Chapter 1
5 июля 2022 г., 23:03
-
windows down, heater on, big bolts of lightning hanging low over the coast, everyone's convinced It's a government drone or an alien spaceship either way, we're not alone i'll find a new place to be from
-
Искать и спасать своих друзей ощущается так, будто это вплетено в генетический код Эл. Это то, к чему она готова и что-то, что она никогда не перестанет делать и за что не перестанет бороться. Эл их герой. Уилл сказал, что Майк это сердце. Но она может поклясться, что в их компании сердец должно быть два, ведь если нет, то кто же тогда Макс? Макс - это душа. Если Майк это сердце, тогда она точно должна быть душой, потому что Макс это мягкий стук где-то рядом с ухом Эл, теплое и ленивое пробуждение в ее кровати вместе с разбросанными по простыням комиксами. Это ощущение близости рядом со своей лучшей подругой, когда тебе пятнадцать, и ты осознаешь, как сильно сердце может любить. И Эл любит, сильно, но не достаточно. Недостаточно, чтобы спасти ее и быть тем самым героем, в котором Макс так нуждалась. Эл, сидя рядом с Макс, запинается при чтении из-за своих мыслей. Сегодня она читает графическую зомби-новеллу, ту самую, что рыжая девушка так сильно хотела показать ей, когда вокруг было только солнце, запах белья и ослепляющая улыбка Макс. В ней так много трубок, трубок и проводов, и еще эти пластиковые пакеты, наполненные жидкостью. Лукас сказал, все это сохраняет ей жизнь. Но Эл временами не может смотреть на все эти больничные приспособления. И ей страшно даже попробовать сесть ближе, рядом с Макс, положить голову ей на плечо, как она делала раньше столько раз, потому что впервые с их первой встречи Максин выглядит такой маленькой. Вместо этого Эл касается кончиков ее пальцев, совсем немного выглядывающих из-под гипса, и пытается сосредоточиться на ощущении, возвращаясь обратно к чтению. Сегодня ее день с Макс. У них есть график Макс, как Дастин его называет. Пятницы это ее дни, Эл это устраивает. Робин подбрасывает ее сюда по утрам по пути на работу, и у нее всегда играет музыка, которая действительно нравится Эл. А после Джойс забирает ее по окончанию часов посещения. Эл находится здесь каждый разрешенный час, даже каждую секунду. Она старается принести с собой каждый комикс, который они с Лукасом еще не успели прочесть здесь. Некоторые из них новые, а некоторые Лукас настоял отложить до времен, когда Макс проснется и сможет сама целиком ознакомиться с ними. Эл соглашается на это. Потому что Макс должна проснуться, она обязана. Эл страшно, что может произойти с ней и ее сердцем, если Макс все же не очнется. Некоторые слова в комиксах очень большие, больше чем Эл когда-либо видела, и она теряется, ей приходится читать их снова и снова, но все равно кажется, будто она произносит их не верно. Не достаточно верно для Макс. У Лукаса лучше с произношением, но в какой-то из дней он говорит ей, что в ее неверных словах нет ничего страшного, ведь Макс просто приятно слышать звук ее голоса и этого достаточно. Эл надеется, что это так. Она надеется, что всего, что она сделала, было достаточно. “Роуз, сразившись за клад, преодолевает очередной уступ.” Произносит Эл, читая комикс. Как и всегда, она быстро поднимает взгляд, вдруг Макс проснулась и нежно улыбается ей, будто бы Эл применила магию для ее пробуждения. Она не очнулась. Эл возвращает взгляд обратно на страницу, делая вид, что это не разбило ее и боль не поглотила с головой. “То, что она нашла было просто н-“ Эл чуть наклонила голову, поднося комикс ближе к лицу, стараясь прочесть новое для нее слово. “Не..вабразимо”. Нет, она покачала головой, легко вздохнув. Вряд ли это верно. Оно не звучит как верное. И как раз перед тем, как слезы разочарования начали собираться в уголках глаз, разрушая всю историю для Макс, за спиной послышался чей-то голос. “Невообразимо.” Медсестра виновато улыбнулась в ответ на расширившиеся глаза Эл, обходя кровать Максин, чтобы поменять эти трубочки, и провода, и пакетик с жидкостью, которая переливалась при покачивании пакета. Эл осторожно наблюдала за ней, но все же слабо улыбнулась в ответ уголками губ. “Прости, я не хотела тебя пугать. Просто делаю мой обычный обход”. Медсестра сосредоточилась на пакете, сначала сняла его, убрала в сторону, достала новый и установила на место прежнего. В ее речи был намек на южный акцент, манера растягивать слова, а еще у нее были темно-русые волосы. Не-вообразимо. Не-вообразимо. Продолжал звучать голос медсестры в голове. Эл наблюдала за действиями женщины с интересом. Ее глаза быстро раскрылись в легкой панике, когда та сменила трубку системы внутривенных вливаний и сердечный ритм Макс сразу ускорился вместе со звуком кардиомонитора, под размеренный писк которого Эл иногда засыпала. Эл выровнялась, ее рука легонько сжимала гипс на одной из ног Максин. “Она в порядке? Что это значит?” Выпалила она с широко раскрытыми глазами, обеспокоенная действиями медсестры, которая сейчас прижимает салфетку к светлой коже, чтобы убрать появившуюся капельку крови. “Она в порядке, дорогая”, улыбается медсестра, отклонившись от пациентки, чтобы выбросить салфетку. “Ее тело просто реагирует на мои действия.” “Оу,” Эл выдыхает, возвращаясь на свое место на кровати и подхватывая комикс с простыни. “Хорошо, спасибо вам.” Она мнет в руках зеленую резинку для волос. Джойс прихватила ее с собой после посещения трейлера Макс, и Эл почти расплакалась, осознавая, что ее мама знает, что ей нужно. Они так и не нашли маму Макс. Ориентировки на поиск развешены по всей школе, а так же прямо на стенах этого госпиталя. Эл не знает, стоит ли ей рассказать Макс. Она решает, что пока не стоит, это может быть слишком для нее сейчас. (Но учитывая, через что ее подруга прошла, Эл уверена что “слишком” это уже нормально для Макс.) Эл некомфортно, она чувствует на своей спине тёплый взгляд медсестры, которая уходя остановилась у двери. Это взгляд, полный заботы. Эл привыкла видеть его только у Хоппера и Джойс. Но ей кажется, будто женщина может смотреть сквозь ее грудь, будто та сделана из стекла. Смотреть, как любовь к рыжеволосой девушке в больничном халате струится из ее груди. “Ты знаешь,” раздается голос медсестры, заставляя Эл поднять взгляд и немного вытянуть шею. Она нежно улыбается, указывая головой в сторону Макс.“Ты можешь лечь рядом с ней, она не сломается. Все будет хорошо.” Эл кивает едва заметно, легкий румянец касается ее щек и она пытается спрятать его, отворачивая голову в другую сторону. Медсестра сжимает губы, кратко кивает в ответ. “Конечно, будь осторожна с ее рукой. И с проводами.” И снова Эл кивает, заметней в этот раз. Забота о Макс всегда воспринималась ей достаточно серьезно. И медсестра уходит, оповещая об этом легким щелчком двери. А Эл крутит зеленую резинку для волос на пальцах, вокруг запястья, смотрит на Макс, теряясь в собственной нерешительности и сильном желании снова ощутить тепло девушки и ее дыхание. И ей страшно, что когда она снова провалится в ее разум, находясь так близко к ней, позовет ее, а Макс не ответит. Эл рукавом худи вытирает появившиеся на глазах слезы, проглатывая всхлипы. (Нужда ощутить Макс снова так близко выигрывает.) Медленно, стараясь быть как можно осторожней, Эл ложится на подушку рядом с девушкой. На больничной кровати едва ли хватает места для них двоих, их плечи сильно прижимаются друг к другу и это неудобно, но она так близко к ее рыжим волосам, которые почему-то до сих пор пахнут как Макс. Ее нижняя губа дрожит, когда она поворачивает голову; ее нос щекочут непослушные локоны цвета заката. Эл привыкла просыпаться вот так, волосы Макс разбросаны по подушке, вынуждая чихать, но оно того стоило, потому что тогда рыжеволосая девушка начинала долго над этим смеяться, и Эл снова и снова влюблялась в нее в эти моменты. Эл прикусывает губу, в попытках сдержать вырывающиеся наружу слезы. Закрывая глаза, она поворачивается к ней. Осторожно положив свою руку на живот Макс, она прижимает ее ближе к себе. Не смотря на гипс и колючий больничный халат, это все еще Макс. Через ткань Эл касается губами ее плеча и усиливает объятие. “Я здесь, Макс,” - говорит она тихо, но голос как будто ломается на конкретной гласной. “Я здесь.” (Указательный палец Макс на ее правой руке дергается, как будто она это слышит.)-
Эл просыпается часом позже, ее будит мягкий стук в теперь уже приоткрытую дверь. Это Стив, теплая улыбка и хлопковая рубашка, джинсы и несколько швов на лбу. Он выглядит лучше, чем неделю назад, чистый и улыбается чуть чаще. Эл думает, это потому что Эдди очнулся после операции два дня назад. Робин сказала это ей в одну из их пятничных поездок, и девушка усмехнулась в знак согласия. Взгляд Робин чуть смягчился, она посмотрела на Эл с водительского места. “Только не говори Стиву, что я это сказала,” начала Робин, вызывая у девушки улыбку этими словами. “Но я думаю у нашего героя-любовника есть слабость к этому парню, ты не заметила?” Эл согласилась, усмехнувшись, а Робин включила радио, когда солнечные лучи коснулись ее лица. Возвращаясь обратно в настоящее, Эл потерла глаза кулаком, отодвигаясь от плеча Макс и зевая. “Хэй,” тихо поприветствовал ее Стив, его рука оставалась на дверной ручке. “Я могу войти?” Эл приняла полностью сидячее положение, смущенная, что ее застали в такой позиции. Она почувствовала себя такой маленькой, еще меньше и уязвимее чем обычно, после возвращения из объятий Макс. Но Стив не подавал вида, что что-то не так, просто прошел глубже в палату и сел в одно из больничных кресел. Тогда она заметила коричневый бумажный пакет и бутылку воды, которые он принес для нее. Эл приняла их с благодарной улыбкой. “Больничная еда ужасна. Подумал, что тебе может понадобиться что-то получше.” Элевен открыла пакет и заглянула внутрь, ей стало как-то теплей на душе, когда она нашла там свежеприготовленный сэндвич с арахисовым маслом и джемом с кусочками яблока. Стив заботится так сильно, подумала Эл, и быть тем, о ком заботятся ощущалось как объятие, как быть прижатой к груди брата. Эл впервые осознала это, когда однажды уже потеряла их, а сейчас ее список братьев и сестер стремительно растет. “Спасибо, Стив,” сказала Эл, откидываясь обратно на подушку рядом с Макс. Принятие его заботы другими как будто заставляет его всего светиться. Она хочет спросить его, почему он тут в ее день, не то чтобы ей не нравилась компания. Но Джойс уже скоро заберет ее, Эл привыкла к такой рутине. Стив почесал затылок, будто осознавая немой вопрос, повисший между ними. “Я просто.. Я и так был здесь с Эдди и решил зайти. Его нужно было забрать, его как раз выписали домой.” Эл тут же просияла, заметив, каким счастливым выглядит Стив. “Это замечательно!” Сказала она, покручивая на руке ту самую зеленую резинку для волос. Она не могла перестать думать о том, что Макс тоже заслуживает наконец выписаться отсюда. “Я правда рада за тебя, Стив.” “Спасибо,” тепло ответил Стив, его взгляд мягкий и Эл кажется, что она еще не видела такого взгляда ранее. Даже когда он смотрел на Нэнси. “Я кое-о-чем вспомнил не так давно.” Элевен вопросительно наклонила голову. “Я не знаю, говорил ли тебе Лукас, но-“ После этих слов Стив тянется к заднему карману своих джинс и достает оттуда запечатанный конверт. На нем написано ее имя и Эл сразу понимает, что это почерк Макс. “Макс, она, эм,” Стив что-то пытается пробормотать и мотает головой, как будто только что вспомнил что-то грустное и от этого сердце Эл как будто сжалось. “Она оставила их. Для всех нас, когда она… ну ты знаешь, думала что Векна доберется до нее, до того как ты вернешься.” У Эл в горле будто застрял ком, когда она потянулась за немного скомканным конвертом. Неровный почерк Макс заставил глаза Элевен намокнуть еще до того, как она смогла осознать это и остановить слезы. Стив смотрел на нее обеспокоено, заметив молчание со стороны Эл. “Ты не обязана открывать его. Я просто подумал, что ты бы хотела иметь его при себе.” Пробормотал он. Эл подняла голову и посмотрела на Стива, его глаза блестели, он теперь смотрел на Макс, пытаясь прогнать першение в горле. Элевен стало интересно, что же было в его письме, потому что по его взгляду было ясно - свое он читал. Элевен опустила взгляд обратно на письмо, ее пальцы начали заметно дрожать. Если Макс оставила их для своей семьи, думая что скоро ее не станет, то прочесть его будет ощущаться, будто ее и правда больше нет. Если она откроет письмо и увидит маленький кусочек Макс все еще живой и дышащей, это будет как принятие, что она ушла. И Эл не может. Она не станет. “Ты не уйдешь.” Эл сжимает письмо сильнее, шумно вдыхая и выдыхая воздух. Но потом она думает, что если это предсмертные слова Макс - это все что Макс смогла придумать и все, что она чувствует к Элевен, написанное неровным почерком на бумаге. Если она не прочтет это, то это тоже будет как отпустить Макс. Это как будто дать всему, что с ней связано, всей ее любви и ее душе оказаться в ловушке хрупких трясущихся пальцев Элевен, потому что она так боится потерять ее, когда казалось что все наконец-то стало на свои места. Эл вдыхает и выдыхает снова, смотря на Стива взглядом, кажущимся слишком уязвимым для этой половинки больничной кровати в пятничный вечер с бумажным пакетом сандвичей с арахисовым маслом рядом с лежащей Макс. “Ты побудешь со мной?” Элевен почти шепчет. “Когда я буду его читать,” уточняет она спокойным голосом, ощущая рядом размеренное дыхание Макс. “Побудешь?” Стив моментально нахмурился, как будто сама мысль, что он уйдет сейчас кажется безумной. “Конечно побуду. Всегда.” Говорит он. Прядь его волос неожиданно падает ему на лоб и Элевен думает, что она благодарна, что Эдди смог выбраться живым, чтобы у Стива тоже был кто-то, как у нее есть Макс. Эл осторожно отклеивает язычок конверта, достает письмо и расправляет его. Элевен не уверена, когда ее глаза начинают заполняться слезами, но догадывается, что это случилось сразу после слов: Дорогая Эл. Когда ты прочтёшь это, я буду уже мертва. Я знаю, прости, это очень ужасный способ начинать письмо, правда же? Но все остальные письма писались так легко, а твое… Я сижу тут уже двадцать минут, ведь все что я хочу сказать не поместится на одной странице. Мне очень страшно. И я знаю, что если бы ты была тут, то мне было бы спокойней. Я пишу это не для того, чтоб ты почувствовала себя виноватой, это просто правда. С тобой, Эл, я всегда чувствовала себя, как будто могу сделать невозможное. Ты не даешь ничему навредить тебе, и когда я рядом с тобой, мне кажется что ничего плохого не может случиться и со мной тоже. Но… В этот раз скорее всего случится. Я должна была написать тебе это раньше. Я знаю. Я должна была сказать тебе, что я чувствовала и насколько серьезно это становилось, но ты прислала мне фото, на котором была ты и Уилл на каком-то пляже, и это сделало меня такой счастливой на тот момент, я забыла обо всем. Твои волосы выглядели очень, очень красиво на том фото. А твоя улыбка еще красивее. Когда меня не станет, оставайтесь вместе, ладно? Если и может быть хоть одна хорошая вещь, которая останется после всего этого, так это то, что даже когда меня не станет, вы будете друг у друга. Может поэтому мне и страшно, но все хорошо. У тебя есть Майк и Уилл, и Дастин, и Лукас. (Скажи этому сталкеру, что он может практиковаться на моем скейтборде, но ты его научишь, ладно?) Элевен даже не поняла, когда она начала плакать, но Стив оказался рядом с больничной кроватью и ее голова у него на груди. Я люблю тебя, Эл. И мне так жаль, что я так и не сказала тебе как сильно. Я влюблена в тебя. Именно влюблена. Так же как и Чудо-Женщина и Стив Тревор были влюблены, ты понимаешь о чем я? Я рассказала об этом Робин, когда мы были в подвале Майка, потому что она понимает, так что если я умру, то прочитав это ты можешь поговорить с ней и Стивом. Они поймут. А если я не умру, если я каким-то образом смогу выбраться и ты читаешь это, потому что нашла это письмо в моем ящике, все хорошо, если ты не чувствуешь того же. Мы можем быть друзьями. Мы всегда будем друзьями. Что я пытаюсь сказать, не важно что случится, ты будешь самым лучшим, что когда-либо случалось со мной, Эл. Я серьезно. Даже больше чем я могу описать словами. С любовью, Макс. Элевен перечитывает слова раз за разом и останавливает только когда ее взгляд становится совсем размытым от слез, а рубашка Стива насквозь мокрая. Она прижимает письмо к груди и тянется к пальцам Макс. Верхняя губа Эл дрожит, когда пальцы Макс не реагируют на прикосновения, а остаются такими же холодными, бледными и обездвиженными. Но Эл держит ее за руку. Она всегда, всегда будет держать ее.
