки исправил себя, в объятиях много чего страшного, особенно когда тебя прижимает к себе Джотаро Куджо. Он едва мог сделать вдох, потерянно глядя в открытое окно, будто пытаясь найти в нём ответ на вопросы, которые прежде не задавал. Почему так уютно? Почему так знакомо? Почему в критической близости Джотаро пах не сигаретами, а сладкой гвоздикой?       Быть беззащитным, имея при себе сильный стенд, Какёину ещё никогда в жизни не грозило, да и стакан воды в старости он бы запросто принёс ему на длинных щупальцах, но почему-то Hierophant не рассказал ему, что тёплые руки, обвивающие лопатки и поясницы, это нечто большее, чем самообман длиною в семнадцать лет.       Разумеется, ему никто не был нужен. Никто из тех, кого он знал прежде.       — Всё в порядке? — не выпуская Какёина из хватки, осведомился Джотаро.       Нориаки кивнул, не желая отвечать вслух.       Глубокие воды, сдавливающие его тело во снах, оказались вовсе не океаном.       Возможно, Джотаро поцеловал его волосы. Какёин не мог сказать это с точностью, но сразу после слабо ткнувшегося в затылок носа Куджо отстранился, забрав за собой притягивающее тепло. Нориаки вновь стало неловко, и он замялся, не зная, куда деть себя.       — Не заставляй себя делать то, чего не хочешь, — Джотаро выудил из пачки одну из последних сигарет, выглядя настолько облегчённым и расслабленным, что Нориаки невольно пришло в голову идиотское сравнение с каким-то похабным фильмом, где здоровенный мужик, удовлетворив свои низменные потребности, чувствует одно лишь желание закурить или же свалить куда подальше, оставляя свою несчастную пассию рыдать на смятых простынях.       Но всё-таки отождествление Джотаро с потным мужланом низких моральных ценностей быстро погасло, не успев разгореться — друг попросту нервничал и искал, чем занять руки, рвущиеся обратно к нему, чтобы не отпускать подольше. Вполне себе по-рыцарски, приятное чувство смешалось с уколом разочарования, но Какёин ещё не был достаточно смелым, чтобы напрямую просить о таком.       Призванный путём обыкновенной привычки стенд плавно юркнул за дверь сторожить коридор, наивно полагая, что приближение какой-нибудь из медсестёр вынудит Джотаро выкинуть сигарету.       — Дело не в том, что я хочу. Мне… страшно, наверно? — Нориаки нахмурился со своих же слов. — Я без понятия, как это происходит у людей.       — Это я тоже уже слышал много раз, — Джотаро усмехнулся, не выпуская фильтр из зубов. — Ты стыдишься передо мною?       Какёин неловко склонил голову и, наспех проведя сеанс рефлексии, неохотно кивнул, будто признавать, что ему стыдно — ещё более стыдно. Когда выбираешься из стерильного инкубатора взрослым человеком, стыдно всё.       — Это мне должно быть неудобно, ты-то ничего не помнишь. А я тебя уже видел и таким, и другим, и вообще… — Джотаро сделал короткую паузу, чтобы затянуться своей лёгкой, почти «детской» сигаретой, — разным. Можно сказать, я видел тебя.       — Можно подумать, тебе бывает неловко, — практически проворчал Какёин, но в этот раз убегать подальше не стал: подтолкнув Джотаро плечом в плечо, сел рядом с ним на подоконник. Куджо послушно подвинулся и высунул руку с дымящейся сигаретой за окно.       — Вообще-то, ты первым на меня набросился, я чуть не помер со стыда.       — Врёшь, — Нориаки с ужасом посмотрел на ухмыляющегося Куджо.       — Все тогда решили, что я сгорел заживо, вот ты и…       — Всё, замолчи, — Какёин ткнул локтем развеселившегося Джотаро.       Слёзы Куджо видела одна лишь уборщица и наверняка кто-то из персонала, отвлёкшегося от раненого Нориаки на возмутительную гневную тираду. Когда Какёин только узнал об этом маленьком эпизоде, шустро проскочившим мимо него, то ощутил угрызения совести за неуместное желание хоть одним глазком взглянуть на друга, понизившего градус своей невозмутимости до той отметки, когда трогательное беспокойство смогло взять верх и стать очевидным для тех, кто оказался случайным свидетелем.       Но вряд ли заплаканные, полные отчаяния глаза смогли бы подарить такое же спокойствие, как те, что смотрели на Нориаки сейчас: уверенные, они излучали ту твёрдость характера Джотаро, за которую и сам Какёин однажды без сомнений прыгнул в последний вагон поезда, увёзшего их туда, откуда они вернулись победителями.       — Может, мне просто не суждено вспоминать радостные моменты? — из усмешки пропала грусть. — Будто и не проживал их. Знаешь, мне кажется, сегодня я всё равно стал немного ближе к ним, потому что вижу последствия тех дней. Какими бы странными они ни были.       Джотаро затушил окурок об голубой фасад больницы, оставляя на нём грязное пятно пепла и ещё более некультурно разжал пальцы, отведя взгляд от травы лишь когда оставшийся одиноким фильтр скрылся в зелени двора. В руку Какёина легла маленькая фотокарточка — одно из немногих доказательств всех рассказов.       — Мы выглядим счастливо, — улыбчивые лица всей команды неподвижно застыли на фотографии, но нечто, подозрительно напоминающее приближающееся желание всплакнуть, всё равно настигло Нориаки. — Я уж подумал, что мы постоянно сражались.       — Через несколько часов тебя увезли в больницу, — хмуро сказал Джотаро, вернув себе снимок. — А потом опять.       Какёин неловко отвернулся. В его глазах он сам себе виделся слабейшим, пусть Куджо и утверждал обратное.       Hierophant, мягко излучая потусторонний изумрудный свет, вплыл обратно в палату, но Нориаки не торопился его прятать, приспуская вожжи контроля и разрешая ему ошиваться по помещению так, как тому заблагорассудится. Но своевольный стенд не горел желанием прогуливаться промеж раскладного стула и койки, он внимательно уставился на Джотаро, как проголодавшийся пёс на своего хозяина, стоило ему услышать звук падающего в тарелку корма.       — Можешь призвать Star Platinum, пожалуйста?       Внушительных размеров стенд без лишних вопросов возник рядом с хозяином, с суровым видом обводя палату пустым взглядом. Привычно искал, кого сокрушить мощным ударом, раз уж он понадобился, но поблизости не было никого, кто мог бы привлечь его внимание. Никого, кроме Hierophant`а, несмело подавшегося в его сторону.       — Забавно, — Какёин впервые видел свой стенд таким. Улыбаться он не умел, но языком тела владел прекрасно: склонённая голова, гибкие руки, на один миг метнувшиеся навстречу Star Platinum, да и трепет, принадлежавший воплощению его души, передался и Нориаки. — Он вас помнит, я это чувствую.       — Ну и ну.       Стенд Джотаро моментально смягчился. Это почти наверняка можно было назвать радостью встречи. Они как маленькие дети таращились друг на друга, боясь заговорить, пока Star Platinum наконец не взялся за юркую зелёную ладонь, утаскивая за ней и всего своего старого приятеля.       — Как он себя чувствует?       Джотаро только мельком взглянул на пытающихся сплавиться путём почти болезненных объятий стенды. Он обдумывал свой ответ куда тщательнее, чем это было необходимо, но в итоге ответил просто:       — Очень скучал.       Какёин рефлекторно сцепил руки в замок на своём животе, будто тёплое волнение, начавшее своё путешествие от желудка до сердца, можно было потрогать физически, вытащить и поиграться с ним, изучить, что это за штука такая, что заставляет его кровь бежать быстрее.       — Я не знал, что люди чувствуют такое, — практически самому себе сказал Какёин. — Hierophant знает чуть больше меня, — на макушку легла невидимая тяжесть чужого подбородка, и сил смущаться у Нориаки не осталось — его стенд был запредельно доволен, сопротивляться этому было невозможно.       — Это мелочи.       — О чём ты? — неуверенно попытался уточнить Какёин, заранее зная ответ, но абсолютно уверенный в том, что Джотаро о таких вещах говорить вслух не станет.       Тот и не стал — просто пожал плечами, но былое равнодушие сменилось чем-то, что подозрительно напоминало коварство. Нориаки замер, сгорая под прищуром беззвучно смеющихся глаз, гадая, что может выкинуть Джотаро, и совершенно по-девчачьи взвизгнул от неожиданности, подпрыгивая на подоконнике, когда его шею укусило нечто, чего на ней не было.       Иногда ниточки из швов на его форме вылезали, а обрезать их было лень, и Какёин истерически дрыгал ногой каждый раз, когда они прикасались к его голой щиколотке, будучи абсолютно уверенным, что его атакует невесть откуда взявшаяся чёрная вдова. Привыкнуть к этому было невозможно, но это было знакомо и не ново, а вот к кусачим поцелуям на шее жизнь его не готовила, и он рефлекторно пару раз ударил себя по шее, пытаясь смахнуть внезапное ощущение какой-то неведомой хрени.       — Джотаро, блять, — невежливо выругался Какёин, когда до него дошла суть происходящего, — предупреждать нужно, я чуть не обосрался.       В любой другой ситуации Джотаро, возможно, даже рассмеялся бы, но он продолжал внимательно следить за реакцией Нориаки, пока тот в полной мере не понял, что чувствует.       — Вот чёрт, — выдохнул наконец Какёин, откинувшись спиной на закрытую створку.       Star Platinum целовал его стенд не деликатно и совсем не робко, как может себе позволить только тот, кто делал это не единожды. Уверенности захвата, движений невидимых губ и веселящегося виновника безобразия было достаточно, чтобы умереть прямо здесь и сейчас.       — Перестань, — сквозь прижатые к лицу ладони пробормотал Какёин.       — Брось, мы всё-таки… не чужие друг другу.       — Именно поэтому мне и стыдно, — Джотаро хмыкнул в ответ на ворчливое замечание.       — Я тебя даже не касаюсь, успокойся.       Какёин ни разу не поднял голову, продолжая с увлечением рассматривать свои пальцы вплотную. Он внезапно почувствовал себя мальчишкой, к которому пришёл друг с неприличной кассетой, отрытой на самых дальних полках чердака, чтобы показать, какие бывают развлечения у взрослых помимо вечернего бокала пива у телевизора. Ошеломляюще стыдно, но слишком интересно, чтобы отозвать свой стенд и прекратить знакомство. Не с Джотаро или его Star Platinum, наоборот, именно они знакомили его с самим собой, а Какёину оставалось гадать: то ли он был таким откровенным, прямо говоря Куджо о том, чего хочет, то ли его понимали без слов.       Картина, как место стендов заменяют они сами, предстала перед Нориаки слишком ярко, и он обречённо уронил руки на колени. В детстве, несмотря на предупреждения матери, он частенько рвался к раскалённой духовке, сходу суя туда любопытный нос. Но даже тот жар, обдающий лицо, не сравнится с тем, какой пожар устроила прилившая к щекам кровь сейчас.       — Извини, — Джотаро всё-таки уколола тонкая иголочка вины, пока он наблюдал за метаниями друга средь двух состояний абсолютной эйфории и полной разбитости. Star Platinum растворился в воздухе, и Hierophant последовал примеру хозяина, с немым вопросом уставившись на Куджо. — Я поторопился. Ты не был таким стеснительным.       — Это потому что тогда я сам этого захотел, — безобидное ворчание Какёина повисло между ними большой неловкостью. Тень тоски в аквамариновых глазах тут же захотелось перекинуть в ту часть памяти, что стёрта, чтобы никогда не вспоминать, что он — её причина. — Просто предупреди в следующий раз, ладно? — попытался сгладить углы Нориаки.       — Конечно. Мне… проводить тебя?       Какёин удручённо кивнул и спрыгнул с высокого подоконника. Шли не спеша и молча, позволяя пространству между ними то сокращаться, чтобы почти столкнуться плечами, то, наоборот, отдаляться, когда чрезмерная близость начинала казаться странной для того положения вещей, в котором они оказались.       В предложение Джотаро входила прогулка до палаты Какёина и ничего более, но тот всё равно зашёл вместе с ним.       — Тебя скоро выписывают, — не вопросительно, а утвердительно сказал Куджо. У Нориаки мелькали подозрения, что лечащий врач рассказывает его другу даже больше, чем ему.       — А ты?       — Уже. В первый же день, если честно.       Какёин понятливо кивнул и ничего более спрашивать не стал, заранее зная все ответы.       — Мы ведь теперь учимся вместе.       — Джотаро.       — Да?       — Всё в порядке. Перестань так нервничать, это заразно, знаешь ли.       — Вообще-то, ты первым начал капризничать.       — Вот как.       — Ага.       — Всё, проваливай, — Какёин подтолкнул прячущего улыбку Джотаро к двери.       — Я не договорил, — Куджо перехватил руку Нориаки. — Ты ведь позволишь провожать тебя со школы?       — Как будто я могу тебе запретить.       — Можешь, — серьёзно кивнул Джотаро, и напускную обиду Какёина как ветром сдуло.       Будь Нориаки на голову выше, они бы почти соприкасались кончиками носов. Но Джотаро вместе с богатой родословной передался и поразительный рост, с высоты которого Какёин наверняка казался до смешного маленьким. Он резко вскинул голову, едва не съездив Куджо по подбородку. Слишком близко и слишком напряжённо, на ум приходили только глупые сравнения с жалкими мелодрамами про бывших, так и не разрешивших всех вопросов друг между другом.       Отличие лишь в том, что Джотаро с ним никогда не расставался, а Какёин с ним никогда не встречался.       — Star Platinum сегодня буквально вылизал мою душу, — Нориаки поднял бровь в недоумении. — Обычно всё происходит в другом порядке, но я вроде как даже не против.       — Отлично.       — Джотаро, кстати, — Какёин окликнул его на пороге. — Тот пёс, Игги. Он ведь любит кофейную жвачку, не так ли?       Настолько искренних улыбок ему ещё никогда не посвящали.