Макабр

Раньше он никогда не обращал внимания на шелест листьев под ногами. Может, потому, что всё время ходил в наушниках, подгоняя шаг под ритм недавно добавленной в плейлист, но уже заслушанной до дыр песни. Или просто давно не был в лесу, вдали от городской суматохи. Сколько времени прошло с момента, когда за его спиной сомкнулись ветки первых на пути деревьев? Вечность? Две? Мужчина взглянул на часы: ровно двадцать минут. Одни сосны, макушки которых терялись среди прочей листвы где-то высоко над головой, сменялись другими. И их явно здесь больше трёх, поэтому было бы славно потом среди них найти обратную дорогу. Навигатор, насколько бы умной ни была эта система, вряд ли построит ему маршрут между стволами. Настя сказала, что ориентиром послужит красная ленточка, повязанная ей на какой-то там куст. Конечно, выбрать такой яркий цвет, как красный, было прекрасной идеей, но вот незадача: она, видимо, не учла, что в лесу таких кустиков тьма тьмущая. Да и он как-то не додумался указать ей на это, поэтому приходилось всматриваться в каждое встречное растение, устало матерясь себе под нос. Впереди и чуть левее, среди очередных грядущих деревьев показался просвет. В голове прозвучало знакомое многим водителям "маршрут перестроен", и мужчина, повинуясь рассудочной деятельности, под которую маскировался примитивный животный инстинкт, бодрее, чем до этого, пошёл на свет. Выйдя на поляну, Ян прищурился: по сравнению с остальным лесом, здесь действительно было неестественно светло, будто кто-то огромный освещал это место таким же огромным фонариком. Неровный круг обрамляли всё те же сосны. Зелени под ногами стало значительно больше: здесь ничто не перекрывало ей солнечный свет. Периферическим зрением мужчина заметил справа что-то контрастное зеленому и повернулся. На тоненькой веточке молодого кустарника колыхалась такая же тоненькая красная ленточка. Судя по всему, когда-то она была аккуратно завязанным бантиком, но не смогла выдержать порывы ветра. Подойдя ближе к привлёкшему его внимание объекту, Ян присел на одно колено и расположил на земле небольшой чёрный футляр. - Вчера ночью я никак не мог уснуть, - потянув за бегунок, Ян раскрыл футляр и достал оттуда что-то, замотанное в такую же чёрную ткань. - Всё думал о тебе и произошедшем. Отточенными движениями Николенко размотал материю. В его руках оказалась флейта. Сталь весело переливалась на солнце, создавая на деревьях и траве вокруг солнечных зайчиков. Небрежно бросив ткань обратно в футляр, Ян выпрямился. - И мне в голову пришла одна мелодия, не исполнить которую, я считаю, было бы преступлением, - Ян не спеша вышел в центр поляны. - Однако для окружающих и исполнение её окажется преступлением... Ты единственный мой свидетель. Флейтист поднёс инструмент к губам, и заструилась магия. Протяжная минорная мелодия, отражаясь от деревьев вокруг, быстро заполнила поляну и устремилась выше. Неизвестно откуда набежал ветер. Он не был чадом бушующей стихии, никак не пытался остановить преступника. Его свист, наоборот, дополнял свист флейты. Пару раз Ян притихал, внимая ветру, будто надеясь, что услышит в нём ответ на свою игру. Флейтист, поддавшись эмоциям, увлёкся, а инструмент податливо исполнял всё, что от него требовалось. Изначально скорбная мелодия обретала новые краски. Темп увеличивался. Происходящее напоминало сцены из фильмов с дорогими спецэффектами, где главный герой в самую лютую непогоду совершает свой подвиг. Вокруг Яна не бушевала стихия, но он создавал столько энергии, что любой, кто услышал или увидел его, зарядился бы на что-то грандиозное. Мелодия поднималась выше, достигала пика, потом срывалась и затихала и вновь взлетала. Очередной пик! Падение! И.. Взлёта не последовало. Ян, разорвав замкнутый круг, убрал флейту от губ. Он, согнувшись, с трудом хватал воздух. На лице флейтиста блестнула удовлетворённая улыбка. Немного отдышавшись, Ян выпрямился, внимательно разглядывая инструмент у себя в руках. Никакой он не клавишник. Так же ровно он зашагал назад к кусту, будто ничего и не было. Будто с минуту назад на этой поляне не бушевала невидимая глазу стихия. - Знаешь же, что иногда люди, когда прощаются, дарят друг другу подарки? Боюсь, это наше с тобой прощание. Временное, правда, но не суть. Я уже получил твой подарок - ты меня выслушал. И я тоже хочу тебе кое-что подарить. Уложив замотанный в ткань инструмент обратно в кейс, Ян расположил чемоданчик под веткой с лентой. В тени соседней сосны и за стеной из средней густоты травы он был практически незаметен. - Не думаю, что мне ещё доведётся на ней сыграть. А ты береги её как зеницу ока, пока не приду к тебе. Договорились? Пару секунд Ян постоял, ожидая ответа. Приняв молчание за знак согласия, он кивнул и, повернувшись на девяносто градусов, быстрым шагом удалился с поляны: вдруг кто-то его услышал и уже настучал. Ни зги не видно. Вокруг кромешная тьма. Она совершенно не похожа на ту тьму, что можно наблюдать беззвёздной ночью на природе, когда до ближайшего населённого пункта не менее десяти километров. Та тьма создаёт ощущение простора. Ты не видишь её границ, и тебе открывается бесконечное пространство, дающее волю разыгравшейся фантазии. Весь мир сразу предстаёт тебе неисчерпаемым источником возможностей и сил, чтобы его узнать. Эта же тьма не так глубока. Она создаёт вокруг стены, которые ты не видишь, но прекрасно чувствуешь. Кажется, что вот-вот они с грохотом начнут сужаться и раздавят тебя. И единственной надеждой на спасение становится тот факт, что пока они остаются на месте. Нормально дышать здесь не выходит. Лёва, вращаясь на месте, вглядывался в черноту в поисках хоть чего-то, за что его бегающий взгляд может зацепиться. Потерпев крах, он опустил глаза, рассматривая то, что точно есть, - себя. Настолько белый, что больно глазам, костюм с пиджаком и такие же белые кеды красиво контрастировали с окружающим его пространством. Мужчина вновь поднял взгляд: теперь в чёрном "ничего" он мог различить такие же чёрные предметы: миниатюрная модель самолёта, автомат, маска зайца, телевизор, зонт. Кажется, если приглядеться, можно увидеть и другие предметы, но внимание привлекла не замеченная ранее (что на самом деле было невозможным) белоснежная рама. Недолго думая, Бортник направился к ней. Чернота действительно оказалась не бесконечной - он ведь наступает на что-то. Лёва обошёл раму кругом. По ту сторону не было стены. Снизу и сверху тоже не было никаких подставок, нитей, опор - Лёва на личном опыте убедился в этом. Вопрос "На какой такой силе она держится?" остался нерешённым. Встав напротив загадочной рамы с той стороны, откуда пришёл, Бортник заглянул туда. Темнота в ней всё время находилась в движении: она меняла форму, искривлялась, задавая совершенно непонятные узоры, подобно шёлковой ткани. Раздался щелчок, от которого Лёва непроизвольно дёрнулся, но определить источник звука так и не смог, и изображение резко сменилось. Оно стало чётким и ярким, максимально узнаваемым. Лицом к лицу с Лёвой оказался Андрей, заставив Бортника сделать шаг назад. Он был одет в такой же белый костюм, на фоне которого его высветленные волосы отдавали желтизной. На шее Андрея свободно лежала полоска тонкой чёрной ткани, видимо, завязанная со спины. Звонков ничего не говорил - лишь пристально смотрел Лёве в глаза. Лицо его выражало серьёзность и даже некий укор, но в глазах, спрятавшихся под крышей из сдвинутых бровей, читалось непонятное сожаление. Потом изображение, вновь в сопровождении щелчка, сменилось, будто кто-то переключил канал на этом странном телевизоре. Андрея заменил Ян. Он также был в белой одежде. В целом, его образ был схож с образом Звонкова. Единственным отличием, которое бросалось в глаза, было расположение ткани. Она не висела на шее, а плотно закрывала глаза, закрепляясь где-то сзади. Щелчки раздавались спустя равное количество времени. Яна сменил Макс, затем был Борис, после - Шурик. Все они также имели белую одежду, общую суровость и чёрную повязку на глазах. С очередным щелчком телевизор превратился в зеркало. Лёва увидел себя. На глазах его отражения также была повязка. Лёва проверил: даже на его шее точно нет её. Его копия кардинально отличалась от других: она не стояла статуей, а двигалась. Зазеркальный Лёва медленно поднял руку к виску, сложив пальцы в образ пистолета. Делал он это артистично, пытаясь выудить из своего единственного зрителя как можно больше эмоции. Другой рукой он спустил повязку себе на шею. От холодного взгляда отражения по спине Бортника хаотично пробежали мурашки. Пару секунд два Лёвы смотрели друг на друга. Непонятно, чего ждал Зазеркальный, ведь реальный Лёва всё равно ничего не может сделать, лишь наблюдает за происходящим. Наконец копия спустила курок. Лёва подскочил на месте. Резкими движениями он сбросил с себя сбившееся одеяло и сел на край кровати. Сердце отбивало бешенный ритм, который можно было бы предложить повторить Борису и не факт, что тот справился бы. Влажная футболка прилипла к спине, из-за чего хорошо ощущался холодный утренний воздух, тянущийся из приоткрытого окна. Бортник, кое-как совладав с трясущимися руками, закрыл окно. Повернувшись, Лёва вновь подпрыгнул на месте: в дверях стоял незаметно подошедший Шура и обеспокоенно смотрел на друга. - Совсем с ума сошёл?! - Лёва, положив руку на грудь в области сердца, сел обратно на кровать. - А если бы я помер тут со страху! - Да ладно тебе, живой же, вроде, - Уман также тихо прошёл в комнату и, повернув стоящий напротив кровати стул, "оседлал" его, укладывая голову себе на руки. - Это пока, - немного успокоившийся Лёва заполз вглубь кровати и облокотился на стену, обхватив руками свои колени. - Который час? Шура взглянул на часы, висящие на стене: - Шесть утра. Повисло молчание. Лёва осмотрел Шуру: он выглядел сильно уставшим, но, на удивление, вёл себя достаточно бодро. - Я тебя разбудил? - виновато спросил Бортник. - Нет, - Уман встрепенулся и выпрямился, насколько это позволяет такая посадка. - Я ещё не ложился. - Пиздец, ты, конечно.. - Лёва догадывался об этом, но надеялся на лучшее. - А пришёл зачем? Лучше бы спать лёг. - Ты мычал и стонал так, что даже у меня было слышно, вот я и испугался. Лёва не нашёл, что ответить. В голове вновь всплывали образы из сна, сменяя друг друга. Звонок, Ян, Макс, Боря, Шурик. Когда перед глазами появилась собственная копия, Лёву будто током ударило. Хаотичные мысли внезапно сложились в незамысловатые, но достаточно странные строки. Лёва достал с полки, опасно висевшей над кроватью, небольшой молескин тёмного цвета с кучей пёстрых закладок. На резиновом шнурочке, приклеенном к корешку, болталась ручка. Записав свои мысли, Бортник убрал блокнот на прежднее место и взглянул на друга. Шура всё это время внимательно наблюдал за действиями мужчины и, когда тот отложил свою книжку, посмотрел ему в глаза. - Пишешь в стол? - с наигранным презрением задал вопрос Уман и зевнул. - А у меня есть выбор? - Лёва встал с кровати: всё равно уснуть больше не выйдет. - Иди поспи.