«Беспредел»

Лесной массив на закате был поистине живописным: солнце, спускаясь с неба к горизонту, дарило деревьям золотистый свет, и небо расплывалось во всех оттенках розового. Однако, в темноте чаща леса уже не выглядела такой завораживающей, а скорее производила на всякого посетителя обратный эффект. Ветви будто частично оживали и становились похожими на когтистые лапы голодных существ, желающих забрать в свои тёмные покои любую живую душу. — Блять, давайте побыстрее, время не резиновое! — рявкнул Фейс, застывший с упёртыми в бока кулаками возле бампера массивного фургона. Рокет и Элджей сильно раздражали. Первый своей нерасторопностью, а второй просто смешной неуклюжестью. Они никак не могли сделать элементарную на взгляд Дрёмина вещь — подменить номера на машине. Чего ему стоило только достать их! Ваня со сделки вернулся такой злой, что все тут же подхватили совершенно идиотскую шутку про то, что ему, видимо, пришлось отсосать несколько немытых членов, чтобы раздобыть левые номера. С фургоном-то дело обстояло явно проще, а всех этих торговцев-нелегалов Ваня на дух не переносил, и это касалось покупки любой вещи, входящей в ассортимент чёрного рынка. Фладда с Лиззкой сидели на передних сидениях, распивали ароматный чай из термоса и тоже раздражали Ваню своей бесполезностью, но им предъявить было нечего — они своё уже сделали, и к сожалению, имели полное право прохлаждаться. — Мне фары прямо в ебло светят! — возмутился Дима на претензию босса. — Мы можем их выключить, если тебе комфортнее в полной темноте. — высунувшись в окно едва ли не наполовину, хмыкнула Лиззка, и с неё аж чуть не слетела кепка от элегантности собственного замечания. — Я предупреждал вас, что надо сделать это до заката, но у вас двоих же всегда времени вагон и маленькая тележка! — размахивая руками, ворчал над ними Дрёмин. — Закончили! — победно загалдел Лёша и с кряхтением поднялся, отряхивая руки. — Это ли не повод перекурить? — Согласен. — безоговорочно поддержал Рокет, крепко пожав чужую ладонь. — Хуй там! — воскликнул Фейс, разбив их рукопожатие так, будто они спорили. — Во-первых, вы уже курили после смены задних номеров, во-вторых, у нас нет времени на это. Залезайте в фургон и поехали. И номера снятые взять не забудьте. — Ну Ваня… — почти с детским разочарованием затянул Элджей. — Я столько же лет Ваня, сколько вы двое абсолютно бесполезны. Хватит выёбываться. Или тебе так хочется посмотреть, что будет, если чиновник вернётся домой прямо в разгар ограбления? Спорить с ним никто не стал, хотя все понимали, что это маловероятно. Время было рассчитано идеально: даже если бы Мирон на полпути решил вернуться домой по любой совершенно идиотской причине, они бы не пересеклись. Но Дрёмин предпочитал перестраховаться настолько, насколько это вообще возможно. Он любил, когда всё идеально, и потерянные полчаса времени выводили его из себя так сильно, что он мог и заплакать, если не сделать так, как ему хочется. Затащив снятые с машины номера в фургон, Лёша приземлил их на пол и занял своё место. Ваня согнал Лизу с переднего сидения и устроился на нём сам, отняв у неё вдобавок ещё и термос. Мотор заревел сильнее прежнего, и они косо тронулись вперёд по кочкам и ухабам. Саша сосредоточенно объезжал деревья, вспоминая наиболее удобный маршрут до проезжей части, но выглядел совершенно беспечно. Он умудрялся подпевать тихо играющей по радио поп-композиции и пританцовывать. — Все внимательно изучили план дома? — спросил Фейс тоном строгого учителя. — Вполне, — расслабленно ответил Дима, разглядывая проплывающий за окном залесок. — Откуда вы вообще его взяли в такие короткие сроки? — В интернете есть один сайт… — затянул было Фладда. — Я даже не сомневался, что ты начнёшь рассказ именно с этих слов. — усмехнулся Рокет. — Что поделать? За всемирной паутиной будущее! — вдохновлённо улыбнулся Саша. — Так вот. Я узнал, что у Мирона Фёдорова есть хороший друг архитектор, довольно известный, и вот у него имеется свой сайт с планировками спроектированных им зданий. Шикарная резиденция Фёдорова точно не была возведена без руки талантливого проектировщика, ну зачем ему далеко ходить, когда приятель архитектор? — Это всё, конечно, хорошо, но ты уверен, что нашёл конкретно нужную нам планировку? — уточнила Лиза неравнодушно. — Да почему вы мне вечно не доверяете? Зачем позвали в банду программиста, если сомневаетесь, что в сети можно делать вещи? — буркнул Саша расстроенно и сконцентрировал взгляд на дороге, чтобы без приключений выехать на шоссе. — Не то что бы сомневаемся, — начал Дима скептически. — Но всё, что я вижу в интернете — это троллфейс, порно и бесполезные сообщения Вконтакте с просьбой переслать что-то там десяти друзьям, чтобы не быть проклятым следующие десять лет. — Кто что ищет, тот то и находит, — переспорил его Смирнов. — Я подробно изучал всё, что связано с нашим клиентом и обнаружил анонимную статью, пытавшуюся разоблачить его взяточничество. Автор, спасибо ему, кем бы он ни был, умудрился приложить фотографии дома. Не очень качественные и понятные, но мне этого хватило. — Чела, наверное, уже либо грохнули, либо посадили, — посмеялся Ваня, вальяжно разваливаясь на сидении. — В крайнем случае, нам не привыкать импровизировать. Но учти, Саша, если ты ошибся, то твоя доля будет меньше. Саша на это лишь недовольно фыркнул: чем больше приводишь им аргументов, тем больше они не верят! А главное почему? Разве он подводил их когда-то? Дорога заняла не больше десяти минут, и вот они затормозили возле высокого каменно-металлического забора с задней стороны дома. Фундамент и колонны были сделаны из крупного красного камня, сам забор был выкован из элегантного чёрного металла. — Сразу предупреждаю: ворота и калитка на сигнализации, к ней у нас доступа нет, — влезая в радужную балаклаву, сообщил Фладда. — Видите металлическую ковку на ограждении? Придётся по старинке. — Предоставьте это мне. — гордо плюнул Дима, облачаясь в чёрную лыжную маску. Пока он сквозь окна жадно разглядывал ограждение и представлял, как попортит его к чертям собачьим, Лиза надела перчатки и вынула из бардачка небольшую закрытую ёмкость. Согласно плану, она должна была выйти первой, перемахнуть через забор и пустить по вентиляции сонный газ, чтобы персонал, находящийся в доме, лишился сознания. Поэтому у всех с собой были респираторы. Перебраться через ограду для неё не составило никакого труда. Хоть она и была высокой, всё было построено так, что взобраться на забор и попасть на участок не было слишком сложной задачей. К тому же, Лизу не пугало абсолютно ничего после того, как ей пришлось лезть в колючую проволоку, убегая от сторожевых собак. Есть и более осторожные и предусмотрительные люди, чем Мирон Фёдоров. Единственное, за что она волновалась — взрывоопасность изготовленного ей вещества при контакте с воздухом, но согласно расчётам, всё должно было пройти спокойно. Как только всё было готово, банда двинулась следом. Рокет вооружился сабельной пилой и со смаком разрезал прутья забора, Фладда своевременно хватал каждое из них, чтобы не наделать ещё больше шума — время было не такое уж позднее, люди, живущие по соседству, вряд ли уже спали. Когда проход был освобождён, парни поочерёдно перепрыгнули через каменное основание ограждения и строем направились к чёрному входу. По пути внимательно оглядывались, пытаясь приметить что-нибудь, что можно умыкнуть с заднего двора. Масштабы постройки в самом деле впечатляли: перед ними вырос трёхэтажный кирпичный особняк, пестрящий балконами и колоннами. По пути им также встретился громадный подсвеченный белыми фонарями бассейн, возле которого ютилась просторная беседка с грилем и уличным баром. Рядышком, видимо, была пристроена баня. — Ничего такой домик, сжёг бы его нахуй. — процедил Дима и метко запустил в один из фонарей ножом-бабочкой. Тот моментально погас, послышались звуки разбитого стекла. Ваня шумно посмеялся, совсем не пытаясь быть осторожным. Дима, чуть отстав от друзей, подобрал с ухоженного газона свой любимый нож и поспешил догнать остальных. Задняя дверь оказалась не заперта — какой же самоуверенный и беспечный человек владеет этим жильём. Они попали в большую светлую кухню. Каждый тут же натянул поверх маски висевший на шее респиратор — на полу, возле плиты с дымящимся ужином, без сознания лежала одетая по униформе кухарка лет сорока пяти. На мраморной тумбе стояло включённое радио, из которого вопил развесёлый ведущий, рассказывающий об очередном конкурсе для «первого дозвонившегося». Элджей невозмутимо переступил через кухарку и устремился к небольшому стоящему на полке плазменному телевизору, поспешив вытащить его из розетки. — В гостиной плазма побольше будет. — усмехнулся Дима, едва услышав самого себя через маску и респиратор. Он указал пальцем на виднеющийся из широкой круглой арки зал, где разместился громадный широкоугольный телевизор — дорогостоящая новинка, наверняка последняя модель, которой не больше полугода. — В последнюю очередь, — гаркнул Фейс в напоминание. — Расходимся, как договаривались. Элджей и Рокет должны были обойти первый этаж, Лизу Фейс взял с собой на второй, а Фладде, как самому ловкому и быстрому, предстояло в одиночку отправиться на третий. Собственно, он был самым маленьким, и предположительно, там находились в основном гостевые комнаты. На такой случай Фладда должен был спуститься на первый этаж и помочь парням, потому что именно на первом этаже находились самые важные комнаты, кроме кабинета, в который метнулись Лиза с Ваней. Как только они оказались на месте, книги полетели на пол, повылетали ящики и раскрылись все шкафы. Лиза сноровисто обходила густо обставленную комнату, сметая всё на своём пути. Ваня же бросился к письменному столу из тёмного дуба и очень обрадовался, обнаружив в шкафчике стола сейф. Пока мешок Лиззки наполнялся увесистыми статуэтками и кубками, Фейс кропотливо работал над взломом сейфа. Он был открыт с поразительной скоростью — подошедшим кодом оказалась нехитро перевёрнутая дата рождения чиновника, даже не пришлось использовать специальную технику. Эти украшения и ржавые пачки оказались слишком простыми. Ваня в одно движение смёл со стола бумажки и письменные принадлежности, грубо выдернул из розеток компьютер и взял его в свободную руку, ойкнув от тяжести дорогой железки. Лиза прихватила с собой монитор, и они ветром покинули комнату, оставив после себя такой беспорядок, будто по помещению прошёлся страшный ураган. На выходе им встретился разочарованный Фладда. — Вот это улов! — воскликнул он, принимая из рук босса компьютер. — Наверху ничего, кроме парочки изысканных ваз. Даже картины там дешёвые, для гостей всё самое дерьмовое. — Отнеси это к фургону. — наказал Ваня, кивнув на крупную компьютерную коробку. С расхищением драгоценностей и мелкой техники они справились максимум за пять минут. Когда Фейс со своей напарницей спустился вниз, от прежнего интерьера осталось только короткое воспоминание: Дима с Лёшей перевернули дом вверх дном за считанные минуты, что заставило Фейса сыто улыбнуться. Он не мог налюбоваться на то, с каким рвением Рокет наводил кругом бардак. В повседневной жизни он был флегматичным размеренным человеком, который лишний раз бы не пошевелился без надобности, но в делах он показывал себя с совершенно другой стороны. Это был не Дима Королёв, это был Рокет — шумный, неуправляемый, злой, хаотичный, он уничтожал всё, что было ему не по душе. Со стен исчезли все картины, полки, полнившиеся золотой посудой и дорогими вазами, опустели и в большинстве своём попадали на пол, с камина исчезли винтажные подсвечники, даже шторы были оборваны вместе с карнизами. — Это «Беспредел», детка! — скандировал Рокет, швырнув через весь зал стул, который ударился о стену и развалился надвое. — «Беспредел!» — воодушевлённо поддержал Элджей, прыгнув на этот несчастный стул ногами, чтобы доломать его окончательно. — «Беспредел!» — подхватил Фейс, яростно пнув подлетевшую к его ботинкам ножку стула. — «Беспредел!» — присоединилась Лиззка и подобрала эту самую ножку, швырнув её в окно, которое разлетелось вдребезги. — «Беспредел»! Парни, ловите! — воскликнул Фладда, влетев в комнату, и поочерёдно разбросал в воздух баллончики для граффити. Традиционно они оставляли в каждом посещённом доме свою фирменную метку: выбирали самую привлекательную стену и украшали её росписью. Обыкновенно в краске были не только стены, но и остальная мебель. Расхватав баллончики, они определили лучшую стену; белую, без рисунков и теперь без картин. Все вместе собрались возле неё. Ваня размашисто написал на поверхности слово «БЕСПРЕДЕЛ» ядерно-зелёной краской, не забыв добавить в конце восклицательный знак. Вместе они нарисовали круг и торчащие из центра восемь стрел — знак хаоса. Украсили комнату и другими рисунками: знаком анархии, неприличными словами, абстрактными линиями, Фладда умудрился нарисовать на дымоходной трубе камина розового единорога. На всё это ушло около пятнадцати минут, и завершилось долгожданное ограбление снятием той самой широкоугольной плазмы, которую пришлось тащить до фургона чуть ли не всем вместе.

***

Гриша сидел на чёрном кожаном диване, напряжённо обняв ладонями стакан с «Чёрным русским». День у него явно не задался. С утра очередные разборки, полдня ушло на бумажную волокиту, а теперь встреча с Фёдоровым проходила совсем не так, как хотелось бы. Разговор длился неимоверно долго, кроме того, строился он очень натянуто, и всё случалось не в Гришину пользу. — Ещё раз повторяю: я не собираюсь вкладывать деньги в Титаник. — безапелляционно возразил Мирон уже раз в пятнадцатый. — А я ещё раз повторяю: моя звукозаписывающая студия — не Титаник. — настоял Гриша на своём, пытаясь потянуть время в надежде, что Мирон напьётся, и его станет легче уломать на необходимое студии спонсирование. — Если только потому, что говно не тонет, — вздохнул Мирон устало и разочарованно посмотрел на Ляхова. — Гриш, ты, похоже, не совсем понимаешь, что такое меценатство. Я даю деньги на развитие искусства, а не на любые прихоти всех желающих. — Во-первых, я не в числе каких-то никому ненужных нищебродов, — оскорблённо поправил Гриша и сильно нахмурился. — Во-вторых, музыка — чем не искусство? У молодых талантов должен быть шанс проявить себя. — Ты мне ровно то же самое говорил, когда выпрашивал деньги на открытие этой несчастной студии, и будь я проклят за то, что согласился, — Мирон на пару секунд напряжённо прикрыл глаза, со снисхождением выдохнул и продолжил. — Я понять не могу, нахрена тебе этот убыточный недобизнес? Ты же видишь, что ничего не выходит. Клуб и казино процветают, а студия несёт одни только ущербы. Ты меня уверяешь, что начального капитала было недостаточного и просишь финансы на развитие. Скажи, в развитие чего предлагаешь мне вложить свои средства? В развитие деградации или в развитие бесполезных трат? — Не будьте так негативно настроены, Мирон Янович, — вдохновляюще изъяснялся Буда. — Я не рассчитал все аспекты маркетинга на этом поприще, но учёл и исправил все ошибки, взгляните на план ещё раз. — Убери ты от меня свой вшивый план! — цокнув языком, Фёдоров открестился от подвинутого к нему файла с бумагами. — Гриш, убери, реально. У тебя в документе пять ошибок, и это только первые три строчки. Не унижайся так ради этой ерунды, только теряешь свой авторитет в моих глазах. И видел бы это твой отец — тоже бы посмеялся. Тебе тридцать лет почти, а ты какой-то хернёй страдаешь, вместо того, чтобы заниматься нормальными делами. Гриша в задетых чувствах заскрипел зубами. Конечно, он любил свой клуб, и казино уважал не меньше, но звукозаписывающая студия была его нежной мечтой. Как дань его детскому желанию стать музыкантом. Отрицать было сложно — это здесь было нужно только ему одному, и никто из людей, пользовавшихся у самого Гриши авторитетом, эту идею не оценил. И как назло, что-то не срослось, бизнес не пошёл — и вот уже все, кто не поддержал его на старте, поспешили уколоть его своей правотой. Только теперь к ним присоединилось и подавляющее большинство тех, кто изначально занимал нейтральную позицию. — Слова про отца были лишними, — прошипел Ляхов недовольно и крепче вцепился в стакан. — Этот бизнес точно пойдёт в гору. Видели, как сейчас популярно становиться музыкантами? — Настолько популярно, что все твои клиенты — обрыганные малолетки и шлюхи, которые не хотят нормально работать и не имеют ни мозгов, ни таланта, — выплюнул Мирон с неприязнью. — Если так уверен в своём успехе, то трать свои неходовые деньги, которые ты отложил на проституток и новый BMW, а не расхищай мой кошелёк. — Но… — не успел начать Ляхов. — Не позорься, Григорий. Я не получил ничего из того, что ты мне обещал за это вложение, а теперь тебе хватает наглости просить меня ещё раз потратить финансы на пустой лотерейный билетик, — откровенно раздражаясь, нагрубил Фёдоров. — Я всё ещё тебя уважаю, но начинаю сомневаться в том, что ты по-прежнему держишь хватку. Ни копейки моей не будет выделено на этот бред, я всё сказал. Позвони мне в следующий раз, пожалуйста, с более выгодным предложением. — Ладно, — униженно хмыкнул Ляхов, осознав, что это бесполезно. — Но Вы ещё пожалеете о своих словах, Мирон Янович. Крупно пожалеете. Не дожидаясь развития этого неприятного диалога, Гриша поднялся и стремительно покинул вип-зону своего клуба. У него было одно намерение — исчезнуть отсюда. Время уже поджимало, он должен был встретиться со Славой, и это было единственной радостью в сложившихся обстоятельствах. Если эта маленькая проблема умудрится что-нибудь вытворить, Ляхов просто выкопает себе могилу, ляжет в неё и будет дожидаться своего конца, потому что всё это порядком ему надоело. Не может же всё складываться настолько печально. Он вынужден продолжать дело своего отца и не может даже создать в этом океане грязи и дерьма маленький островок, который бы радовал его самого, а не кого-то другого. Судьбу Гриши выбрали за него. Если бы он не стал тем, кем он стал, его бы сделали изгоем. Наверняка, даже мама бы разочаровалась, несмотря на то, что она хотела бы своему сыну безопасной судьбы. Нельзя было сказать, что Ляхов не чувствует себя важным на своём месте. Он уважает своего покойного отца, уважает правила, по которым должен жить из-за своего происхождения, и в конце концов, он просто привык. Устал, отчаялся, смирился, убедил себя в том, что являться главной деталью этого механизма — уважаемо и нужно. Но это не отменяло того факта, что сердце лежало к другому. Он всё ещё был в душе беспечным мальчиком, который хочет заниматься любимым делом, веселиться и спокойно проживать свою молодость, но не было совсем никакой возможности дать этому какой-то выход, как-то освободить свои желания. Студия звукозаписи вызывала у него внутри тот самый детский трепет, несмотря на то, что сам Гриша не записал ни одной песни в её стенах (да и в своей жизни) — слишком несолидно и позорно, его бы засмеяли ещё громче. Народным артистом ему не стать, кроме того, в его кругу считалось, что петь песни — женское развлечение. Гламурные жёны некоторых взрослых друзей Ляхова ходили в эту студию и записывали там глупые попсовые песни своими отвратительными голосами, но дальше баловства это не зашло. А уж представить Гришу, криминального авторитета, вечно сурового и безжалостного, в дружеской компании надутых блондинок с собачками — самому так смешно, что рыдать хочется.

***

— Чтобы я ещё хоть раз тебя послушал… — ворчал Слава нервно, расхаживая по комнате. — Ещё скажи, что я тебя заставил. — хмыкнул Уланс, наблюдая за этим с довольной рожей. — Так и было! — воскликнул Михайлов эмоционально. — Нахуя я это сделал… Теперь, если я не выйду к нему, то можно будет вообще не выходить больше никуда, и то это меня не спасёт. — Ты преувеличиваешь, — скосив взгляд в сторону, сообщил Познакс. — Лучше, конечно, не рисковать, но я не думаю, что он до старости будет носиться за тобой. У этого человека больше дел, чем ты думаешь. — То есть мне ничего не будет, если я сольюсь? — резко затормозив, Слава с надеждой в глазах уставился на друга, который в ответ на это только неловко поджал губы. — Я этого не говорил, — неуверенно промямлил Ланс, но после в одну секунду сделался беспечным и улыбнулся. — Да ладно тебе, попытка — не пытка. Вдруг у него член больше его пистолета? Мы должны это выяснить, и ты мне потом всё расскажешь. «Пиздец» — подумал Слава, сильно смутившись. Только подумать, в какую историю он влез. Он был уже абсолютно трезвым, как ему и наказали. И голову не покидала мысль о том, что Уланс отлично понимает, что сегодня будут делать с его другом. Славе становилось от этого некомфортно, он всё не мог принять тот факт, что кто-то знает. И ведь вполне очевидно, что не Слава будет сверху, что ещё более стыдно. Ко всему прочему, отрезвев, он сам был к этому не готов и совершенно не представлял, как переживёт это. Получится ли у него чувствовать себя нормально? И окончательно добивало то, что Уланс, конечно же, хочет знать во всех подробностях детали этой встречи. От мысли о том, как Славе придётся об этом рассказывать, ему захотелось броситься под трамвай. Это вроде лучше, чем во всех красках описывать, как тебя трахнули. — Давай распустим твои волосы, — предложил Уланс заботливо, будто собирает дочку на утренник. — Ты когда убираешь волосы за уши, а передние пряди выпускаешь вперёд, выглядишь как очень хорошенькая десятиклассница. — Нет уж, — фыркнул Слава, оскорбившись. — Обойдётся. — Ну ты переделай хвост тогда хотя бы, а то растрёпанный весь. — пожал плечами парень и придвинул Славу к зеркалу, чтобы показать, что это никуда не годится. — Отстань. — бросил Михайлов устало и завалился на постель, спрятав лицо в подушке. Не успел Познакс ещё что-либо добавить, как раздался звук домофона. Он готовенький побежал открывать дверь и едва не запищал, увидев усталое лицо Гришиного водителя, который держал в руках чехол с элегантным костюмом. — Что-то к нам зачастили с подарками, — зайдя в комнату, Уланс уже как будто по родившейся с утра традиции кинул чехол с костюмом на лежащего в постели Славу. — Посмотри, какая красота. У Григория Алексеевича есть чувство стиля. Слава неохотно перевернулся на спину, едва не уронив с кровати костюм, и взглянул на него украдкой, стараясь показать свою незаинтересованность. Он не носил такие вещи, но стоило отдать должное: костюм в самом деле был прелестным и не выглядел слишком официально или вычурно. Одевшись с максимально недовольным лицом, Михайлов остановился возле зеркала. Теперь на нём была белая рубашка, клетчатый бежевый пиджак и аналогичные ему брюки с дорогим кожаным ремнём. Учитывая то, что до этого Слава был в растянутом чёрном худи и домашних штанах, выглядело даже более эффектно, чем должно было. К тому же, одежда оказалась на удивление удобной, хотя Михайлов по-прежнему чувствовал себя так, будто это не он. Последний раз костюм он надевал на школьный выпускной год назад, но и тот выглядел куда проще, а пиджак Слава вообще потерял где-то по пьяни, за что дома хорошо так получил. — Ну и чем тебя не устраивает такая жизнь? — непонимающе спросил Уланс, вертясь возле Славы с деревянной зубчатой расчёской. — Волосы собрать, да? — Да. — лаконично бросил Слава, полностью проигнорировав первый вопрос. — Ну всё, иди давай, покоряй сердце бандита. — усмехнулся Уланс, в считанные секунды справившись с тем, чтобы завязать русые волосы друга в аккуратный хвостик. — Как-то криво, нет? — придирчиво спросил Слава, щурясь. — Нет. — исчерпывающе заявил Уланс, всеми силами пытаясь выпроводить младшего за порог комнаты. — Посидим на дорожку? — ухватившись за дверной косяк, он застыл в проходе. — Хватит с тебя на сегодня дорожек, — закатив глаза, Ланс цокнул языком и всё же вытолкнул Славу в коридор. — Не тяни время, иди давай и сделай ебало попроще, а то выглядишь так, будто тебе не брендовый костюм подогнали, а ростовую куклу сосиски с кетчупом. Да куда ты в кроссовки лезешь, вот же тебе туфли оставлены! — Они мне велики! — возмутился Слава, померив обувь. — А в кроссовках тебя в ресторан не пустят. — пнув их подальше от Славиных рук, парировал Уланс. — Ну и чудно! — заявил Михайлов и снова попытался дотянуться до своих потёртых кроссов. — Слава, тебе пять? — раздражённо выкинул Уланс и навалился на него боком, чтобы не позволить неприятности случиться. — Иди ты уже отсюда, подумай, чем будешь скидываться на квартплату и возвращать долги за меф, если сейчас никуда не поедешь. — За квартплату?! — удивился Михайлов, оказавшись на лестничной клетке. — А ты думал бесплатно тут жить будешь? Я не позволю тебе сливаться от папиков! — то ли пошутил, то ли совершенно серьёзно сказал Познакс, сразу после захлопнув перед парнем входную дверь. «Пиздец» — снова красноречиво изъяснился Слава у себя в голове и с тяжёлыми вздохом начал преодолевать ступени. Он не спешил спускаться и выходить на улицу, ему хотелось как можно сильнее оттянуть этот момент, который всё же наступил. Водитель галантно раскрыл перед ним дверь блестящей чёрной иномарки, и Михайлов тут же почувствовал себя куртизанкой. Около подъезда на него с завистью и удивлением посмотрели соседи: видишь какой он, прилизанный весь, в костюмчике, с личным водителем на дорогой импортной машине. Славе показалось, что все всё поняли, и ему стало ужасно дискомфортно. Даже сильнее, чем прежде. Улицы знакомого района быстро сменились центральными. Слава наивно надеялся, что водитель случайно забудет дорогу и увезёт его куда-нибудь в Псков, а оттуда через границу в родную Украину, в которой Слава последний раз был лет десять назад ещё до смерти бабушки, но этого не случилось. Автомобиль мягко притормозил возле торжественного входа в ресторан, название которого Михайлов слышал не впервые. Это было заведение с хорошей репутацией и высокими ценниками, Слава не раз думал о том, что было бы здорово посмотреть, как он выглядит изнутри с таким-то парадным входом, но сейчас он не то что бы был безмерно счастлив исполнению своей маленькой мечты. Буда терпеливо ждал его снаружи, неподалёку от входа в ресторан, и увидев знакомую машину, направился к ней. Слава вылез не сразу: только тогда, когда понял, что водитель может съездить не только от его дома до ресторана, но и ему по лицу, если он сейчас же не выйдет из машины. — Задерживаешься как настоящая леди. — обаятельно улыбнувшись, подметил Ляхов. — Очень смешное приветствие, долго выдумывал? — съязвил Слава, состроив почти сучье выражение лица. — Благодаря тебе у меня было время, — сложив руки за спиной, сказал Буда. — Выглядишь хорошо, но вижу, что костюм немного великоват. Ничего страшного, он в основном для того, чтобы тебя приятно было раздевать. Пойдём. Слава сделал вид, что ничего этого не слышал, потому что для очередного хамства у него смелости не хватило. Заходя в ресторан, он неприятно волновался и почувствовал себя очень странно, оказавшись в окружении светлых украшенных колоннами стен и низко развешенных хрустальных люстр причудливой формы. Ресторан был сделан в достаточно современном стиле — зеркальные столы, велюровые мягкие стулья, один из которых Гриша по-джентльменски отодвинул для Славы. Он всё смотрел по сторонам, разглядывал белые розы, которыми были украшены столы, неловко мялся, когда переводил взгляд на Гришу. Тот шепнул что-то официанту в выбеленной рубашке, и он, кивнув, забрал у Славы меню, к которому тот даже не успел притронуться. Почти моментально он поменял меню на другое, которое выглядело буквально точно также. Михайлов совсем не понял ради чего это было сделано, даже не обратил внимание на то, что в его новом меню не было ценников — Грише не хотелось, чтобы его спутник считал, сколько будет стоить этот ужин. — Ты пьёшь вино? — спросил Ляхов, разглядывая барную карту. — Я всё пью… — неловко бросил Слава и закинул локти на стол, сложив ладони в замочек. — Хорошо, — едва заметно улыбнувшись этой непосредственности, Гриша сразу определил, что угостит его своим любимым французским вином. — Что есть будешь? — Не знаю… А что бы ты предложил? Ты был здесь уже? — растерянно спросил Михайлов, листая меню с разбегающимися глазами. — Сибас — это что? — Я не знаю, что ты любишь, малыш, но я был тут много раз и у них всё очень вкусное, — Гриша украдкой посмотрел на парня и уже не стал таить своей улыбки. — Это рыба такая. Морской окунь. — Окунь — это скучно, — вздохнул Слава, подперев щёку кулаком. — Обалдеть, тут подают осьминогов… С лотосом… Они вкусные? — Обычные кальмары. — безразлично пожав плечами, сказал Гриша. — Пельмени с лососем… Они что, ебанутые? — тихо спросил Слава, округлив глаза. — Не ругайся. — отчитал его Ляхов, будто с сыном сюда пришёл. Пролистав меню ещё раза четыре, Слава решил, что закажет себе филе лосося в медово-имбирном соусе. Это звучало достаточно дорого, чтобы быть необычным, но и не слишком причудливо и непонятно, как какая-нибудь фуа-гра или осьминог с корнем лотоса. К таким экспериментам он пока что не был готов, и так достаточно впечатлений. Гриша заказал бутылку Шардоне и к нему сырную нарезку, а себе взял цыплёнка с грибами. — Это ничего, что я не умею использовать весь этот миллиард вилок? — сакрально тихо спросил Михайлов, ткнув пальцев в многочисленное количество столовых приборов, аккуратно разложенных в каком-то непонятном ему порядке. — По секрету скажу, малыш: я тоже не знаю, какая для чего, — также тихо ответил Гриша, и это почему-то заставило Славу улыбнуться. — Они вынесут блюдо и заберут остальные приборы, поэтому не переживай. Раньше всего вынесли бутылку вина, чему Михайлов был несказанно рад. Официант разлил вино по сверкающим от чистоты бокалам, и Слава только ждал момента, когда сможет его выпить, потому что это было альтернативным методом, чтобы расслабиться. За то время, что они уже здесь сидели, Михайлов немного пришёл в себя и успокоился, но уверенности для продолжения вечера по-прежнему не набрался. — Ты будешь злиться, если я напьюсь? — спросил Слава уже после первого аккуратного глотка, он всё-таки старался делать вид, что обучен этикету, хотя получалось не очень. Единственное, чему его научили — не чавкать за столом, и это уже отлично. — Буду. — ответил Гриша и отставил начатый бокал в сторону, подцепив шпажкой кусочек сыра, что побудило Славу сделать то же самое. — Почему мне ничего нельзя? — возмутился он, распробовав сыр с плесенью, который никогда до этого не ел. — Ты мне не ребёнок и не младший брат. Тебе всё можно, но в пределах разумного, — объяснил Гриша старательно. — Можешь употреблять, но не так, чтобы я потом оплачивал тебе нарколога. Можешь пить, но не так, чтобы я в итоге тащил тебя спящего на себе. — Почему тогда я не мог прийти ну… Под… — Слава огляделся и встретился со снисходительным вздохом Ляхова, который и так всё понял прекрасно. — Во-первых, потому что это приличное заведение, во-вторых, в воспитательных целях. — разъяснил он терпеливо и снова взялся за вино. — Только что сказал, что я не ребёнок, и вот уже какие-то воспитательные цели… — недоумённо пробурчал Михайлов. — Проучить тебя не помешает. Я уже сказал, что не хочу потом разбираться с твоей зависимостью. — твёрдо высказался Гриша, стараясь не быть громким. — Почему ты считаешь, что это будет твоя ответственность? — всё не унимался Слава. — Чего ты вообще от меня хочешь? Просто переспать один раз или ты жениться на мне собрался? — Я хочу отдохнуть после нервной работы. Свадьба в мои планы не входила, но если мне понравится сегодняшняя ночь с тобой, не вижу ничего плохого в том, чтобы сделать наши встречи регулярными, — деловой тон Ляхова заставил Славу вообразить, что они заключают какой-то контракт, хотя в какой-то степени так и было. — Я заинтересован в длительных отношениях. — Отношениях?.. — удивлённо переспросил Михайлов с полным ртом моцареллы. — Без обязательств. — срочно добавил Буда. — Типа… В свободных, что ли? — снова переспросил Слава, пытаясь понять, что его ждёт в ближайшем будущем. — «Отношения» — это многозначный термин, малыш, — вздохнул он тяжело, расстраиваясь, что каждое слово приходится разжёвывать. — И если я говорю, что хочу выстроить с тобой отношения, это не значит, что я предлагаю встречаться. Мы можем быть полезны друг другу. Ты сделаешь мне приятно в постели, а я сделаю тебе приятно в магазине Apple или в каком-нибудь бутике, а может и в автосалоне, если очень хорошо постараешься. Это тоже отношения. — Я всё ещё не понимаю, зачем так много платить за секс… — философски задумался Михайлов, не веря, что действительно может таким образом получить машину. — Ты вроде молодой, красивый, тебе что, просто так не дают? — Во-первых, это не оплата, а благодарность, — важно поправил Буда, испытав какую-то неприязнь от выбранной формулировки. — Я могу себе это позволить. А на то, чтобы мне давали бесплатно, у меня времени нет. Куда проще сразу обозначить, чего я хочу и что я могу дать взамен, и как видишь, это занимает меньше времени, но при этом даёт стопроцентные гарантии, в отличие от случаев, когда после убитого на романтику вечера я слышу, что ты не такой и после первого свидания на секс не соглашаешься. — А что ты будешь делать, если мы выйдем из ресторана и именно это я тебе скажу? — с любопытством осведомился Слава. — Не советую проверять. — безобидно улыбнувшись, сообщил Ляхов. Конечно, он бы ничего ему не сделал. Изнасиловать кого-то — не то, чего бы Грише хотелось, и силой удерживать Славу возле себя он бы не стал, но сильно бы расстроился, что его вот так кинули. Это была всего лишь шутка, но Слава напряжённо сглотнул и изумлённо выгнул брови. Гриша, заметив это, хрипло посмеялся. Даже забавно иногда размышлять, как он вообще выглядит в глазах других людей — обычно пугающе. С другой стороны, Ляхов нацелено шёл к этому много лет, чтобы ни одна тварь не смела переходить ему дорогу. Быть жестоким он умел, но не очень любил. — Расслабься, малыш. Я не делаю плохого людям без причины. Мне жаль, что мы познакомились при таких неприятных обстоятельствах, но я не хочу, чтобы ты меня боялся. Ты пока ещё не сделал ничего, чтобы я представлял для тебя какую-то опасность. — утешил его Гриша. — Вообще-то, по этикету, давать можно только после десяти свиданий. — со знанием дела заявил Михайлов, вспомнив, что где-то когда-то услышал эту ересь. — Ты это в журнале Cosmopolitan вычитал? — хриповато посмеялся Буда. — Я не читаю девчачьи журналы. — гордо хмыкнул Слава. — Ну вот и не неси хуйню тогда. — подытожил Гриша сразу же, на что и возразить было нечего. Вскоре вынесли ужин. Слава удивился тому, насколько небольшими здесь были порции. Он умял своё блюдо буквально за пару минут, учитывая то, что они с Гришей параллельно разговаривали. Было, бесспорно, очень вкусно, но как-то мало. И всё же, жаловаться Слава не стал, решив, что плотно насядет на вино и закуску. К сыру также полагалась порция мёда, и Михайлов был удивлён тем, насколько сыр в сочетании с мёдом восхитителен. Поначалу эта задумка показалась ему странной, и обмакивать кусочки сыра в мёд он не спешил, но это вообще-то зря — просто бесподобно, если бы ещё ему хватало аккуратности не разливать мёд по столу, было бы вообще волшебно. После второй бутылки вина (выпитой в основном Михайловым) Слава готов был ехать куда угодно, более того, он даже начинал хотеть Гришу, хотя ни за что бы себе в этом не признался, а ему уж тем более. Вино, особенно хорошее, имело свойство затекать в горло легко как бабушкин морс, но в голову давало быстро, сильно и чётко. Слава чувствовал себя хорошо и свободно, будучи пьяненьким, а именно пьяненьким он и был — вот такой эффект на него произвело Шардоне. Гриша увидел, что глазки малого заблестели от алкоголя, и поспешил попросить счёт. Он счёл, что они уже достаточно здесь просидели и порядочно выпили. Проверять, что будет со Славой, когда в него вместится содержимое третьей бутылки, Ляхов не хотел. Водитель покорно ждал их неподалёку, припарковавшись в специально отведённом для этого месте. Гриша написал ему короткую смску с просьбой подъехать ко входу в течение пяти минут и сразу же взял в руки принесённый официантом счёт. Слава сильно изумился, когда увидел, как Гриша расстаётся с несколькими красными купюрами из своего кошелька — они ведь не слишком много всего заказали, откуда такой огромный счёт едва не в пятнадцать тысяч? Насколько понял Слава, вышло там поменьше, потому что Гриша щедро добавил, что сдачу официант может оставить себе на чай. Еда заняла наименьшую часть чека, дороже всего обошлось вино. Рестораны всегда умели делать хорошие наценки на вещи, которые в обыкновенном магазине стоят в разы дешевле. Однако, Гришу не сильно тяготили здешние цены, что было неудивительно. Только Славе было сложно примириться с тем, что кто-то у него на глазах так легко прощается с суммой, которую он растягивал недели на три. С другой стороны, если бы Гриша делал также, Слава бы с ним никуда не пошёл. — Какой вышел счёт? — едва ли не шёпотом спросил Михайлов, как только они покинули заведение. — Тебе какая разница? Боишься, что попрошу вернуть? — усмехнулся Гриша, мягко подталкивая выпившего парня к машине. — Я надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь? — Вполне. — кратко ответил он и вздохнул, когда перед ним распахнулась дверь автомобиля. Слава неуклюже залез в машину и отодвинулся к окну, всего на секунду посмотрев на водителя. Он отметил для себя, что Гриша приезжал к нему домой на другой машине и точно без специального человека за рулём, но спрашивать об этом не стал. Может, позже, но не сейчас. До него и до самого дошли какие-то догадки: этот автомобиль выглядел солидно, будто был собран, чтобы возить обеспеченных деловых людей, а Гелендваген выглядел как-то… Угрожающе? Конечно, не так уж важно, из какой машины выходит человек, если у него на поясе кобура с торчащей ручкой пистолета. И всё же, при возможности владеть несколькими авто, можно неплохо подчеркнуть свой статус, если выбрать правильную модель. Михайлов чувствовал себя расслабленно и почти тряпично, но был при этом в состоянии управлять телом и даже немного мозгами. Он задумчиво уставился в окно, пытаясь собрать мысли в кучу, когда ладонь старшего коснулась его колена. Слава отчего-то застыл и не посмел повернуться, прислушиваясь к сладко мучащему тело ощущению, когда мурашки ползут по коже от совершенно незначительных прикосновений. Гриша погладил его колено и повёл пальцы выше, к внутренней стороне бедра, что заставило Михайлова возмутиться и скинуть с себя чужую руку. — И что ты делаешь? — нахмурился Ляхов, не оценив такого грубого отказа. — Это ты… Что ты делаешь? — смущенно буркнул Слава и как бы с намёком посмотрел за плечо водителю, безмолвно сообщив Грише, что такие непотребства при посторонних совсем никуда не годятся. — Ты стесняешься, серьёзно? — улыбнулся Ляхов, глядя на его раскрасневшееся от вина лицо, и невозмутимо возвратил ладонь на прежнее место. Он наклонился ближе к Славе, прижавшись своим плечом к его и почти не оставив между ними никакого расстояния. Его голос бархатистым шёпотом ложился на ухо Михайлова. — Перестань. Это мой водитель. Так что не напрягайся. Слава рвано вдохнул воздух, собираясь что-то сказать, но в последний момент понял, что ему даже нечего возразить. Ладонь Гриши оказалась прямо между его ног и несильно сжала член сквозь ткань одежды, от чего Михайлов снова не смог сделать полный вдох и только заморгал ресницами. Он понимал, что водителю этого всего не видно, но легче не становилось, а мысль о том, что Гриша нисколько не стесняется постороннего человека, только больше смущала его несмотря на то, что он был выпившим. — Ты… Странный… — только и прошептал Слава, растворившись в приятных прикосновениях, которые заставляли кровь волнами устремляться вниз живота. — Не звучит как оскорбление. — ухмыльнулся Гриша хрипло, не отстраняясь от его уха, которое он поторопился облизнуть кончиком языка. — Нравится? — Может… Ты… Подождёшь, не знаю? Я типа… Реально не могу так. — почти беззвучно изъяснялся Слава, будучи ничего не в силах с собой поделать. Он и сам заметил, что ведёт себя как капризная девственница, но это ведь слишком! — Сегодня я могу пойти тебе на уступки, но тебе нужно будет что-то сделать со своей стеснительностью. Сразу учти, что выключать свет и залезать под одеяло я не собираюсь, когда мы будем трахаться. — в полный голос предупредил Гриша, в самом деле не чувствуя никакого укола совести перед человеком за рулём, и вернул свою руку обратно на колено Михайлова. Слава только в тот момент смог снова задышать. Он вообще-то не считал себя стеснительным, не собирался просить выключить свет, но и к подобного рода свершениям не был готов. И не хотел быть готовым. Машина сбавила скорость в незнакомом для Михайлова районе, заехала на закрытую территорию через шлагбаум и притормозила возле одного из подъездов многоэтажного кофейного дома, богатого длинными застеклёнными лоджиями. Славу снова галантно выпустили из машины, и Гриша напоследок сказал водителю, что тот может быть свободен до утра. Да уж, у кого смена окончена, а у кого только начинается. — А ты типа по ночам не работаешь? — спросил Слава, осматриваясь в светлом просторном подъезде. — Ну, я думал, что казино в основном по ночам открыты. — Малыш, я работаю круглосуточно, — усмехнулся Гриша, зажав кнопку лифта. — У меня вообще нет чёткого графика. Хоть я и попросил меня не беспокоить, чтобы у нас с тобой было время, нет никакой гарантии, что в три часа ночи меня куда-нибудь не дёрнут. По пустякам меня не беспокоят, потому что никто не любит, когда я злюсь, но что-то срочное может случиться в любой момент дня и ночи. — Тогда почему ты водителя отпустил? — поинтересовался он небезразлично. — Потому что у него оплачиваемый рабочий день с утра до вечера, — вполне очевидно ответил Ляхов. — Я не могу заставить его поселиться возле меня. Как минимум водитель, поспавший за трое суток пять часов и все в машине — не самый лучший водитель. Если мне будет куда-то нужно, я в состоянии сам сесть за руль. Слава подумал, что это очень даже логично. Опять же, к нему домой Гриша приехал без водителя, хоть это и было не среди ночи. Несложно было догадаться, даже будучи, как Слава, тугодумом, что Гриша занимается чем-то кроме вымогательства долгов, и, наверное, именно для такого дела ему нужен был водитель — чтобы выглядеть презентабельно перед какими-то бизнес-партнёрами. В крайнем случае, приехал бы он так на какую-то стрелку, кто-нибудь бы точно пошутил про то, что его папуля подвозит. Впрочем, долго голову себе Слава не забивал. Лифт очень быстро преодолел десяток этажей, и они скоро оказались в очень неплохой квартире, которая приятно удивила Славу, стоило зажечься свету. Михайлов с интересом окинул взглядом просторную прихожую, тёплый бежевый паркет, небольшой песочный диванчик с огромными подушками, рядом с которым разместилось зеркало в пол, шкаф для одежды и обуви, широкая круглая арка в большой зал, который даже в темноте умудрился впечатлить Славу. — Ты пойдёшь в душ? — спросил Гриша, избавившись от обуви. — Нет, — покачал головой Слава. — Я перед выходом из дома уже был в душе. — Это приятно, что ты подготовился. Тогда иди в спальню и подожди, пока я выйду из ванной. — наказал ему Ляхов и направил точно в сторону спальни. Слава нетерпимо вздохнул. Ему вообще-то уже не хотелось всячески оттягивать этот момент — чем быстрее, тем лучше. Был и какой-то интерес, и желание «поскорее отмучаться», и честно говоря, Михайлов совершенно не понимал, что он чувствует. Он не хотел признавать, что нарочно всё усложняет, убеждая себя в том, как всё плохо. Но ведь он сам принял это решение, и точно не от своей стопроцентной натуральности. Стоило уже признать: он считает Гришу симпатичным, а на то, что произошло с квартирой, ему по большому счёту плевать — всё равно нет-нет, да и выгнали бы Славу оттуда. Не с родителями вместе, так одного эти же родители, только во втором случае ему бы не подвернулась возможность сидеть на роскошной тёмной дубовой кровати со свежезастеленным бордовым шёлковым бельём. Пока было время, Слава тихонечко прогулялся по всей квартире. Его особенно впечатлил зал, совмещённый с лоджией и кухней. Пространство разделялось арочными проходами, и за счёт этого помещение становилось таким просторным, что Михайлов посчитал, будто одна эта комната по площади как вся его квартира. Посреди зала валялось два больших прямоугольных серых ковра в цвет поставленному там же мягкому-мягкому дивану. Кубом стоял деревянный столик, на стене висел огромный телевизор. И Слава даже не знал, что более восхитительно — убранные серыми шторами громадные окна на лоджии или барная стойка, отделяющая кухню от зала. Другой комнатой оказался, видимо, рабочий кабинет, и там вообще не было никакого порядка. Видно, что Гриша действительно много времени посвящает работе, потому что в остальных комнатах царил почти идеальный порядок, и один только рабочий стол был завален всяким побочным хламом. Затем Слава, сосчитав шагами всю квартиру, вернулся обратно в спальню и стал ждать. Вряд ли Гриша сильно против того, что Михайлов здесь осмотрелся, но на всякий случай Слава решил сделать вид, что действительно просто сидел в спальне и ждал его, любуясь плоскими чёрными шкафами и щелкая прикроватным светильником. В самом деле, буквально через минуту или две после того, как Михайлов зашёл в комнату, вода в ванной шуметь перестала, и Гриша вышел к нему в блядском шёлковом халате. Однозначно, у каждого бандита такой должен быть. И Слава хотел бы такой себе, но он в нём выглядел бы смешно, скорее всего, а не пафосно. Гриша остановился напротив него, сидящего на краю застеленной кровати, повёл ладонью от затылка до линии скул и оставил её на подбородке, заставив поднять голову вверх. Посмотрел прямо в глаза и улыбнулся, поглаживая под подбородком кончиками пальцев, будто ласкает кота. Слава смотрел на него чуть соловыми глазами, но было заметно, что от переизбытка ощущений он отрезвел и заволновался. — Не бойся, — сказал Буда хрипло и тихо. — Знаешь, почему мне не нравятся проститутки? — Боюсь даже предположить… — сглотнув нервно, Слава улыбнулся и постарался расслабиться, хотя едва удерживался от того, чтобы попросить у Гриши ещё выпить. — Они всегда мысленно отключаются от процесса, — ответил Ляхов с незначительной улыбкой и упёрся в постель коленом между Славиных ног, заставив его непроизвольно откинуться назад. И как только он коснулся белья локтями, Гриша наклонился к нему, улыбнувшись теперь голодно. — Я хочу, чтобы ты отдался мне целиком и был хорошим мальчиком. Если я пойму, что тебе неинтересно то, чем мы занимаемся, не обижайся, но ты получишь пощёчину и уйдёшь отсюда пешком. — Мне интересно, но… Страшно, — признался Слава шёпотом. — Я не привык делать это с парнями, и это… Кажется неправильным каким-то. — Ты девственник? — нахмурившись, спросил Ляхов, и его холодная ладонь ощутимо легла на мягкое горло младшего. — Нет, но… — Михайлов запнулся, не зная, как объясниться. — Скажем так, то, что я сейчас не под кайфом — это проблема. — Хотя бы не целка, уже достижение, — устало вздохнул Гриша, глядя на него с тяготой. — У тебя как-то слишком много проблем, малыш. Я только и делаю, что иду тебе на уступки, не находишь? А ты способен оправдать все мои старания или у нас тут незапланированный сеанс психологии? — Ну знаешь… Это не я к тебе прилип как жвачка, — буркнул Слава обиженно. — Я не знаю, с чего ты так наивно понадеялся, что я VIP-шлюха. Если уж я тебе понравился, будь добр принять это всё и не жалуйся! Тебе вообще ещё повезло, что у меня что-то с парнями было, учитывая то, как ты приглашаешь на свидания левых людей. — Справедливо, — глухо посмеялся Гриша, скользнув рукой с шеи на грудную клетку, что была спрятана под белой рубашкой, несколько верхних пуговиц которой тут же были ловко расстёгнуты. — Сосать умеешь? — Убей меня лучше сразу, — взмолился Слава измученно. — Не умею. — Блять, Слава, — Гриша тяжко выдохнул и слез с него, проигнорировав первую реплику. — Будешь учиться. Это нужно уметь. Михайлов посмотрел на него стыдливо, будто это в самом деле совершенно обыденная вещь, которую должен уметь каждый уважающий себя пацан. Вообще-то Слава пробовал, но это не кончилось хорошо, типа, не было там восторженных стонов, бурного оргазма и мюзикла, где всякие случайные прохожие слаженно танцуют на заднем плане. Нет. У Михайлова от мефедрона ходила ходуном челюсть, и он чуть не откусил пацану член. Поэтому ответить сейчас «умею» ему совести не хватило. Гриша куда-то отошёл, и Славе стало интересно куда, поэтому он снова принял сидячее положение, и глаза его округлились от страха, когда Ляхов вернулся. — Я же пошутил, когда сказал, чтобы ты меня убил… — испуганно заныл Слава, приковав взгляд карих глаз к пистолету в руках Буды. — Да, было смешно. Я оценил, — без эмоций ответил Гриша и снова расположил колено меж его ног, а рука в этот раз оказалась на светлом затылке и грубо дёрнула резинку для волос, чтобы те были распущены. — Ты очень красивый. — Ты сейчас меня застрелишь? — спросил Михайлов исступлённо, будучи не в силах смотреть на что-то другое, кроме оружия в чужих руках, которое было так близко. — Чего ради мне твой труп посреди спальни? Я не ебу мёртвых, — усмехнулся Буда беззаботно, чувствуя себя совершенно спокойно и раскованно с пушкой в руках: конечно, для него это обыкновенно и привычно, в отличие от Славы, которого даже эти слова не успокоили. — Расслабься и перестань трястись сейчас же. Чего ты как маленький? — Ты такой интересный, блять! У тебя в руках пистолет! — возмущённо воскликнул Слава, но даже не дёрнулся. — Он заряжен?.. — Больше тебе скажу, — усмехнулся Гриша, у него на глазах сняв оружие с предохранителя. — Могу выстрелить в любой момент. Но делать этого не собираюсь. Я не психопат, поверь мне. — Не психопат? — нервно усмехнулся Михайлов, осознав, что пуля полетит в него, стоит только Грише спустить курок. — Нахера тебе тогда пистолет в постели? — Малыш, приди в себя, — ласково промурчал Гриша, мягко погладив его по щеке. — Ты должен довериться мне, чтобы я мог довериться тебе. Я не выстрелю в тебя ни специально, ни случайно. У меня всё в порядке с головой, и я умею держать в руках оружие. Ты слышишь, что я говорю? Открой рот. — Ты же не… — Я бережно отношусь к оружию, — перебил его Буда. — Но мой член дороже любой пушки, и ты сможешь взять его в рот только тогда, когда я буду уверен, что ты в этом хорош. — Гриша… — готовый расплакаться, проныл Михайлов. — Малыш, не бойся, будь послушным и верь мне. Папочка не сделает тебе ничего плохого, — сладко протянул Гриша, широко поглаживая его то по затылку, то по шее, то по подбородку, который он потянул вниз большим пальцем, заставляя приоткрыть пухлые губы. — Давай, сладкий. Открой ротик. Слава был настолько сильно напуган, что тут же послушался. Голос Гриши заставил его дрожать, и самое странное, что обнаружил Слава: это столько же его пугало, сколько и… Возбуждало? Буда был твёрдым и властным, но при этом нежным и ласковым, и это казалось настолько несочетаемым, что Михайлов был сильно сбит с толку. Ему было сложно просто взять и поверить Грише, но и спорить с ним, пока он был вооружён, не хотелось. Он почувствовал, как губ касается тяжёлая сталь, как она медленно входит в рот. Мушка запнулась о неровный ряд верхних зубов, и Гриша притормозил, заинтересованно склонив голову. Слава, не поднимая головы, направил взгляд вверх, чтобы заглянуть в чужое лицо. — Дальше сам. — распорядился Буда, трепетно погладив его русые волосы. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы хоть немного принять ситуацию, которая всё ещё пугала до дрожи. Гриша в самом деле мало был похож на психа, который в случайный момент смеха ради нажмёт на спусковой крючок. Слава пытался себя успокоить. Буда знает цену человеческой жизни, и то, что он способен кого-то убить, если понадобится, не значит, что он регулярно развлекает себя этим на досуге. Слава выдохнул носом и открыл рот шире, он попытался втянуть щёки, чтобы пистолет сам вошёл глубже, но это не работало также, как с членом. Он услышал лишь свист из пустого дула, а сам пистолет так и остался на месте. Славе пришлось самому насадиться глубже. Ладонь Гриши была на рукоятке, он крепко сжимал её всеми пальцами, кроме указательного, который поместился на спусковую скобу — это должно было показать Славе, что он даже не позволит себе притронуться к крючку и спустить курок. С замирающим дыханием Гриша наблюдал за тем, как ствол пистолета оказывается у младшего во рту, и это выглядело чертовски сексуально. Буда прикусил губу, получая искреннее удовольствие от этого зрелища. Слава был осторожен, медленно водил губами туда-сюда, заставляя Гришу заводиться всё сильнее. Михайлов сам не знал, что заставило его успокоиться и втянуться в процесс, но то, чего так просил Буда, случилось в один момент словно от щелчка — Слава просто поверил в то, что может доверить ему свою жизнь, не боясь за её сохранность. — Как ты стараешься, малыш… — простонал Гриша сквозь зубы, желая поскорее увидеть эти губки на своём члене. — Делаешь это так аккуратно… Ни разу не задел зубами. Точно в первый раз? Дуло пистолета упиралось в мягкое горло, заставляя испытывать лёгкую тошноту, и Слава мог только рвано дышать, переживать такие ощущения, которые ему не дал бы никто другой. Может быть, именно это так сильно заводило его, и его это сильно же пугало. Было странно осознавать, что нечто такое дикое может ему понравиться. Что он будет дрожать от того, как мушка царапает нёбо, от вкуса стали на языке, от горящего взгляда Гриши и его ласковых пальцев, перебирающих волосы на затылке. Слава прикрыл глаза и застонал, в очередной раз почувствовав, как кончик ствола приникает к глотке, безуспешно пытаясь залезть в горло — но длинный стальной пистолет не может пройти глубже, да и потом, Слава уже касался губами Гришиного пальца, что всё также был на спусковой скобе, и чтобы заглотнуть ещё глубже, нужно было бы взять губами и её, а это было бы возможно только если бы у него рот порвался. — Такой послушный мальчик, — промурлыкал Ляхов сладко, оттянув младшего за волосы чуть назад, чтобы пистолет выскользнул из его рта. — Хочешь мой член? — Хочу… — застонал Слава чуть смущённо, почувствовав, как ствол расстаётся с его мокрыми губами, как обрывается оставшаяся на дуле слюна и остаётся у него на подбородке. — Ты умница. — Гриша отшвырнул пистолет в сторону, на другую часть постели, и придержал Славу за шею обеими руками, похвалив трепетными поглаживаниями. Затем он сел на кровать и велел Михайлову встать на колени, но прежде стянул с него пиджак и рубашку, чтобы иметь возможность наслаждаться красивым телом Славы. Едва он, Слава, потянулся к поясу чужого халата, скрывающего возбуждённый член, как в комнате разросся звук телефонного рингтона. — Блять. — устало протянул Гриша, начиная верить в то, что ему нарочно портят жизнь. — Не отвечай, — призвал его Слава плутовато, задержав ладони на чужих коленях. — Пошли они все нахуй, кто бы там ни был. — Малыш, мне никто просто так поболтать не звонит, чтобы я мог игнорировать входящие вызовы. — вздохнул он разочарованно, глядя на неудовлетворившегося ответом Михайлова. — Прямо совсем? — спросил он глупо. — Ты не представляешь себе, насколько я серьёзный дядя, — усмехнулся Гриша, потрепав его по волосам, и тут же поднялся. — Мне нужно ответить. Слава нехотя поднялся с коленей и сел на кровать, сильно расстроившись. Только он вошёл во вкус, как такое паскудство! Даже интересно было, кто же и какого хуя решил позвонить ему в двенадцать ночи. Гриша, увидев номер, удивлённо вскинул брови и подошёл к телефону моментально. — Алло, Мирон Янович, я Вас слушаю, — ответил он совершенно деловым тоном, будто только что не готов был в голос стонать от возбуждения. — Что?.. Я конечно Вам сочувствую, но… Чего, блять? Вы в себе? Мне что, по-Вашему, заняться нечем? Мирон Янович… Придите в себя. Слава заинтересованно наблюдал за тем, как разворачивается, очевидно, не самый приятный разговор. Лицо Гриши оставалось невозмутимым, и тон его голоса не дрогнул ни на секунду. С ума сойти — ни одной эмоции, а случилось что-то… Фатальное, наверняка. Слава слышал, что на том конце бесновались и кричали, но слов разобрать не мог. — Твою же мать… — вздохнул Гриша, когда трубку повесили. — Что случилось? — взволновался Михайлов, окинув его снизу беспокойным взглядом. — Не забивай свою красивую голову, сладкий, — Ляхов потрепал его по волосам как верного пса и коротко улыбнулся. — Мне нужно съездить по делам. Я думаю, это займёт какое-то время, и когда я вернусь, у меня уже точно не будет сил заниматься сексом. Так что не жди меня и ложись спать, хорошо? Если не хочешь спать, можешь посмотреть телевизор, поиграть в приставку или ещё чем-нибудь заняться. Вся квартира в твоём распоряжении. Слава недовольно фыркнул, явно не обрадовавшись услышанному. Гриша начал спешно собираться, не обращая на Славу больше никакого внимания, будто его и не было вовсе. Михайлов подумал о том, что своих желаний стоит бояться: ещё днём он мечтал, чтобы их секс сорвался любым путём, а сейчас он совершенно не был удовлетворён тем, что это всё-таки случилось. Казалось бы! Если бы Славе тогда сказали: «поезжай с ним в ресторан, потом всё равно ему позвонят, и он уедет», то Михайлов был бы счастлив таким новостям, но теперь уже он сам был заведён и хотел Гришу не меньше, чем тот его. Ко всему прочему, Слава боялся, что растеряв весь настрой, опять начнёт переживать, бояться и стыдиться. В его ситуации оттягивать — только хуже делать. И то, как быстро Ляхов переключился, сделался абсолютно холодным и отстранённым, даже расстраивало. Гриша ушёл буквально через две минуты — вот столько ему понадобилось, чтобы одеться и взять с собой всё необходимое, а Слава остался один в чужой квартире без дела. Примирившись с ситуацией, Михайлов плюхнулся на кровать и включил телевизор, восхитившись огромным экраном и качеством картинки. Он включил «ТНТ», где как раз показывали «Дом-2», презрительно фыркнул и начал переключать каналы, добравшись до взрослых мультиков. На них и остановился.