Три месяца до лета

— Где думаешь начать искать? — они идут в ногу в непонятном Володе направлении. Юра опять отпросил его с тихого часа и он прекрасно понимал, зачем. — В лагерьном архиве. — отвечает тот и трясет ключами перед глазами младшего. — Как ты их достал? — Стащил — просто отвечает, и тут же ловит на себе сначала обескураженный, а после осуждающий взгляд — лааадно. Слёзно вымолил у Ольги Леонидовны. Они подходят к маленькому одноэтажному зданию библиотеки и проходят внутрь. Там пахнет пылью и старой мебелью, слышится шуршание страниц нескольких читавших за длинным столом у стелажа девчонок. Все они синхронно подняли глаза на Юрия Ильича, тот же, в своей привычной манере одарил их обольстительной улыбкой. Раньше Володе и в голову бы не пришло ревновать, но после всего что между ними произошло… В любом случае, совсем скоро дамы скрылись из виду и перед глазами показалась огромная металлическая дверь с красной надписью «АХРХИВ». С этого момента Володя решил, что в обиженного любовника поиграет позже. Внутри было настолько пыльно, что казалось, в архиве не убирали с самого основания лагеря. Юра, будучи восприимчивым не только к цветению, но и к пыли — несколько раз подряд громко чихнул, прикрывая рот локтем. Володя в этот момент осторожно захлопнул дверь и от того, насколько мило выглядело выше описанное — тихо хихикнул и осторожно дотронулся до темных волос, медленно проводя по ним пальцами. Юра тут же замер и стал наблюдать за его движениями с несходящей с лица улыбкой. После осторожно взял переберавшие его пряди пальцы в свои и поднес к своим губам, оставляя на них несколько невесомых поцелуев. От этого действия все Володино существо вздрогнуло. Тело от головы до пят покрылось мурашками и он замер, не в силах сделать и шагу. Конев тем временем плавно наклонился к его губам и накрыл их долгим, нежным поцелуем. Володя осилил хватку на шее, тем самым продвинувшись почти вплотную и тихо томно выдохнул в любимые губы. Они замерли в этом положении ещё на несколько секунд, прежде чем Юра прошептал: — Времени мало… Нужно ещё найти информацию. *** — Иванов, Иващенко, Ильинский — ре-бимоль третьей октавы — Йолошев, Йордан, Йонгель — Соль, на котаву выше. Володя сидит на полу у фортепиано в кинозале, пока Юра пытается придумать хоть что-нибудь для аккомпанемента и листает списки пионеров за лето восемьдесят шестого, которые вчера они с горем-пополам откопали в архиве. В конце концов Юра роняет руки на клавиши и те издают громкий какофоничный звук. — Ничего у меня не получается! — он запрокидывает голову назад и притворно хнычет — я безда-а-арность! Володя молча закрывает журнал и подходит сзади. Он обнимает сидящего за инструментом Юру со спины, вновь опускаясь на колени и прижимается к ней щекой. — Вы глубоко заблуждаетесь, маэстро. — шепчет и чувствует как пианист начинает дрожать. — вы — мой любимый композитор. Вы не можете быть бездарностью, просто не можете. — Увы… Только ваш, мсье. — Юра тяжело вздыхает и медленно поворачивается, опускаясь к Володе. — Идите сюда. — Володя притягивает его в свои объятья. Потяжелевшая словно от мыслей голова Юры опускается на его грудь и он закрывает глаза. Володя утыкается носом в его макушку и начинает часто и нежно ее целовать. И не было в этот момент ничего больше. Только они — поэт и музыкант в этом крохотном храме искусства, согревающиеся в объятиях друг друга. И только Володя думал потянутся за таким желанным поцелуем, как дверь скрипнула и с порога спросили: — Извините, а где… — в проеме появилась невысокая, но тонкая женская фигура. Лицо, с и без того большими голубыми глазами побледнело и она застыла на месте, как венецианская живая статуя. Юноши в долю секунды оторвались друг от друга, оказавшись в полуметре. Володя испуганно бегает по её напуганному выражению и всё, что может выговорить: — Маша. — белые, такие же как кожа губы тихо проговаривают имя. Володя не знал, почему назвал ее «Маша», а не «Мария», ведь не смотря на довольно девечье телосложение было понятно, что она много старше обеих парней. И почему именно Маша? Почему не Лиля? Света? Было ощущение, что Володя с самого начала знал, что женщине принадлежит именно это имя, и судя по реакции — не ошибся. — Володя?.! — она словно стала ещё выше и тоньше прежнего, когда проговорила ЕГО имя. Осторожно потянула за ручку и дверь кинозала тихо захлопнулась. Тяжело перевела дыхание и сделала несколько неуверенных шагов в сторону сцены, внимательно разглядывая Конева и Давыдова на ней. — Пожалуйста — Юра расправил плечи и смотрел на Машу немного холодно и свысока, но в его глазах можно было разглядеть мольбу — не говорите никому о том что видели. Повисла долгая, кромешная тишина. Володе казалось, что даже воздух вокруг от нее стал тяжёлым. — Как тебя зовут?.. — обратилась к Юре. Голос был неестественно низким и хриплым, Володя понял — от испуга и, скорее всего, поступивших к горлу слез. — Юра. — отрезает он. Женщина нервно сглотнула, переводя взгляд то на Юру, то на Володю так, будто они были привидениями и с непонятным, то ли всхлипом, то ли стоном опустилась на пол, по-детски обхватив колени. — Вы в порядке? — испуганно спросил Воллодя и тут же оказался рядом с ней. Юра, более сдержанно сделал тоже самое и положил руку ей на плечо. — Я никому ничего не скажу — Володя узнал дрожь в голосе и понял, что Маша сейчас расплачется — не хочу повторять свою ошибку. Она смотрела куда-то в пустоту, словно не слыша слов и не чувствуя прикосновений. Было ощущение, что она говорит это сама себе в припадке галлюцинаций. — Вам нужно выпить. — констатировал Юра и прежде чем Володя успел его остановить, преказал: — Будь здесь и смотри, чтобы никто не вошел. Я сейчас вернусь. Вернулся он в широкой черной толстовке поверх рубашки и достал из-под нее флягу с чем-то крепким. Володя не стал спрашивать, откуда выпивка, знал, что Женя — Юрин сосед по комнате, иногда оставляет в вожатской заначки «для особых случаев» Юра открыл флягу и протянул Маше. По характерному резкому запаху стало понятно, что внутри коньяк. Та без лишних слов взяла ее из рук вожатого и, запрокинув голову, сделала несколько глотков подряд. Поморщившись от жгучего ощущения в горле она выровнялась. — Тридцать три года назад, когда этот лагерь ещё был пионерским — начала она и у обеих сложилось впечатление, что она знает что-то о людях, которых они ищут, поэтому устроились поудобнее и прислушались — я приехала сюда в свою последнюю смену. До этого, четыре года подряд я попадала в один отряд с парнем, которого звали Юра — она перевела взгляд на «современного» Юру, а после на Володю — ему шестнадцать было. Приблизительно того же возраста, что ты. На пару месяцев меня старше и ну очень сильно похож на твоего… — она замялась, подбирая слова — друга. — В ту же смену к нам приехал новый вожатый. — она не успела договорить. — Володя… — синхронно проговорили юноши. Сомнений не осталось. Маша говорит о владельцах капсулы времени, однако пока об этой находке решили не упоминать. Маша кивнула. — В него были влюблены все девочки лагеря. И я в том числе. Но он очень сильно сдружился с. тем Юрой. Он ему в театральном кпужке помогал, везде ходили вместе, меня это раздражало и я начала за ними следить. — она громко всхлипнула и отпила ещё немного из фляги. — И. однажды ночью я пошла за ними сюда. И увидела… — голос у нее сел и она стала говорить шепотом — как они целовались на сцене. — и тут уже действительно залилась слезами. Володя без лишних слов обнял её, затем Юра и она стала плакать уже старшему в плечо. — они умоляли меня не говорить никому. Клялись, что больше ни на шаг друг к другу не подойдут… Но. я же упрямая. Я же донесла. Пауза, сопровождаемая только Машинами рыданиями, продлилась слишком долго. Володя не выдержал и осторожно спросил: — Где они сейчас?.. — Машу начала бить дрожь и снова перебивать рыдания. Володя уж думал, что она не сможет ответить, но вдруг услышал хриплое, загробное: — Мертвы. Оба. Приехала комиссия, милиция, их допрашивали. В итоге Володю упекли в психиатрию. Вожатая, которая с ним в паре работала — тоже москвичка, его подруга, потом рассказала мне, что он не выдержал лечения и скончался. Меня начала грызть совесть. Я написала об этом Юре. Позже узнала, что он покончил с собой. Маша опять заливается слезами. — Вы… Так сильно на них похожи… Простите меня ради бога… — Юра несколько минут успокаивающе гладит ее по голове, а после спрашивает: — Тише, тише… Скажите только. вы знаете, где их могилы?