Макабр

Как порой приятно просто слушать тишину. Закрыты ли глаза при этом или ты бездумно пялишь в потолок - не суть важно. Когда вся твоя жизнь состоит из постоянного шума: шума мониторов в ушах, шума близко находящихся музыкальных инструментов, шума проезжающих мимо машин, шума людей. Когда за день вымотался до состояния выжатой (и не один раз) тряпки. Когда котелок перестал варить даже самую пресную кашу. Когда под боком у тебя всё, что необходимо не только здесь и сейчас, но и вообще в этой жизни. Когда ты знаешь, что эта тишина его тоже не напрягает. Когда на коленях посапывает уставший от своих дневных проказ самый маленький член нестандартной семьи, что у вас совершенно случайно образовалась под общей крышей, и ты боишься пошевелиться, чтобы случайно не нарушить его покой. - Макс, я тут подумал, - нарушил правила Борис, ведь думать во время слушания тишины совершенно не уместно. - М? - неохотно вышел из игры Лакмус. - Вот мы умрём, - кажется, Борис сам испугался своих слов, но, сглотнув, всё-таки продолжил: - И что будет с котом? Лакмус молча перевёл взгляд на шерстяной комочек на своих коленях и поймал себя на мысли, что из них с Борей вышли не очень ответственные родители - даже не удосужились имя дать ребёнку. Рыжие ушки слегка подрагивали, свидетельствуя о том, что их обладатель не спит, а всего лишь дремлет. - Его никто не будет кормить просто потому, что о нём знаем только мы... - Борис, высказав очевидное, тоже опустил взгляд с одного рыжика на другого. Максим ясно понимал, о чём думает барабанщик, и его эти мысли не очень радовали. - Боюсь, нам придётся его отдать. Котёнок лениво приоткрыл глаза и повернул голову в сторону барабанщика, будто понимал, что речь идёт именно о нём. Лифшиц аккуратно положил ладонь на мягкую, слегка вьющуюся шёрстку головы и провёл ей по спине до хвоста, а затем по воздуху вернул обратно. Котёнок, сладко потянувшись, вернулся в привычное положение, млея от поглаживаний. - Кажется, я даже знаю, кому, - со вздохом поддержал идею Бориса Максим, осознавая, что, наверное, так действительно будет лучше. Раздался писклявый звонок в дверь. Ира поморщилась: он давно ей не нравился, но сама она справиться с заменой не смогла. Предыдущая попытка привела к тому, что какой-то провод не так изогнулся (или что там вообще внутри могло случиться?) и звук стал ещё противнее. Лёня тогда съязвил что-то вроде: "Попытка исправить усугубила положение". - Леонид, открой дверь, - отправила Ира сына. Лишь когда в коридоре раздался удаляющийся топот, она вернулась к работе. За музыку сейчас, естественно, никто не собирался платить, поэтому пришлось вспомнить всё, чему её научили в ВУЗе, и найти себе другую работу. Всё-таки не зря в своё время родители настояли на получении образования. К счастью, у Иры были знакомые, которые смогли в короткие сроки подделать ей документы и устроить её в одну не очень большую компанию. Первое время однотипная и не совсем понятная работа пугала, но Ира быстро привыкла. А когда пришла первая зарплата - гарантия того, что они с Лёней точно не умрут от голода, стало ещё легче. Несмотря на это, сердце, конечно, тосковало по былым концертам, работе в студии, репетициям. И по Максиму. Она корила себя: зная его, могла предугадать такой поступок. Может, в таком случае переубедила бы. Ну или хотя бы попыталась - всё равно этот упрямец по-своему бы поступил. Ира каждый день смотрела новости, стараясь не пропустить ни одного выпуска. Так она узнала про Андрея. Конечно, страшно было слышать это, но самой ужасной для неё новости пока, к счастью, не звучало. - Мам, тут коробка какая-то, - крикнул с другого конца коридора Лёня. Ира нахмурилась и, встав из-за рабочего места, прошла к входной двери. На крыльце стояла картонная коробка среднего размера. Местами она потемнела, промокнув под накрапывающим дождём. Коробка не была заклеена - лишь прикрыта. Ира, немного подумав, аккуратно потянула за край клапана. В образовавшейся дырочке появилась рыжая мордашка, тут же издавшая громкий, жалобный "мяяяу". Ира огляделась: вокруг никого не было - получается, котёнка им подкинули. - Мы его оставим? - тут же подлетел к коробке Лёня и вытащил кота из укрытия. Ира оглядела кота, ведущего себя на удивление спокойно, в полный рост. Он выглядел ухоженным, будто они достали его не из коробки на улице, а у кого-то из дома. На шее была завязана бантиком голубая ленточка. - Ладно... - подумав, ответила Ира. - Но только до первой драки с нашим! - Спасибо! - мальчик забежал в дом с котёнком на руках и, судя по звукам, сразу отправился знакомить его с хозяином этого места, видимо, совсем позабыв поставленное условие. Ира осталась в дверях, вглядываясь в темноту леса, находящегося через небольшую дорогу от их дома. Её не покидало ничем не подкованное ощущение, что котёнок был оставлен именно им, а не у первого попавшегося дома. Или ей просто хотелось, чтобы это было так. О месте их проживания знали только они сами и ещё один человек. Спустя пять минут, так ничего и не увидев, расстроенная Ира зашла в дом. Только когда за её спиной захлопнулась дверь, Борис выдохнул. Казалось, что Ира смотрит прямо на них. Ещё чуть-чуть и их план сорвался бы. Ему, к слову, изначально не понравилась идея сидеть здесь, но его возражения даже слушать не стали. - Пронесло.. - барабанщик посмотрел на своего сообщника. - Макс? Лакмус сидел неподвижно, глядя прямо на дверь, будто Ира всё ещё стоит на крыльце и всматривается в лес. Услышав голос Бориса, мужчина нервно сглотнул и повернулся к нему лицом. Мысленно Макс явно был не здесь. - Ты чего? - нахмурившись, поинтересовался барабанщик, размещая свою ладонь на плече у друга. - Лёнька подрос, - печально усмехнулся Лакмус, растирая уставшие глаза. - Макс, ты его всего пару месяцев не видел, - напомнил Борис, всё ещё вглядываясь в лицо Лакмуса и не понимая, чем может помочь. - Какая разница?.. Скажи лучше, как ты без котёнка-то будешь? - умело перевёл тему басист, натянув улыбку. Борис терпеть не мог, когда Лакмус вёл себя так. Одновременно его хотелось и поддержать, и хлопнуть по башке чем-нибудь более тяжёлым, чем барабанные палочки, к полётам которых Макс уже привык. - А ты? - Э, не. Я же тебя спросил. Да и твой кот всё-таки был, - Макс встал с корточек, заставляя Бориса убрать руку с плеча. - Ну.. - Борис тоже выпрямился, пряча ладони в карманы чёрных джинсов. - Точно буду скучать. Зато стало спокойнее за его будущее. А вообще, кот был не мой, а наш. Лакмус не стал спорить. Вместо этого осветил тёмный лес своей улыбкой - уже другой. Эта улыбка не раздражала, а, наоборот, действовала успокаивающе. При виде её внутри возникало ощущение, что всё не так уж и плохо. Мужчины зашагали прочь, чётко понимая, что сюда больше уже не вернуться. Макс не оборачивался, всю дорогу молча смотрел себе под ноги, то и дело пиная подвернувшуюся шишку так, что она попадала под ноги Борису. В ответ на сдавленный мат споткнувшегося барабанщика Лакмус ухмылялся и продолжал пинать шишки. Лифшиц облегчённо выдохнул, когда они вышли из леса, оказавшись у дороги, но прекратил ликовать, как только под его ботинком оказался пнутый камушек. Первый путь проходил через одну из самых оживлённых улиц города. Днём и ночью она горит ярче взлётной полосы. Жилые дома на ней можно пересчитать по пальцам одной руки - в основном здесь располагались стеклянные здания, набитые душными офисами. Второй путь лежал через дворы типичного спального района, рассыпающегося от старости. Люди не гуляют там: кто-то не испытывает эстетического наслаждения от местных видов и статуй, представленных алкашами, спящими с бутылками в руках на скамейках; кто-то избегает встречи с гопниками или шайкой хулиганья, выращенной ими. С недавнего времени навигатор Яна перестроил маршрут с первого на второй. Новая реальность сделала из них социофобов, поэтому приходилось жертвовать комфортом. Идти в репетиционную, расположенную у Макса с Борей, не так страшно. В это время большинство взрослых людей на работе, а шпана малолетняя - в школе. Остаётся только прогулочным шагом преодолеть этот участок, ускоряясь только при виде живой души, идущей навстречу. А вот обратный путь уже менее приятен. Ситуация похожа на компьютерную игру: ночью мобы становятся агрессивнее. И появляются новые - те, что ближе к вечеру позволили себе расслабиться, дойдя до находящегося через дорогу магазина с двухцветной вывеской "К&Б". По одиночке они не представляют никакой опасности: можно просто ускорить шаг и избежать неприятного разговора. Но встреча с компанией подъездных алкоголиков добром вряд ли кончится. "Ночь наступает. Город засыпает. Просыпается мафия.." - ещё одно сравнение, которое пришло Яну в голову по пути домой. Сегодня уйти раньше не вышло: ребята заболтались, воодушевлённые новой идеей, касающейся "Колыбельной". И теперь мирный житель вынужден быстро шагать под покровом ночи, в некоторых местах даже срываясь на бег. Очередная шумная и в стельку пьяная компания осталась позади и Ян выдохнул: большая часть пути пройдена. - Стой! - крикнули сзади, а после раздался и свист, в ответ на который Ян лишь прибавил шагу, надеясь, что обращение направлено не к нему. - Тебе говорят, пьяно! - подхватил товарищ свистуна. Ян сделал ещё пару шагов и перешёл на бег. Кто же знал, что среди собутыльников найдутся их бывшие фанаты? - Ментов! За него бабки дают! - крикнул кто-то третий, судя по речи, самый трезвый в компании. Остальные участники массового распития пустились в погоню. Сомнения в том, что бегуны не запутаются в собственных ногах, мелькали в голове Яна, но их заглушал страх, что полиция, по заказу третьего крикуна, уже была вызвана. К тому же, если алкаши всё-таки догонят его, вряд ли он один справится с ними. Не очень хотелось, чтобы его обменяли на ящик спиртного. На горизонте мелькнула предстоящая развилка, и перед Яном вновь встал выбор: забежать в подъезд собственного дома, хлопнув железной дверью, или свернуть на оживлённую улицу. Решив не загонять самого себя в ловушку, мужчина свернул, тут же растворяясь в толпе. Несколько людей с непониманием обернулись на запыхавшегося прохожего, но, устав после тяжёлого дня, быстро засунули поглубже любопытство и ускорили шаг. Ян накинул капюшон толстовки и направился по течению. Немного отойдя, он обернулся и кинул взгляд на то место, откуда вылетел на эту улицу. Его преследователи стояли на месте, вглядываясь в толпу. Никого не разглядев, вожак стаи махнул рукой и направился назад в темноту дворов. Все остальные потянулись за ним. Ян улыбнулся и зашагал спокойнее. Сейчас ему придётся сделать крюк, а за ночь - продумать новый маршрут, забыв хотя бы на неделю про эти дворы. "Преступник, совершивший на прошлой неделе жестокое убийство в частном секторе "***", пойман, благодаря усердной работе нашей полиции. Им оказался 26-летний мужчина. Вину свою признал. Интересным является то, что он отрицает своё увлечение группой Би-2 в прошлом. Говорит, что просто хотел справедливости. На данный момент суд ещё не вынес приговор, оставайтесь с нами и обязательно узнаете, чем закончится дело", - завершила новость телеведущая, уступая место бестолковой рекламе. Лёва выключил звук на стареньком телевизоре-коробке, который они с помощью чёрной магии заставили работать, и положил пульт на стол. - Ну что? Теперь-то мне веришь? - с издевкой в голосе спросил сидящий напротив Шура. Присутствие его в комнате неожиданностью не было, но задумавшийся Лёва всё равно вздрогнул и, поворачиваясь, хмыкнул, хотя замечание Шуры смешным ему не показалось. - Шурик, ты прости меня, пожалуйста.. - опустив голову и обхватив чашку чая обеими руками, начал Лёва. - Лёва, - прервал его вмиг ставший серьёзным Уман. - Мы уже об этом говорили. И договорились, что ты прекратишь эту фигню. Я же прикалываюсь. И харе за всё извиняться. Проехали. - Прости, - на автомате ответил Лёва и спустя пару секунд рассмеялся, осознав свою глупость. Шура хотел уже было начать отчитывать друга, но не выдержал и тоже залился смехом. - Смех без причины - признак.. - с порога заявил Лакмус, предоставляя право закончить вошедшему после него. - Тебя, Макс, - буркнул Лифшиц и заулыбался, поймав на себе возмущённый взгляд Лакмуса. - Вот не могу я на тебя злиться, как бы сильно ни хотел, - проводив Бориса взглядом до чайника, ответил Макс и, выдвинув себе стул, переключился на сидящих за столом. - Шурик, ты с Яном не связывался? А то я дозвониться до него не могу. - Нет. Только хотел у вас спросить. Уже репетицию начинать пора, - сказал Шура, проверив телефон. - А ты, Лёвчик? В ответ фронтмен лишь покачал головой и сделал глоток из кружки. - Странно.. - заключил Максим, разблокируя телефон, чтобы предпринять очередную попытку. - Кстати, парни, - привлёк к себе внимание Шура. - По новостям сообщили, что убийцу поймали. - Да ладно. И кто это? - задал вопрос Борис, наконец победивший кухонную технику, и с трофеем в виде кружки в руках занял место рядом с Лакмусом. - Не был этот псих фанатом нашим, так что можешь успокоиться, Боренька. Просто паренёк ка.. - начал характеристику гитарист, но вдруг резко застыл, остановившись на полуслове. Шура смотрел куда-то за спину Лёвы. - Лёв, включи звук. Все присутствующие в комнате повернулись туда, куда смотрел Шура. Этим местом оказался телевизор. Реклама закончилась, и её сменило продолжение выпуска новостей. Помимо ведущей с экрана на них смотрел Ян. Точнее, его фотография, занимающая почти треть от общей картинки. Лёва на ощупь нашёл пульт и прибавил громкости. "..уск новостей. Вчера, примерно в час ночи, в полицию поступил звонок. В районе улицы ******** был замечен и устранён бывший флейтист, клавишник и вокалист, участник таких групп, как Би-2, Сети, Эдипов Комплекс и Сплин - Ян Николенко..."