i know the end/мне известен финал

Теперь Элевен брала с собой письмо везде, куда бы она не пошла, а зеленая резинка на запястье снималась только на время душа.  Прошло уже две недели с того момента, как Макс погрузилась в сон. С того момента, как Хокингс разорвало на части трещиной, расползающейся подобно змее. С того момента, как она узнала, что эта девушка на больничной кровати любит ее. И с того момента, как Эл начала чувствовать себя еще более потерянной, чем ранее. Все ее друзья говорили как будто только о Макс, и Векне, и Изнанке, и как они в очередной раз спасли мир, но в последнее время Эл могла думать только о том, как спасти Макс. Это было единственным, о чем она могла думать. Все, что она могла сделать - снова провалиться в разум Макс и продолжать звать. Нежные чувства к девушке пульсируют внутри Эл, и это вынуждает ее вжиматься в больничную кровать сильнее каждый раз, когда она навещает ее. Только так она может снова почувствовать ее тепло. Чтобы знать, что Макс не ушла насовсем, даже если теперь она не может видеть ее в холодной черной пустоте. Она все еще здесь. В прошлую пятницу Стив ушел из палаты раньше, и именно тогда Эл впервые сказала, что тоже любит ее, будучи не до конца уверенной, что Макс слышит ее. Она сказала: “Я тоже, я тоже, Макс. Пожалуйста, очнись, пожалуйста.” Молит она с упорством. Любовь, которая только учится ходить, и которую Эл понимает до конца только сейчас. Произнести вслух, что она чувствует на самом деле к Макс, после всего этого времени ощущалось как откровение для самой себя. Но Макс все еще не подает особых признаков жизни, когда Эл снова начинает говорить с ней, но Эл может поклясться, что временами видит, как перемещаются ее глаза под закрытыми веками. А потом бьет понедельник. “Элевен! Ты тут, Эл, прием!?” Она вскидывает брови, моментально хватает рацию с прикроватного столика, когда голос Лукаса прорывается через динамики. Она читала в своей комнате, в доме Хоппера, который почти выглядел и ощущался как дом снова. Она могла слышать, как в соседней комнате Джойс передвигает вещи. “Прием”, отвечает она, нажав кнопку. “Все в порядке?” “Это Макс”, говорит он, и Эл старается не задохнуться, воздух как будто перестал поступать в ее легкие. Ничего не было сказано после, потому что Элевен уже бросила рацию на кровать и бежит к выходу, распахивая дверь так сильно, что почти ломаются дверные петли, имя ее матери у нее на губах.

-

“Пустите меня к ней,” Эл умоляет, стараясь оттолкнуть Робин и Стива, блокировавших доступ к палате Макс. В ее глазах стоят слезы, ведь ее друзья смотрят на нее так, будто не позволят пройти дальше. Смотрят так, как смотрят на потерявшегося щенка, жалкого и с разбитым сердцем. “Я хочу увидеть ее!” Выкрикивает она и снова чувствует себя маленькой и нетерпеливой в неимоверной власти других людей.  “Эл…” Робин выдыхает, ее хриплый голос ломается, когда она касается пальцами плеча девушки, шумно сглатывая. Остальные ее друзья сидят на креслах в комнате ожидания, их лица болезненные и уставшие, как будто они тоже уже пытались выиграть эту битву. Нэнси, стоящая рядом с Робин, с измученным выражением лица отворачивается, прикрыв рот рукой. Уилл смотрит на Эл удрученно, когда Робин продолжает говорить.  “Тебе туда пока нельзя.” “Хватит,” отвечает Эл, ее верхняя губа дрожит, когда Робин мягко смотрит на нее в ответ, ее глаза так же блестят от слез. “Х-хватит. Вы ведете себя так, будто она уже умерла. Пустите меня к ней.” “Эл-“ начинает Стив, но запинается, когда она сердито смотрит на него, вытирая глаза тыльной стороной руки, стараясь успокоить себя. “Майк,” произносит она, поворачиваясь к парню, и он не ожидал ее обращения. Его волосы спутавшиеся и неопрятные, глаза уже немного красные. “Скажи им, скажи им, что они обязаны впустить меня.” Майк оглядывается, растерявшись, его рот открыт, но слова так и не слетают с губ. Лукас кладет свою руку ему на плечо, успокаивая его, вставая и направляясь к Эл. Он выглядит таким уставшим, а его дыхание прерывистое, как будто он вот-вот опять заплачет. Эл крепко зажмуривается, когда он обнимает ее, обхватив руками, ее лицо вжимается в его на удивление твердую грудь. Ее плечи дрожат, он открывает рот и его слова вибрацией отдаются в волосах и затылке: “Все хорошо, Эл, все хорошо”. Письмо Макс жжет задний карман ее джинс. Эл готова разорвать себя на части ради Макс, позволить Векне взять ее взамен и вернуть Макс к ним, позволить рыжеволосой девушке снова чувствовать мир и занять свое место, которое пустовало без нее. Ей нужны эти чистые голубые глаза и сахарно-сладкий взгляд, который принадлежал только ей. “Это не честно,” произносит Эл и голос ее ломается, она слышит через стены звук аппарата жизнеобеспечения Макс и внезапно отходит от Лукаса, напуганная. “Макс не может уйти, Лукас.” Она не может уйти от нее, не сейчас. Эл должна рассказать ей о своей любви вживую, по-настоящему, чтобы девушка услышала ее. Макс не может превратиться в эхо. Потому что Эл так напугана, что если она все же превратится в него, то без улыбки Макс, и ее скейтборда, и осторожных прикосновений, и я влюблена в тебя… Эл тоже станет лишь эхом.

-

Часом позже они могут зайти в палату, только двое одновременно. Никто не сопротивляется, когда Элевен прорывается через врача, стоящего в дверном проеме, Лукас следует сразу за ней. У Макс был приступ, доктор сказал, это случилось посреди ночи, но он не говорит почему и как это произошло и Элевен злит, когда взрослые намеренно скрывают ключевые вещи, ведь это значит, что у них так же нет ответов. Но Макс в порядке, и этого достаточно, чтобы Элевен могла снова держать ее руку, и Лукас мог положить свою руку на ее загипсованное колено, нервно дергая ногой, как будто в такт звукам аппарата жизнеобеспечения.  “Приступ, это же не плохо, верно?” Фраза Лукаса вынуждает Элевен поднять на него глаза, последние тридцать секунд она провела, подсчитывая веснушки на лице Макс. Его подергивания ногой сменились нервным поглаживанием собственного бедра. Выражение лица Эл смягчается, она переходит на шепот. “Я не уверена,” говорит она, вспоминая предположения врача о смерти мозга Макс. Но после нахождения в лаборатории и еще некоторых уроков анатомии, Элевен мучил один вопрос - приступ подразумевает наличие мозговой активности, разве нет? Эл не уверена, но она могла поклясться, что не так давно чувствовала Макс, как слабое эхо, как будто призрак, который больше не хочет оставаться призраком. С этой мыслью Эл встает со своего места рядом с Макс, хватает радио с подоконника, наушники Макс, которые покоились рядом с кроватью, ее кассету, которую они иногда включали рыжеволосой девушке на ночь. Для такого небольшого визита в ее разум Эл не нужна полная соли ванная, как в случае с Векной. “Эм, Эл?” Произносит Лукас и встает со своего места, когда Элевен возвращается к кровати и ложится рядом с Макс, так близко, что ее щека касается плеча девушки. Эл надевает наушники и вставляет другой их конец в разъем радио. Элевен смотрит на недоумевающего друга, его глаза широко раскрыты и он не может скрыть беспокойство. Она достает из заднего кармана джинс повязку на глаза, которая лежала там все это время рядом с конвертом. “Мне нужно попытаться,” говорит Эл, ее лицо излучает решимость, но голос все равно дрожит. Она не знает почему, но думает, что в этот раз может сработать. “Мне надо найти ее. Она все еще здесь, теперь я это знаю. Макс просто потерялась.” Лукас кивает, выдыхает скопившийся в легких воздух. Решительность Элевен заразительна. “Хорошо, хорошо,” вместо того, чтобы вернуться на свое место рядом с Макс, как Эл ожидала от него, он подвигает свое кресло ближе к Элевен и берет ее за руку. Она благодарно сжимает его руку в ответ всего на секунду и шумно сглатывает комок в горле. “Если кто-то и может найти ее, Эл, то это ты.” Он произносит это решительно, с искренней верой, полный яростного желания помочь своим друзьям. Эл кивает в ответ на его слова, ее глаза наполняются слезами. “Ты наш супергерой,” добавляет он, немного наклоняет голову, как бы подтверждая искренность своих слов. “Но для Макс ты - чудо. У тебя все получится.” Элевен подносит их сомкнутые руки к своей груди, тяжело выдыхает, его слова для нее значат очень многое. Для Макс ты - чудо. Всего на долю секунды он заставляет ее думать, что он тоже читал письмо Макс, адресованное Эл и теперь знает, что они чувствуют. Но Лукас никогда не сделал бы нечто подобное, скорее всего чувства Эл просто настолько очевидны, что не обязательно знать - все видно и так. Она закрывает глаза, хрустящий звук помех из наушников заполняет ее разум и она произносит всего одно слово в пустоте где-то между разумом Макс и ее собственным. “Макс,” Элевен шепчет, зависая посреди холодной черной пустоты.

-

В этот раз здесь очень темно, влажно и холодно, очень очень холодно. Но Элевен прорывается через обсидиановую тьму, потому что в этот раз, в этот раз она видит фигуру вдали. Рыжие волосы, джинсовая куртка и надорванная майка. И по лицу Элевен, на удивление быстро для нее самой, начинают бежать слезы. Она здесь. Она здесь, а не потеряна где-то далеко. “Макс!” Она зовет ее, идет, нет… бежит к ее стоящей фигуре и буквально врезается в нее, обнимая, как она хотела сделать еще до спасения Макс от Векны. Но Макс никак не реагирует и Эл делает шаг назад, на ее щеках дорожки от слез, на лице читается замешательство. Она трясет Макс за плечи. Глаза Макс зарыты, как будто она спит, как будто находясь здесь она не может сделать ничего больше, чем просто стоять. “Макс?” произносит Эл и снова встряхивает девушку за плечи, ее верхняя губа дрожит, когда она пытается сдержать накатывающие одна за одной волны слез. “Нет, нет, пожалуйста, очнись. Мне нужно, чтобы ты очнулась, Макс.” Она снова заключает девушку в свои объятия, вжимаясь лицом в ее шею и прижимая ее к себе так сильно, что их грудные клетки могли бы слиться в одну. Она зажмуривает глаза, вдыхает ее запах, даже в этой Пустоте Макс пахнет как и всегда; ее цитрусовый шампунь и теплое утро.  “Ты должна проснуться,” шепчет Эл, будто молитву, обжигая горячим дыханием ее шею. Следующие слова слетают с ее губ еще до того, как она успеет подумать, и обнажить свою душу кажется так просто, когда на кону стоит хотя бы маленький шанс спасти Макс.  “Я п-прочла твое письмо. Я прочла твое письмо и все в порядке, я чувствую то же самое, Макс. Я чувствую то же самое к тебе,” повторяет она, слезы катятся по ее подбородку и врезаются в кожу Макс. Ее пальцы сжимают сильней джинсовую ткань куртки, сминая её. “П-пожалуйста,” Эл всхлипывает в тишине Пустоты разума Максин. “Пожалуйста, не будь призраком. Ты нужна мне, Макс.” Они стоят так, казалось бы, целую вечность, но Элевен не отпускает ее, не колеблется от ее холода. Она будет стоять здесь, пока ее ноги могут стоять, пока ее тело не откажет и пока ее разум не потеряется здесь вместе с Макс. Но потом, всего на одну секунду между вдохами, Эл чувствует дрожание ресниц рядом со своим ухом, что вынуждает ее тут же отшатнуться, и неуверенная радость растекается по всему ее телу, согревая от кончиков волос до кончиков пальцев. Глаза Макс, дрожа, открываются. Они не бледные и не пустые. Они ярко-голубые, думает Эл, ощущая нежную и одновременно острую боль с примесью тоски, которые поражают ее сердце. Ярко-голубые. “Эл?” Макс выдыхает ее имя, как будто не может поверить, кто стоит напротив нее, словно в тот самый момент, когда они впервые встретились в ее разуме. Она говорит это поначалу с ноткой сомнения в голосе, после оно трансформируется в щемящее сердце чувство, когда она осознает, что увиденное реально и оно меняет лицо макс в мягком, облегченном вздохе. “Эл.” И она обнимает ее, так сильно. Так сильно, что воздух покидает легкие Эл, но все хорошо, потому что Макс обнимает ее так, будто была рождена для этого. Эл прижимает ее к себе так же сильно, но издает звук разочарования, когда Макс наконец отпускает ее, отдаляется и берет ее лицо в свои руки. Она смотрит на Эл, слезы бегут по щекам и срываются вниз.  “Ты здесь,” произносит она и ее улыбка ослепляет Эл.  “Привет,” Эл выдыхает, ощущая себя на орбите ее личного солнца, Макс. Макс смеется, будто это маленькое приветствие совсем не подходило моменту. Но оно подходит. Потому что это Эл. “Привет,” она усмехается в ответ, ее взгляд такой нежный, что Элевен чувствует как краснеет и смущается. “Я скучала по тебе.” Голос Макс ломается, ее ладони ощущаются такими теплыми и живыми на щеках Эл. Дыхание Эл сбивается и дрожит, ее рука поднимается и накрывает руку Макс на своей щеке. “Я тоже скучала по тебе. Очень сильно.” “Я опять придумала тебя, да?” Произносит Макс, на ее губах дразнящая улыбка, даже не смотря на непрекращающиеся из ее глаз слезы. Эл смеется, качает головой из стороны в сторону. “Нет, нет,” убеждает ее Эл, ее сердце в груди бешено бьется об ребра. “Все еще настоящая.” “Да?” Макс переспрашивает, заметно нервничая, ее голос угрожающее дрожит, она сглатывает подступающее желание закричать, их пальцы на руках сплетены где-то в районе груди. “Хорошо, я очень боялась, что снова выдумала тебя.” Эл покачала головой, ей очень нужно было, чтобы Макс поверила в реальность происходящего, слова девушки слышались для нее как я мечтала о тебе все это время, еще с момента, как ты спасла меня, и я боюсь, что это все еще просто мечта.  “Настоящая. Не выдумка. Я здесь, Макс.” Говорит Эл, сжимая руки Макс в своих руках сильней. Эл внезапно очень хочет поцеловать ее. Что ж, может и не так уж внезапно. Ей кажется, что она всю свою жизнь хотела этого поцелуя.  Убеждения срабатывают и выражение лица Макс смягчается, она чувствует облегчение. В эти несколько секунд Макс смотрит на Эл так, будто она хочет того же. “Я так и не очнулась, верно?” Глаза Эл расширяются совсем немного от ее слов. Она не осознавала, что после всего случившегося, Макс прилагает очень много сил и энергии, просто чтобы продолжать быть здесь. И она знает, что где-то лежит ее собственное обездвиженное тело на больничной кровати. “Я не.. ты,” Эл выдыхает, не закончив фразу, сглатывая комок, подступивший к горлу. Макс снова смотрит на нее, будто влюбленная в ее бессвязное бормотание, и кладет свою руку на грудь Эл и этого достаточно, чтобы Элевен подобрала нужные слова. “Ты слышала меня?” Говорит Эл, нервничая. Но улыбка Макс дарит облегчение. “Да,” произносит она. Макс не уверена, когда она в последний раз улыбалась так много. “Все это время, Эл,” и о боже, как же это замечательно, опять услышать свое имя на губах Макс. “Ты и Лукас… вы читаете мне. Как будто вы со мной постоянно.” Макс говорит и будто до конца не верит в это, но Эл кивает ей, подтверждая. Дорогая моя, думает Макс, ее сердце угрожающе стучит в ее груди, будто вот-вот вырвется.  “Да, да,” Эл подтверждает ее слова, ее щеки краснеют, но она не обращает на это внимание, сейчас важнее приободрить Макс. “Все это время. Я никогда не уходила.” “Эл…” и снова Макс нервно выдыхает, от слов Эл ее глаза будто сияют еще ярче. “Ты с ума сошла, ты это знаешь?” Макс смеется, ее голос переливается счастьем и Элевен смеется вместе с ней. Макс научила ее этому; иногда друзья говорят колкие фразы и это значит, что они любят тебя больше, чем могут выразить. Их смех стихает и Эл чувствует, что их связь начинает ослабевать. Она знает, что не сможет продержаться очень долго и пока она говорит, в ее голову все глубже проникает мысль, как же сильно она хочет, чтобы Макс поцеловала ее. “Ты слышала меня тогда?” Эл произносит мягко, нервно прикусив губу. После ее слов Макс почувствовала в самом центре своей груди бешено бьющееся сердце, а во рту мгновенно пересохло, когда Эл скользнула взглядом на ее губы и обратно. Взгляд, полный желания, но такой такой милый.   Эл очень бы хотела, чтобы Макс проснулась именно сейчас, чтобы целовать ее в реальном мире. “Я сказала, что люблю тебя,” и Макс уверена, что из ее глаз полилось еще больше слез после этих слов, но она уже давно сбилась со счета. Она сбилась со счета, когда рука Эл поднялась выше и пальцы начали играть с одной из ее косичек. “Ты… ты слышала меня тогда?” Шепчет Эл, ее глаза распахнуты чуть сильней, чем обычно, и вдохи короче.  Макс кивает, пытаясь вытирать слезы, которые так и продолжают капать с ее щек, и смеется, потому что: “Как я могла не слышать?” Наконец говорит Макс и пальцы Эл касаются ее ключицы, мягко поглаживая ее кончиками пальцев. “Да, я слышала тебя, Эл. Ясно и четко.” Мягко говорит Макс и смотрит на Эл так, будто она какое-то чудо. Как супергерой. “Ясно и четко?” Эл повторяет за ней, она все еще нервничает, но на лице читается счастье. Просто, чтобы быть уверенной. Ей нужно, чтобы Макс сказала это, потому что это будет значить, что они - это нечто большее и это будет значить, что оно еще более реально, чем то, что Эл сейчас стоит перед ней. Макс смягчается, но даже после этого ее сердце как будто готово улететь в космос из ее груди, потому что о боже мой, Эл любит меня в ответ, она убеждает девушку - тянется к Эл и оставляет на ее щеке самый нежный, теплый поцелуй.  Когда она отклоняется, глаза Эл расширены и она моргает чуть чаще, а румянец на ее щеках почти доходит до самой шеи. Эл чувствует, как будто может свернуть любые горы. Рука Макс смещается ей на шею, в районе затылка, чувствуя пальцами коротко постриженные волосы, и когда ее большой палец движется вниз и вверх, поглаживая, Эл пробирает приятная дрожь. “Ты не можешь поцеловать меня сейчас,” произносит Эл, и Макс смотрит на нее со слегка приподнятой бровью, и Эл приходится объясниться. Самое время очнуться, Макс, думает Эл, практически прося об этом. “Когда проснешься, хорошо? Поцелуй меня, когда проснешься.” Говорит Эл и на этот раз это звучит как просьба. В глаза слезы, как и у девушки, которую она любит, напротив нее, на кончиках ее пальцев.  Макс кивает, сглатывает опять и снова сжимает Элевен в своих объятиях, потому что это снова происходит - их связь слабеет. Эл зарывается в ее шею, в область, где ее непослушные волосы касаются уха. “Я проснусь, я обещаю.” Шепчет Макс, она никогда так не была уверена в чем-то в своей жизни. Не считая слов, написанных в письме для Эл. “Продолжай читать мне, хорошо? П-продолжай… продолжай говорить, это помогает. Я всегда чувствую себя сильнее, когда слышу тебя или Лукаса.” И это заставило Эл только усилить объятие.  “Я найду мой путь обратно к тебе, Эл,” говорит она, решительней и сильней нее в этот момент Эл никого не встречала. Ее лучшая подруга снова хочет жить и Эл слышит это в ее голосе. “Я собираюсь проснуться. Я не оставлю тебя.”  “Хорошо,” голос Эл немного охрипший, она чувствует мягкое бедро Макс под своими руками, когда обнимает ее и думает, что это лучшее ощущение во всем мире. Это все, что ей нужно, пока она снова не увидит Макс в реальной жизни - знать, что она не призрак. Больше нет. (Через три дня Макс проснется. И Эл будет рядом с ней, как она и обещала. По началу Макс скулит и это все, что срывается с ее губ, потому что вокруг темно. И когда она слепо потянется к Эл, Макс, непоколебимая Макс, не сможет скрыть дрожь страха в своем голосе. “Эл, я ничего не вижу, я не…” и она заплачет. И Эл крепко обнимет ее. Она поднимает их сплетенные руки к своим губам и прижмется ими к костяшкам пальцев, закрывая глаза и нашептывая, что все обязательно будет хорошо. “Не бойся. Я с тобой.”) Макс цепляется за голос Эл, за ее прикосновения, боясь, что настанет день, когда она забудет, как выглядит Элевен.  Часом позже, после того как торнадо из их друзей в палате стихнет, Эл будет долго описывать ей, как выглядит погода, и как выглядит палата, в которой они находятся, и это самое детальное описание, которое Макс когда-либо слышала, и она ничего не сможет поделать с собой, влюбляясь в то, как Эл видит этот мир. Она чувствует, как абсолютное оцепенение от страха, что вокруг все черное и пустое, пропадает, как только Эл начинает с ней говорить. Макс целует ее на следующий день. Эл где-то на середине комикса, когда Макс начинает тянуться к ней, к ее губам. Эл очень терпелива, но даже будучи слепой, Макс видит, как другая девушка ждала подходящего момента, боясь сделать неверный шаг. Макс промахивается, касается лишь уголка ее губ, отклоняется обратно, запинается смущенно. Но Эл только смеется, направляет их лица рукой на щеке Макс. И целует ее снова, и снова, и снова.