Макабр

Местом для репетиций практически единогласным решением был выбран подвал, ставший домом и надёжным убежищем Борису и Максу. Комнату с барабанами нельзя было назвать вместительной, поэтому приходилось ютиться: гриф гитары Шуры так и норовил поцеловать Лёве лицо, а Ян достаточно часто уходил на перекур, оглушённый близостью барабанов. Максим быстро и верно оценил масштаб проблемы с нехваткой места и, соорудив себе из различных коробок и прочих непонятных предметов, найденных в кладовке, своеобразный трон, каждую репетицию играл в "Царя горы". И даже злой Шурик, с высоты больше напоминавший мелкую лающую собаку, в простонародье - "тявкалку", не представлял для него угрозы. Репетиции проходили строго по расписанию уже больше месяца. Во время недолгих перерывов музыканты, как и раньше, обсуждали свои ошибки и достижения. Никто не заикался о происходящем вокруг. И даже о Звонке, как бы дорог он им ни был. Все они сбежали от суровой, пугающей реальности в другой мир - мир, в котором имеют значение лишь музыка и идея. В качестве финальной песни их шоу-программы длиною в жизни была выбрана "Колыбельная". Песня совсем новая, уже записанная и практически сведённая, но ещё не представленная публике. Хорошая такая реклама, не правда ли? На случай, если их лавочку революционных настроений свернут не так быстро, было принято отрепетировать и вторую, уже знакомую слушателям, песню - "Нам не нужен герой". Над аранжировками пришлось поработать: вступление к "Колыбельной" было решено сократить, к тому же теперь нет возможности подключить вторую гитару. И флейта Яна, которую можно было бы использовать, внезапно пропала куда-то. На вопросы о том, как такое могло произойти, флейтист без флейты лишь пожимал плечами. Всё утро Макс провёл за уборкой в комнате для репетиций. Приятного в этом мало, но мысль о том, что через два дня он сможет позлорадствовать, наблюдая за войной Бориса со шваброй и различными тряпками, чуть-чуть успокаивала. Стоило лишь Лакмусу по окончании работы лечь на диван в соседней комнате и, надев наушники, открыть в телефоне музыкальный проигрыватель, как, согласно закону подлости, раздался стук в дверь. - Макс, открой дверь! - крикнул Борис из своей комнаты. Максим с шумным раздражённым выдохом поднялся и, кинув телефон вместе с наушниками на диван, направился к двери. Чем таким важным он там занят, что не может дверь сам открыть? Конечно, намного удобнее же не пожалеть друга, отпахавшего всё утро! Доведёнными до автоматизма движениями Лакмус прокрутил оба ключа и открыл дверь. Полной неожиданностью для него оказалось столкновение собственной спины с противоположной входу стеной. Максим глядел широко раскрытыми то ли от удивления, то ли от ужаса глазами на впечатавшего его в стену Шурика. Пытаясь неловкими движениями вмиг похолодевших рук убрать пальцы Умана со своего воротника, Лакмус быстро прокручивал в голове события последних дней, искренне не понимая, что он такого успел натворить. Всем своим поведением гитарист демонстрировал свой недоброжелательный настрой, но глаза лучше всего показывали ярость. Макс не видел Шуру в таком состоянии, даже после самых масштабных косяков участников группы и техников. Да, поорёт, да, покроет всех трёхэтажным матом, но никогда он ещё ни на кого не накидывался и не смотрел так.. Взбешённый и разочарованный. Если бы не Лёва и подоспевший на шум Борис, буквально оттащившие Шуру от Максима, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. Ян, вошедший последним, молча закрыл дверь. - Шурик! Мы же договаривались! Мы ещё ничего не знаем! - Лёва, заглядывая Шуре в глаза, пытался успокоить друга, явно перегнувшего палку. - Лёва, лучше уйди с дороги! - Шура отчаянно дёргался, пытаясь вырваться, но Борис крепко держал гитариста, опасаясь, как бы тот не убил рыжика. Уман зло зыркнул на Лифшица, и по этому взгляду барабанщик понял, что и сам вполне мог оказаться на месте Лакмуса. Борис, подняв руки в примирительном жесте, отошёл от Шуры, как отходят от диких зверей, и встал рядом с Максимом. Лакмус успел немного отдышаться и теперь, растирая собственную шею, будто всё ещё ощущал давление, загнанно поглядывал то на Шуру, то на Лёву. Шура, почувствовав, что его больше не держат, сделал пару шагов в сторону ребят, но, словно одумавшись, остановился и, сложив руки на груди, продолжил испепелять их взглядом. Лёва, уже дёрнувшийся было в сторону друга, тоже остановился и облегчённо выдохнул. - Может, вы что-нибудь объясните? - нарушил тишину Лакмус, на всякий случай отступив немного назад, ближе к Борису. - Видимо, эта миссия досталась мне, - Ян, окинув взглядом своих спутников, спокойными шагами направился к хозяевам дома. Остановившись в метре от Бориса, клавишник продолжил: - Думаю, вам стоит взглянуть. Николенко достал из кармана свой смартфон, немного порывшись в интернете, нашёл какое-то видео и протянул гаджет Борису. Лифшиц взял телефон в руки и, недолго думая, нажал на белый треугольничек "play". Лакмус подвинулся ближе и тоже уставился в экран. "В частном секторе "***" в ночь с пятого на шестое число произошло убийство. Жертвами стали двое: мужчина и женщина. Предполагаемое время происшествия - 22:05. Присутствуют следы взлома. Судя по показаниям близких, ничего украдено не было. Жестокость произошедшего подтверждает и оставленная на стене надпись "Бог придёт спасти всех проклятых" - строка из текста, принадлежавшего некогда существовавшей музыкальной группе "Би-2". По показаниям судмедэкспертов, надпись выполнена смешанной между собой кровью обеих жертв. Напомним: полтора месяца назад был устранён проживавший в соседнем доме бывший гитарист группы "Би-2" - Андрей Звонков. Неужели, это месть других участников группы? Если вы знаете что-либо о их местоположении, просим сообщить по номеру..." Борис, не дожидаясь конца, выключил видео. На экране застыла фотография Звонка - одна из последних, что он выкладывал себе в инсту. Андрей с этой фотографии ещё не знает о том, что будет дальше. Поморщившись, Лифшиц выключил и сам телефон. Покрутив в руках гаджет, он вернул его Яну. - Мы с Лёвчиком в это время работали над клавишами - сегодня хотели представить вам одну штуку. А Шура... - Гулял, - отрезал Шурик, не отрывая своего хищного взгляда от Макса. - Шура гулял. Остались вы. Мы решили, что лучше сначала поговорить с вами, прежде чем делать какие-либо выводы, - Ян грозно взглянул на Шуру, в надежде, что где-нибудь у него проснётся совесть. Уман в ответ на этот выпад лишь закатил глаза. - Ясно, - на выдохе ответил Борис. - Шурик, успокойся, это не мы. Мы пятого весь день дома провели. - И кто это может подтвердить? - уже более мягко, но тоном, присущим следователю, спросил Уман. - Кот наш, блять! - Максим, выступив вперёд, перешёл в наступление. - Нас допрашиваешь, а у самого алиби - "гулял"! - Парни, угомонитесь, - Ян на всякий случай встал между Шурой и Максом. - Я не думаю, что кто-то из нас мог совершить такую тупость. - Ян, я не сомневаюсь в твоих дедуктивных способностях, но почему ты так уверен? - подал голос и Лёва, переводя пристальный взгляд с Шуры. - Нам надо расположить людей к себе, чтобы спектакль про камикадзе с нами в главных ролях имел влияние. Думаешь, люди прислушаются к убийцам? - Знаешь, если это дело рук наших поклонников, то влияние, которое на них мы окажем, пугает, - пессимистично заметил Борис. - Они психи тебе, чтоб массовую резню устраивать? - ответил Максим. - У каждого своя голова на плечах. - Это, - Борис показал рукой в сторону Яна, - точно дело рук психа. Николенко на секунду подвис, пока не сообразил, что речь идёт о телефоне в его кармане, а точнее - о видео на нём. - Короче, - прервал спор успокоившийся Шура, оставив право главного голоса за собой. - Если этот псих будет пойман до нашего выступления, то всё прекрасно. Если же нет, я в начале толкну какую-нибудь речь про это. Всё, тема закрыта. Пошли уже репетировать! Последнюю фразу фронтмен бросил уже на полпути к комнате для репетиций. Остальные музыканты переглянулись и молча направились следом. Репетиция прошла в молчании, если не считать односложных замечаний. Музыканты присматривались друг к другу: версия, к которой они пришли, конечно, правдоподобна, но недавние подозрения не исчезнут так быстро. Шура прикрыл за собой тяжёлую стальную дверь. Вечерняя прохлада особо радует после дня, проведённого в душном помещении. Облокотившись на перила, Уман достал пачку сигарет. Выудив оттуда одну, Шура похлопал себя по карманам кожаной куртки - всё-таки забыл. - Дай зажигалку, - в протянутую вправо ладонь легла дешёвая, купленная в каком-то ларьке, зажигалка. Глубоко вдохнув, подержав пару секунд и с облегчением выдохнув, Уман вернул источник огня другу. - Всю репетицию ты как-то странно косился на меня. Что случилось? Лёва, не отрывая взгляда от чего-то далёкого (чего конкретно, Шура, сколько ни вглядывался в темноту, так и не понял), убрал зажигалку обратно в карман. Отвечать на поставленный вопрос Бортник не спешил. Он запутался. В своих мыслях и отношении к ним. С одной стороны, до безумия хочется верить человеку, возможно, самому близкому в его жизни, с другой - алиби Шурика, как заметил Максим, оспоримо, никто не может его подтвердить. Именно в ночь с пятого на шестое Лёве приснился кошмар. Утром шестого Шура сказал, что не спал всю ночь. На памяти Бортника, Шура даже не дрался ни разу, в отличие от него самого, поэтому представить его, убивающим кого-то, просто невозможно. По крайней мере, так казалось Лёве, когда он впервые увидел репортаж и начал своё собственное "расследование". Сегодня же Бортник увидел друга в совершенно другом свете. Столько злобы в глазах.. В тот момент Лёве на секунду даже показалось, что ещё чуть-чуть и Шура действительно прибьёт бедного Лакмуса, после чего Бортник и кинулся их разнимать. Именно тогда тот факт, что Шура не мог убить человека просто потому, что это Шура, перестал быть непреложной истиной. - Лёвчик? - Шура напомнил о своём существовании. Только теперь Лёва посмотрел Шуре в глаза. Усталость в них мешалась с обеспокоенностью и искренностью, не оставляя места даже для следа от того, что было там днём. За ними не скрывалось ничего тёмного, как за глазами многих, кого встречал Лёва. Не мог человек, имеющий такие честные и чистые глаза, совершить столь жестокую вещь. - Шурик, можешь ответить мне честно на единственный вопрос? - мысленно Лёва уже корил себя за победу разума над сердцем. - Где ты был тогда? Пару секунд ушло на осмысление вопроса. Шура весь помрачнел и будто потерял интерес к разговору. Он отвернулся от Лёвы и уставился в какую-то далёкую точку - кажется, даже понял, куда смотрел его друг. - Ты подозреваешь меня, да? - с досадой в голосе ответил вопросом на вопрос Уман, убирая руку с сигаретой от лица на перила. - Думаешь, я мог их убить? Лёва, не подобрав нужных слов и сто раз пожалев, продолжал наблюдать за Шурой. Тот, не поднимая взгляд, затушил сигарету о холодный металл и бросил окурок в стоящую снизу урну. - Если честно, думал, что, наоборот, другие засомневаются, а ты поверишь, - Шура повернулся к другу и совсем не весело улыбнулся. - Ошибся, блять. Немного порывшись во внутреннем кармане куртки, Уман вытащил оттуда небольшую бархатную коробочку. В опустившейся темноте цвет различить было достаточно трудно, но Лёве показалось, что она или красная, или бардовая. Шура поставил коробочку на перила и придвинул её к другу. - Вот. Этим я занимался тогда. Лёва прохладными пальцами взял подарок. Немного покрутив коробочку и осознав, что без света всё-таки не обойтись, Лёва щёлкнул выключателем у входной двери. Одинокая лампочка сначала вспыхнула, потом пару раз моргнула и успокоилась, давая света столько, сколько было бы от обычной свечи - видимо, её давно никто не менял. Бортник всё смотрел на предмет в руках, не решаясь его открыть. - Открывай, - придал уверенности чуть приблизившийся Шура. На небольшой подушечке, сделанной из какого-то непонятного, но очень приятного глазу и пальцам материала, лежало кольцо из белого золота. Лёва достал его и прокрутил, рассматривая со всех сторон. Под его пальцами спряталась небольшая гравировка - силуэт популярного героя иностранного мультфильма. В центре тёмной мышиной головы красовалась не тронутая лазером область в форме звезды. - Думал тебя порадовать, чтоб не так тоскливо от всей этой хуйни было, - объяснил Уман, вновь немного отступая назад. Лёва рассматривал подарок, но думал о другом. Нет, кольцо, конечно, очень красивое, но заслуживает ли он его? Он засомневался в близком человеке, которому априори должен был поверить. Шура точно встал бы на сторону Лёвы, не задавая лишних вопросов... Просто поверил бы. И Лёва точно оправдал бы его ожидания, потому что не может подвести, когда ему верят. Но, получается, что сейчас он подвёл Шуру, не поверив ему? - Я знаю, о чём ты думаешь, - прервал сеанс самобичевания Шура. - У тебя были основания мне не верить, поэтому харе корить себя. Лучше скажи, тебе кольцо хоть понравилось? - Очень, - Лёва, почувствовав некоторое облегчение, осторожно, будто кольцо может обжечь, надел подарок на палец и смущённо улыбнулся. Шура продублировал его жест, но более уверенно.