Три месяца до лета

Мелкая жаркая дрожь пробирает до кончиков пальцев. Раньше Володя не испытывал его подобным образом, но он точно знает название этого чувства. Счастье. Точное и абсолютное. Они лежат на сцене, казалось, намертво прилипнув друг к другу нагими телами. Володя слегка прикрыт белоснежной рубашкой Юры и изо всех сил жмётся к нему, пытаясь отдать все своё тепло. Тот запускает тонкие пальцы в его волосы и с лёгким нажимом массируют макушку. — Я так люблю тебя. — Володя жмуриться и плавится от этих слов и касаний. Перед глазами вспыхивает картинка, слышатся хаотичные тонкие звуки клавиш, которые Юра умудрялся нажимать в порыве страсти. Однако в голову продолжают лезть тревожные мысли. — Уверен? — В чем? — Во всем. В том, что действительно любишь, что не жалеешь о том, что только что произошло, что это не закончится вместе со сменой. — Володя шумно вздохнул — для меня это важно. Юра сел и прикрыл руками обнаженную грудь. Он немного прищурился, стараясь как можно лучше разглядеть в темноте Володино лицо. — Послушай. Я — взрослый человек и если я решаю занятся с кем-то сексом — хорошо думаю, прежде чем сделать это тем более, если точно знаю, что буду первым у партнёра. У Володи немного краснеют уши. Юре этого не видно, но Воллодя чувствует ужасное смущение и опускает темноволосую голову. — Единственное, что меня волнует — это чтобы ты не пожалел. Чтобы ты понял для себя, правильным ли был твой выбор. Володя промолчал. Он лишь осторожно забрался сверху и устроился на бедрах старшего так же, как делал это впервые под ивой. Задержался у его губ и прошептал, обжигая их своим дыханием: — Как ты можешь говорить такое? — и прильнул к его губам в нежнейшем поцелуе, повторяя тот же вопрос, но уже на языке тела. Этот жест, пускай уже проделанный Володей ранее — ощущался совсем по-другому. Сейчас оба были полностью обнажены и ничего больше не препятствовало двум уталившим жажду юношам и их телам согревать друг друга этим любовным жаром. Володина сущность трепетала от одной только мысли о том, как это выглядит со стороны: они — словно древнегреческой бог и смертный юноша, что предались страсти у подножия Олимпа: Замолкло все. И в сумраке ночном Один лишь лейтмотив — Мой томный, нежный стон. В твоих глазах безудержно желанье Одна молитва лишь — то губ твоих касанье. — шепчет он, закрывая глаза. Юра смотрит на него, широко распахнув глаза. — Это… Что?.. — Мои стихи. Жаль записать негде — Володя немного краснеет и улыбается, не открывая глаз. — Ты… Это только что. соченил? — Странно, не правда ли? Я просто думаю рифмами. Сам не знаю, как так получается. — Юра продолжает молчать, то ли шокировано, то ли восхищённо уставивоись на новоиспечённого любовника. — Дрожь в пальцах — не проблема, не беда. Я поцелуем излечить сумею. Ты только к клавишам скорее прикоснись, Я с музыкой тот час же посмелею. Наполни звуками ты пустоту души, Чтоб тронуть лёд напуганного сердца. Тогда, как в кинозале будет ни души — Я поцелуем отблагодарить сумею. Ты не рабей, Не будь как я чудак, Боящийся, что руки дрогнут от касаний. Возьми себе мой холод и свой жар, Чтоб воплотить всё в музыке желаний Он улыбнулся: — Это из моего цикла, посвященного тебе. Нового. Их у меня ещё несколько — он смущённо отвёл взгляд. В ответ Юра резко притягивает его к себе за шею и вовлекает в поцелуй настолько нежный и жаркий одновременно, что у Володи закружилась голова. — Я так люблю тебя, Володенька!..- горячо шепчет и Володе кажется, что от переизбытка эмоций у него на глаза навернулись слёзы. До этого он ни разу не видел, как плачет Юра. Только слышал и в сердцах жаждал поприсутствовать при этом, но понял, что именно здесь и сейчас ему меньше всего хочется, чтобы Юрочка плакал. — И я теьях люблю…- шепчет, смеясь в поцелуй. Он не помнил, когда в последний раз был так счастлив. *** Репетиция в тот день тянулась как притарно-сладкая, черезмерно липкая жвачка — долго и нудно. Он еле высиживал за столом, подперая голову рукой, чтобы не уронить ее и не отключится, пока Полина, притворно-старческим голосом уже сотный раз повторяла одну и ту же реплику о том что: «подарок получит благовоспитанный мальчик Миня, который лучше всех благодаря своему тактичному молчанию.» — Поля… — Юра осёкся и Володя мысленно дополнил его фразу довольно крепким выражением, которое пришлось сдержать в силу педагогической этики, но которое так и вертелось у него на языке. Володя это чувствовал. — Сколько раз повторить? Ты играешь не дряхлую деревенскую бабку, а немного надменную пожелую даму, у которой после шестидесяти жизнь только начинается. Поработай с этим, пожалуйста. — худ.рук тяжело перевел дыхание и похлопал в ладоши: — Ко всем остальным вопросов нет, можете быть свободны, завтра на это же время. Выходя, не как обычно, самым последним, а вместе со всеми театралами — немного задержался рядом с Володей и прошептал на ухо: — Через двадцать минут на нашем месте. С Ирой я договорился — и вышел прежде чем Володя успел ответить. *** Как добраться к иве по суше — без вовлечения лодки, Юра рассказал на обратном пути после их первых посиделок там. Володя быстро все схватил и окрылённый чувствами и пониманием, что означало это самое «на нашем месте"(на Юрином языке это значило — «хочу побыть с тобой наедине») помчался и оказался там быстрее возлюбленного. Переняв Юрину привычку, он снял кросовки и оставил их на траве. Стал обходить раскидистое дерево вокруг. Кора толстая, орехово-коричневая и ширшавая. Володя обошел иву вокруг ещё несколько раз, прежде чем его взгляд зацепился за что-то непонятное. Чуть ниже уровня глаз на коре было что-то вырезано, но он никак не мог понять что именно. Он присел и прищурился: На коре, скорее всего не один десяток лет назад, ибо надпись, почерневшую и размякшую едва можно было рассмотреть — похоже, пирачинным ножиком было вырезано: Ю+В «Юля + Витя? Юра + Вика? Владлен + Юнона?!..» — он судорожно перебрал в голове все комбинации имён на «Ю» и «В», которые только знал, осторожно проводя пальцами по вырезаному на коре сердцу. — Юра + Володя — послышался голос сзади и Володя повернулся, непрнемающе уставившись на Юру, что стоял за его спиной с маленькой пластиковой лопаткой в руках. — То есть?.. — Я хотел показать тебе это и,. ещё кое-что… Володя ничего не понимал. Откуда здесь надпись «Юра + Володя», да ещё и такая древняя? Почему Юра так уверен, что эти буквы именно это и значат? И зачем ему лопатка? Тем временем Конев присел на корточки и стал сосредоточенно раскапывать клачок земли прямо под надписью, который трава будто специально обходила стороной. Володя просто молча стоял и наблюдал за этим, пока из-под земли не показалась металлическая крышка. — Что это такое?..- ошарашенно спрашивает, присаживаясь рядом, чтобы лучше все рассмотреть. — Капсула времени. — отвечает Конев — нашел и раскопал вместе с этим местом в последнюю смену — с этими словами он снимает уже порядком поржавевшую кришку и взору Володи открывается содержимое: Тетрадь, со старой потёртой обложкой, сложенный в несколько раз, такой же тетрадный лист, скрученная и уже сотню раз завявшая, как понял Володя — водяная лилия и два, связанных между собой алых ласкутка. Володя осторожно взял их в руки и рассмотрел: один был обсолютно чист, а второй полностью исписан фразами: «нашему пианисту» «спасибо за лучшую смену» и вдобавок он был чуть рваный скраю. — Пионерские галстуки — догадался Володя. — Лагерь ещё при союзе построили. Он раньше носил имя пионера-героя Зины Портновой. Ему повезло — после развала не забросили, а просто пионеров снесли и отремонтировали. Но это ещё не самое интересное. — он берет в руки лист и разворачивает его. Изнутри он был расчерчен от руки, не очень ровным нотным станом и расписан такими же, не очень ровным нотами. Володя перевел взгляд чуть выше, где значилось: «П.И.Ч. «Колыбельная"" — Петр Ильич Чайковский…- шокировано озвучил Володя. — Колыбельная. — закончил за него Юра. — Но и это ещё не всё — продолжил он не дожидаясь, пока Володя придет в себя и открыл старую тетрадь. На первой странице значилось ФИО владельца. Видимо на случай, если тетрадь потеряется. — Давыдов Владимир Львович — ошарашенно проговорил Володя. Дальше на странице значилось: «СЦЕНАРИЙ», а на последующих были расписаны реплики персонажей и заметки того самого Владимира Давыдова, который, как понял Володя, был вожатым и также, как сейчас Юра — заправлял театральным кружком. — Но… Как такое возможно?.. Это… Просто физически не может быть моя тетрадь! — На даты посмотри — Юра кивнул в сторону написанного. Действительно — каждая запись начиналась с новой страницы и жирной даты, наведенной несколько раз сверху на полях. — Июль 1986… — пробормотал Володя. Но этого быть не может! Меня тогда даже в планах не было и тут он резко расхохотался. — Я тебе большое скажу! — Юра явно разделял его веселье. Он взял в руки исписанный красный галстук и повернув его противоположной строной прочитал: — Юра Конев. Вторая смена 1986 год! — тем временем Володя продолжил листать тетрадь и бормотать себе под нос: — Это что же получается?..- в тетради все было расписано точно так же, как и в их с Юрой сценарии, разве что сюжет другой. На одной из страниц, рядом с репликами гестаповца Краузе он увидел написанное карандашом: — Юрчка! — прочитал в голос и нежно заулыбался одному только этому слову. — теперь буду только так тебя называть! Его Юрчка ответил такой же нежной улыбкой: — Читай-читай дальше. На соседней странице, тоже на полях увидел написанные двумя разными почерками строки: Желаю тебе закончить МГИМО и уехать в Америку. Желаю тебе поступить в консерваторию и стать пианистом. Чтобы не случилось, не потеряйте друг друга Чтобы не случилось, не потеряйте себя Володя дочитывает эти строки с несходящей с лица улыбкой. — Я не знаю, кем были эти люди — подаёт голос Юра, не в силах выпустить из рук красные галстуки — но они любили друг друга. И с тех пор, как я встретил тебя — не мог перестать думать об этой находке. Мне казалось, что это точно как-то связано с нами и что не прощу себе если упущу тебя… Володя улыбается нежнее некуда: — Я не знаю, кем были эти люди, но это потрясающий повод узнать, как думаешь?)