Макабр

Мешки под глазами, в которых, кажется, поместилось бы столько картошки, сколько не собирается в самый урожайный год, сальные волосы - такой вид совершенно не устраивал Яна. Мужчина изучающе рассматривал себя в зеркале, оперевшись руками на прохладную раковину. Ян уже сбился со счёта, сколько дней прошло с тех пор, как он нормально спал: тревога, с наступлением темноты лишь усиливающаяся, не давала уснуть. Целыми ночами он вертелся на кровати в поисках удобного положения или просто лежал с закрытыми глазами. Лёгкое снотворное действовало лишь под утро, а для покупки более серьёзного средства требовался рецепт. Вся жизнь Яна была прошита музыкой: он писал тексты, сочинял мелодии, используя разные инструменты. Вскакивал посреди ночи и, ещё толком не понимая, где находится, судорожно рыскал руками по ближайшим поверхностям в поисках телефона, потому что нельзя забыть приснившийся мотив. Повседневные дела тоже делал в наушниках, дабы скрасить рутину. И запретив музыку, они буквально запретили всё, что у него было. Они запретили его. Ян, конечно, не выпускал флейту из рук и после утверждения нового закона, но в чём смысл, если, в итоге, никто не услышит его? Мужчина открыл кран и умыл холодной водой невыносимо тяжёлое лицо. К сожалению, ожидаемого результата процедура не принесла. Усталость не смылась, а чувство лёгкости не стало ни на толику ближе. Ян без единой мысли в голове достал из шкафчика за зеркалом опасную бритву. Ей, похоже, больше лет, чем ему самому. Переехав в эту старенькую квартиру, Ян нашёл её среди прочего хлама только на второй день. Николенко долго изучал взглядом лезвие: оно тоже холодное и наверняка хорошо бодрит. В кармане загремел телефон, а Ян мысленно чертыхнулся, что забыл выключить звук. Звонили настойчиво - придётся взять. На экране светлыми буквами на тёмном фоне загорелось лаконичное "Шура". Ян, ещё раз подумав, нажал на зелёную кнопку и поднёс устройство к уху. - Алло? - Янчик, здорово, - Шура придерживался своего стиля общения, но Ян чётко слышал, что что-то в его голосе не так. - Здравствуй, Шурик. Что-то случилось? - Есть пиздец странное предложение, - заинтриговал Уман. - Выкладывай, - поторопил Ян, особо не цепляясь за прозвучавший мат. - Закончим всё это. Мы организуем выступление. Всё, как положено: инструменты, сцена, свет и вся остальная хуйня. Бесконечно прятаться всё равно не выйдет, - Шура помолчал, давая другу время "переварить" сказанное. - Ты с нами? Из крана мерно капала вода. Капли звонко разбивались о эмаль раковины. Звук усиливался, отражаясь от прохладного кафеля стен небольшой комнаты. Он гипнотизировал, но ничуть не мешал. Являясь своеобразным шумовым фоном, лишь лучше выделял передний план. Из динамиков доносилось дыхание Шуры. Периодически вдох или выдох слышался чуть позже, чем надо, но, в целом, оно оставалось ровным. Когда очередная капля столкнулась с раковиной, а другая не последовала её примеру, в комнате повисла тишина и Ян отмер. - С вами, - Ян не стал уточнять, насколько задуманное безопасно и чем чревато. Он и сам прекрасно знал ответ. - Хорошо, до встречи на репетиции - Шура улыбнулся в трубку: вновь произносить эту фразу было большим удовольствием. - Я позже скажу, когда она будет. - До встречи, - Ян, нарушая правила этикета, первый сбросил вызов. Мужчина убрал бритву на место и, громко хлопнув дверцей шкафа, вышел из ванной. Теперь у него появился смысл. - Насть, я на пробежку! - Андрей завязал белоснежные шнурки и выпрямился, тут же вздрогнув: жена стояла прямо перед ним, скрестив руки на груди и сдвинув брови к переносице. - Я думал, ты на кухне. Андрей ласково провёл большим пальцем по лбу девушки от переносицы к линии роста волос, разглаживая образовавшуюся складку, на что Настя лишь фыркнула. - Не хмурься: рано состаришься. - Андрей, ты уверен, что сейчас это безопасно? - спросила девушка, проигнорировав замечание мужа. Андрей отвел взгляд и шумно выдохнул. Подобный неприятный разговор у них происходил достаточно часто. Настя, конечно, беспокоилась за него, что должно быть в какой-то степени приятно, но порой она перегибала палку. - Я же в лес пойду, а не в парк. К тому же, капюшон снимать не буду - сама знаешь. Кажется, его слова совершенно не успокоили девушку. Она, коротко кивнув, опустила лицо и потёрла ладонями плечи, невольно выставляя напоказ свою тревожность. Андрей усмехнулся и обнял жену. Та лишь послушно прильнула к нему, после чего на грани слышимости раздались всхлипы. - Ну что ты, я же всего на час. Не переживай. До самого леса Андрей чувствовал на себе её взгляд. Не по себе от того, что заставляет жену переживать, но ему нужно подумать, а лес - прекрасное место для всяких раздумий и самокапаний. Когда идёшь по многолюдному городу, нет возможности услышать даже собственные шаги, а тут они раздаются звонким хрустом веток под ногами. Шум машин заменяет шелест листьев. Кругом царит то самое умиротворение, которого очень не хватает внутри. Иногда Андрей даже ловил себя на мысли, что ему хотелось бы остаться в этом лесу навсегда. Вчера вечером позвонил Шурик. Их с Лёвой план - полнейшее безумие и верх безрассудства. Это стопроцентная смерть. Других вариантов нет и быть не может. В это тыкал Андрея, как слепого котёнка, собственный здравый смысл. На деле же это безумие ощущалось как что-то правильное, необходимое; единственный верный исход. Может, все они, как и мир вокруг, просто сошли с ума? Тогда мотивы некоторых музыкантов, уже кончивших суицидом, вполне понятны. Разум, крупицы которого ещё остались в сохранности, просто не способен перебороть желание мотыльков лететь на свет открытого огня. Просто их группу общее безумие настигло позже, чем массы, но раньше, чем ещё живых их коллег по цеху. Было и другое чувство: у Андрея двое детей. И жена, которая очень переживает за него. Он не смог уйти от них, как это сделал в своё время Максим, и теперь Звонков очень жалел об этом. Возможно, им было бы проще смириться с тем, что может случиться, если бы они и так давно его не видели. Конечно, никто не отменял и вариант бросить группу и остаться на дне, куда они залегли вместе с семьёй. Но кем он после этого будет, если не предателем? Каково ему будет осознавать, что его коллеги друзья погибли за общее дело, а он выжил, когда мог умереть, "сражаясь" плечом к плечу с ними? Андрей перешёл на шаг: задумался и не рассчитал свои силы. Мужчина огляделся и понял, что в этой части леса он ещё не бывал. Растительность стала гуще - видимо, немногие выбирали это место для прогулки. Продвигаться дальше смысла нет: через какое-то время пробираться через многочисленные кустарники станет особо проблематично. Вдалеке слышался звонкий ручей. Прямо над головой летали шустрые мелкие птички. Их писк хорошо сочетался с плеском воды, создавая красивую мелодию. У леса есть своя музыка, а у них - нет. За спиной раздался хруст веток, совершенно не вписывающийся в композицию. Андрей обернулся. Чуть дальше стояли двое мужчин в форме. Они определённо смотрели в его сторону. Вряд-ли они просто решили прогуляться по лесу - пришли за кем-то. Спустя секунду гляделок, которая, видимо, понадобилась им на осмысление происходящего, один из них потянулся к своему поясу. Осознание холодком пробежалось по спине Звонкова. Раздался выстрел, и Андрей зажмурился. Даже если бы в этот момент перед глазами пролетела вся его жизнь, он бы не увидел этого. Сзади что-то хрустнуло, и Звонков сообразил: пуля в него не попала. Терять время на злорадство и насмешки над новоиспечённым мазилой было непростительно, и Андрей бросился бежать.

Способ остаться в живых - бегство

Звонков не слышал ничего, кроме ветра в ушах и отдалённых хлопков, свидетельствующих о том, что преследователи не отстают и безбожно тратят впустую патроны - лишь бы они быстрее кончились. Он бежал, не разбирая дороги, уходя всё дальше от дома в неизвестную ему часть леса. Встречные ветки царапали ладони, которыми Звонков пытался их раздвигать. Под ноги тоже приходилось поглядывать, чтобы не споткнуться об очередной куст или корень, подставляя себя. Андрей чувствовал себя жертвой, убегающей от хищников. Он руководствовался не рассудком, а скорее инстинктом самосохранения. Единственное, что он понимал: остановка приравнивалась к смерти, но и бежать вечно ему не удастся. Усталость от тренировки брала своё, и двигаться становилось всё сложнее. Андрей молился, чтобы его преследователи вымотались раньше. Андрей вновь услышал выстрел. Но этот кое-чем отличался от всех предыдущих: его Звонков ещё и почувствовал. Запнувшись, он упал и ещё пару метров по инерции прокатился по земле, окончательно марая свой светлый спортивный костюм в траве и почве. Правую ногу, чуть ниже колена, противно тянуло. Не теряя времени, мужчина попытался встать, но не прошёл и двух метров, как вновь завалился на землю. Ползти в такой ситуации, конечно, бесполезно, но беспочвенная вера в возможность спастись заставляла не лежать на месте. Опьянение от адреналина прошло, и теперь тупая боль растекалась по всему телу, ещё больше мешая уходить от погони. Андрей морщился, шипел сквозь зубы, до обидного медленно продвигаясь вперёд. Раздался ещё один выстрел. Мужчина припал к земле, прикрывая голову руками - как это учили делать ещё в школе. Пуля просвистела где-то над ним, уходя в молоко. Совсем близко послышался топот, едва различимый за собственным сердцебиением. Андрей не решался поднять голову: он прекрасно понимал, что тактика "Я тебя не вижу - ты меня не видишь", казавшаяся в детстве спасительной во время игры в прятки и каждый раз поражавшая своей ненадёжностью, не сработает, но смотреть своей смерти в лицо совершенно не хотелось. - Ну и быстрый же Вы, Звонков Андрей Валерьевич, - произнёс, будто читая по документу, один из преследователей, остановившихся над Андреем. Сомнений в том, что пришли именно за ним, не осталось. По тяжелому дыханию обоих Андрей понял, что вымотал их не меньше, чем себя, и усмехнулся своим же мыслям: это его маленькая месть. - Кончай его уже, - второй преследователь не оценил болтливость своего коллеги. Мужчина со всей злобы, что накопилась за время бега, пнул Андрея в бок, заставляя перевернуться на спину. Звонков сдавленно крякнул, но на спину всё-таки перевернулся и наконец открыл глаза. Против светлого неба он увидел сначала силуэты, а потом, когда глаза немного привыкли, и лица двоих мужчин достаточно крепкого телосложения, стоявших перед ним, - удивительно, как он вообще смог так долго убегать от них. Тот, который, судя по всему, пнул его, был чуть ниже ростом. - Давай, у меня патроны кончились, - раздражённо поторопил низкий. Он напряжённо наблюдал за молчащим напарником, не торопящимся выполнять его приказ. Высокий, столкнувшись с ним взглядом, едва заметно вздрогнул от неожиданности и тут же отвернулся, будто и не к нему вовсе обращались. - Мы и так слишком много патронов потратили во время погони, - на выдохе ответил высокий, всё-таки возвращая взгляд на низкого. - Он далеко не уползёт с простреленной ногой. - Предлагаешь оставить? - с неудовольствием догадался напарник. Андрей, затаив дыхание то ли от страха, то ли от всё усиливающейся боли, наблюдал за происходящим. Сейчас решалась его судьба, находящаяся исключительно в руках преследователей. Улизнуть незамеченным у него точно не выйдет. Глупо даже пытаться, когда твои потенциальные убийцы нависли над тобой. Лишь бы не добили - из леса он и сам как-нибудь выползет. Или, может, найдёт его кто - это уже второй вопрос. Сейчас главное, чтобы отпустили. Высокий молча посмотрел напарнику в глаза. Видимо, они работают вместе уже давно, потому что низкий понял его без слов - не хочет. Он, закатив глаза, резким движением выхватил из опущенных рук напарника оружие и щёлкнул предохранителем.

Сокол не вышел на связь

Что-то с тобой приключилось...