found myself in you

             Молодой парень потянул на себя тяжелую дверь, за которой его встретили уже привычные белые стены, которые несмотря на свой цвет, ассоциирующийся у людей как правило с чем-то хорошим, давили, вызывая лишь тоску, печаль и чувство обреченности. В нос ударил такой специфический, характерный лишь для этих мест запах стерильных бинтов, хлорки и фенола. Он вызывал не самые приятные воспоминания, от которых щемило в сердце, но одними воспоминаниями не ограничиться. Было еще и настоящее, то, что волновало сейчас, и заставляло посещать это место практически каждый день.       Поднявшись по лестнице, юноша нашел нужную дверь, сделал шумный выдох и слегка толкнул ее внутрь, открывая взгляду небольшую больничную палату с широкой кроватью. Он приходит сюда так часто, но каждый раз все равно дается ему нелегко.       — Дорогой, ты пришел, — повернула голову женщина, лежащая на кровати, — Я так рада.       — Конечно я пришел, мама, — парень присел на табуретку рядом, — Как ты чувствуешь себя?       Каждый раз он задает один и тот же вопрос, сам не зная зачем, он уже не думает, что ответ изменится, не ожидает, что ей вдруг станет лучше, но все равно спрашивает, то ли привычка, то ли приличие, а может все таки надежда.       — Мне лучше, сынок, — тепло улыбнулась мать, — Правда.       — Хорошо, я рад, — рука юноши аккуратно легла на руку женщины, — Ты обязательно поправишься.       Он врал, и она врала. Они оба прекрасно знали, что самочувствие не стало лучше, а шансов на поправку критически мало, но упорно пытались создать иллюзию светлого будущего, держались за соломинку надежды, стараясь не задеть чувства друг друга, уберечь от переживаний, сохранить веру, то хрупкое, что заставляло не опускать руки.       — Я принес тебе лекарства и яблоки, как ты просила, — он аккуратно поставил пакет на прикроватную тумбочку.       — Спасибо, сынок, — женщина закашлялась и прикрыла рукой рот, отворачиваясь, будто стыдясь своей слабости, не желая пугать сына, который, к слову, уже давно не пугался.       — Я ненадолго, у меня еще дела в городе, — парень мельком глянул на настенные часы на белой стене, — Я зайду к тебе завтра, посидим подольше.       — Иди, конечно иди, только скажи мне, как у вас дела?       — Все хорошо, мама, как и всегда, — он снова врал.       Выйдя из палаты, нужно было найти лечащего врача, узнать о лекарствах и динамике, прогнозах и шансах, как и всегда. Пусть он и не ждал хороших новостей, но узнать был обязан. К счастью, врач стоял в паре метрах, обсуждая что-то с медсестрой.       — Господин Шэн, здравствуйте, — обратился парень к врачу, беспардонно нарушив чужой диалог.       — Чжао, подожди пару минут, — обратился доктор к собеседнице и отвел юношу ближе к стене.       — Скажите, новостей нет?       — Послушай, новости всегда одни и те же, — тяжело вздохнул врач, — Одних лекарств мало, они не улучшают ситуацию, лишь замедляют процесс, ей нужна операция, ты знаешь, — господин Шэн потер лоб и сочувствующе посмотрел на парня, — Есть еще одно лекарство, оно новое, поэтому имеет свои риски.       — Говорите название, я принесу его завтра, — в глазах юноши загорелись тусклые огоньки надежды.              Врач подошел к сестринскому столу, и написал на бумаге рецепт для выкупа препарата в аптеке.       — Но имей ввиду, оно не заменит операцию.       — Я оплачу операцию, я ведь сказал, просто позже, мне нужно время. Спасибо за рецепт, — парень направился в сторону выхода.

___

      Библиотека встретила Син Цю привычным запахом старых книжных страниц, здесь всегда веет таинственностью, можно сравнить с запахом осенних листьев. Приходя сюда, он будто погружался в другое время и мир, в зависимости от того о чем была книга.       Он нашел нужный стеллаж, тихо и аккуратно провел пальцами по корешкам книг, нашел нужную и плавно вытащил ее, оставляя пустое место на полке. Син Цю хорошо знал библиотекаршу, но никогда не оставлял ей книги, которые он не дочитал, хоть и знал, что она сохранит их для него до следующего раза, чтобы никто другой вдруг не взял его книгу на длительный срок, он оставлял все на полке, там же где и взял, не желая посвящать кого-то в свой мир, он не хотел говорить никому о том, что он читает, пусть в этих произведениях и не было ничего зазорного и предосудительного. Просто это только его личное пространство, где он как и в детстве мог остаться один и уйти от реальности, представляя себя героем интереснейшего романа.       Сегодня был сокращенный день, занятия закончились раньше обычного, а это означало, что можно побыть в библиотеке, а затем и прогуляться по городу, ведь жизнь Син Цю в последнее время была ограничена четырьмя стенами - домашней комнаты или школьного кабинета.       Убрав книгу, как и полагается - на место, Син Цю вышел на улицу и направился к школьным воротам, а затем и в сторону центральной улицы города. Проходя мимо магазинов, ресторанов и кафе, он вглядывался в окна и наблюдал за людьми, смотрел просто так, иногда лишь мельком подумывая о том, что хочет также сидеть в каком нибудь кафе и есть сладкую выпечку с друзьями, но Ху Тао не любит сладкое, а сам он не решался звать ее куда-то, знал, что не откажет, но что-то мешало. Будто он не имеет права заниматься чем-то подобным. Библиотека была единственным таким позволением, но с появлением в его жизни концертов он пересмотрел свое отношение к этому. В следующий раз точно позовет ее.       Проходя мимо очередного магазина Син Цю увидел впереди знакомый силуэт, Чун Юнь шел, смотря то в телефон, то озираясь по сторонам, будто искал что-то. Сердце забилось сильнее, внутри появилось странное чувство волнения, захотелось подойти и поздороваться, было интересно узнать, что он делает здесь и что ищет. Музыкант, казалось даже не заметил его впереди себя, слишком уж был увлечен поисками чего-то в округе, но когда расстояние между парнями уже прилично сократилось Чун Юнь наконец заметил перед собой знакомое лицо и убрал телефон в карман.       — Ты чего это, следишь за мной? — посмеялся Син Цю, наигранно удивляясь.       — И как ты только угадал, — в той же манере ответил парень, — А вообще, если бы хотел последить за тобой, то начал бы с темных переулков, где ты любишь курить.       — Ты всегда будешь припоминать мне это?       — Только тогда, когда ты снова забудешь поздороваться.       — Здравствуй, дражайший Чун Юнь, — театрально протянул Син Цю, — Что ты ищешь в этих краях?       — На самом деле, хорошо, что я встретил тебя, — спокойно ответил певец, — Я ищу музыкальный магазин, но, кажется, заблудился.       — Что ж, ты был совсем близок, магазин, который ты ищешь находится на соседней улице, — Син Цю решил проводить знакомого до места, чтобы тот не заблудился снова, да и в прошлый раз Юнь составил ему компанию.       — Ты каждый магазин тут знаешь?       — Во-первых, это район около моей школы, во-вторых, мой брат увлекался игрой на фортепиано, поэтому я бывал в этом магазине, — пояснил тот.       Дорога до магазина заняла около пяти минут, на протяжении которых парни разговаривали будто старые друзья, за все время не было ни одной неловкой паузы в диалоге. Это в самом деле удивляло обоих.       — Кстати, а что ты хочешь купить?       — Нам нужны новые микрофоны и Сяо попросил узнать об одной гитаре, — объяснял Чун Юнь, ему приятно было говорить обо всем, что связано с музыкой, — Мы готовимся к конкурсу.       Разговор был прерван, когда они подошли ко входу в нужное помещение. Оно было огромным, на стенах были подвешены красивые разнообразные гитары, укулеле и синтезаторы, на витринах лежали медиаторы и барабанные палочки, в углу и центре зала стояли барабанные установки, сценическое и аудиооборудование, даже дым-машины, генераторы тумана, проекторы и другие товары.       Син Цю неспешно ходил по залу, пока Чун Юнь беседовал с консультантом. Он рассматривал музыкальные инструменты, представлял как они звучат, ему хотелось провести пальцами по струнам, нажать на клавиши синтезатора, будто ребенок, с интересом разглядывающий игрушки. Синеволосый вернулся обратно к музыканту, как телефон Юня внезапно зазвонил. Он засунул руку в карман и вытащил мобильный, вслед за которым из кармана выпала небольшая бумажка. Чун Юнь не заметил этого и отошел чуть дальше, отвечая на звонок. Син Цю поднял листок с пола, чтобы отдать владельцу, вдруг это что-то важное, как глаза невольно зацепились за текст.       "Рецепт на лекарственный препарат? Печать городской больницы."       Звонил Сяо, узнать насчет гитары и микрофонов, по итогу было решено отложить покупку на пару дней, чтобы он лично мог поиграть на ней и проверить самостоятельно, да и нести весь этот инвентарь одному было не лучшей идеей.       — Это твое, выпало, когда ты достал телефон, — Син Цю протянул рецепт, как только они вышли из магазина.       Чун Юнь молча взял лист из его рук, он заметно смутился, думая о том, увидел ли Син Цю, что там написано или нет, он не скрывал факта болезни матери, но и снова затрагивать эту тему совершенно не хотелось, но Син Цю не задавал никаких вопросов, хоть было и очевидно, что он читал. Чун Юнь не винил его, понимал, что скорее всего это вышло случайно, прямо как он случайно заметил его синяки. Он просто был благодарен ему за понимание и отсутствие вопросов. С одной стороны, он считал это нечестным, ведь в прошлый раз Син Цю рассказывал ему некоторые вещи о своей жизни, к тому же не самые веселые, но с другой, это не обязывало его посвящать кого-то в свою жизнь, да еще и в такую темную и печальную ее часть ради одной лишь "честности".       — Спасибо.       От взгляда синеволосого не ускользнуло то, как Чун Юнь сменился в лице, голубые ресницы чуть опустились, а Син Цю стало неловко за то, что он пусть и неспециально, но влез в чужую жизнь. Он и сам не любил такое в отношении себя, поэтому прекрасно понимал, каково это. Захотелось разбавить эту гнетущую атмосферу и поговорить о чем-то более приятном.       — Расскажи мне подробнее о конкурсе, в чем он заключается, когда будет и все такое, я бы хотел сходить, если это будет в формате концерта, — начал Син Цю, — Если у тебя есть время, то можем зайти в соседнее кафе.       Син Цю был в шоке от самого себя, он ведь буквально полчаса назад думал о том, как бы хотел вот так просто посидеть с другом в кафе, придумывая оправдания для своего бездействия в отношении этого, а сейчас он приглашает чуть ли не первого встречного. Однако, его уже нельзя было так назвать, и Син Цю быстро одернул себя.       — Время есть, идем, — Чун Юнь и сам был не против поговорить на отвлеченные темы, да и домой возвращаться сейчас особого желания не было.       В кафе пахло свежим кофе и выпечкой, интерьер был в довольно светлых тонах, но свет внутри несмотря на дневное время не был ярким. Они выбрали место в конце зала, сели друг напротив друга и решили заказать только чай.       — Конкурс будет через три недели, начнется первый этап, где выберут восемь из пятидесяти групп по предварительному прослушиванию тех песен, которые мы отправим организаторам в записи, — Юнь сделал глоток чая и немного сморщился, потому что он был слишком горячим, — Еще через неделю после этого уже будет концерт и финальный выбор группы-победителя, где участники споют одну песню.       — Значит все таки концерт, — Син Цю сложил руки в замок и подпер ими голову, — мы с Ху Тао обязательно придем.       — С чего это ты взял, что мы попадем в число восьми лучших?       — Я даже не допускал другого варианта, — улыбнулся синеволосый, — Какую песню решили выбрать конкурсной?       — Вообще-то, пока никакую... Трек должен быть оригинальным, не звучавшим нигде ранее, чтобы исключить плагиат между участниками и проверить наши возможности в подобных условиях. Нам нужно отправить песню вместе с остальными треками для предварительного этапа, но у нас еще практически ничего не готово.       — Почему так вышло? Я думал у вас еще много чего в арсенале.       — Есть наброски, но... Ничего подходящего. Эта песня должна быть особенной. У Сяо сейчас совсем не идет с текстами.       — Написать хороший стих очень трудно, никогда не знаешь сколько придется ждать вдохновения, — Син Цю машинально коснулся рукой своей сумки.       — Ты так говоришь об этом, будто... Тебе знакомо это чувство.       — Вообще-то, ты прав. Иногда я пишу...всякое.       — Мою музыку ты слышал, может и свое творчество почитать дашь?              Син Цю слегка покраснел и смутился, никто раньше не интересовался его творчеством, да и сам он делиться бы им не стал. Слишком личное. Но в глубине души ему так хотелось быть замеченным, чтобы кто-то оценил его старания, не касающиеся учебы, те старания, куда он по-настоящему вложил душу и себя настоящего, а не хорошие оценки, в которые были вложены ссоры с родителями и слезы. Тем не менее, хоть Чун Юнь более менее и был близок с темой подобного творчества, но вот так сразу открыть себя пусть и уже не первому встречному, но все равно чужому человеку было трудно. Ведь нет никакой гарантии, что его не засмеют, не выставят сопливым дураком, как однажды отец, когда нашел смятый листок со стихом на полу. В тот момент это сравнение сидящего напротив музыканта с отцом показалось Син Цю настолько абсурдным и невозможным, что он моментально откинул эти мысли. Бояться всего и всегда невозможно. Ведь по натуре Син Цю совсем не такой, он не закрытый и не стеснительный, он всегда был открыт к общению и чему-то новому, ничего не боялся и был довольно решительным, по крайней мере он еще помнит себя таким до тех пор, пока отец не схватился своими руками за его жизнь.       — Я, вообще-то никому раньше не давал читать мои стихи, но для тебя сделаю исключение. Не благодари, — с привычным сарказмом сказал юноша и достал из сумки темно синий блокнот с выгравированными на нем золотыми узорами.              Чун Юнь протянул руку, чтобы взять вещь и слегка коснулся чужой руки, она была такая мягкая и гладкая, будто у дорогой фарфоровой куклы, он заострил на этом внимание лишь на секунду, подумав о том, каким же кощунством было оставлять синяки на этой белой идеальной коже.       Он прочитал несколько страниц, и делал это довольно долго, не отрывая глаз от букв и не выдавая никаких эмоций. Син Цю даже немного заволновался такому сосредоточенному выражению лица своего собеседника. Его взгляд остановился на странице с недописанным стихом, было видно, как музыкант несколько раз подряд пробежался глазами по тексту, будто искал скрытый смысл между строк.       — Ну и почерк у тебя, — по-доброму посмеялся Чун Юнь, сильнее сжимая блокнот в руках.       Син Цю даже и забыл, что его почерк в самом деле хуже, чем у годовалого ребенка, как Чун Юнь вообще смог прочесть это с первого раза? Но было так приятно, что атмосфера изменилась в лучшую сторону после того момента с рецептом, Чун Юнь так искренне и тепло улыбался первый раз за все их встречи.       — Знаешь, ты отлично пишешь, мне правда нравится, — Чун Юнь немного опустил глаза, будто засмущался собственных слов. Говорить комплименты и правда непросто.       — Ты уверен? Может ты из-за моего почерка прочитал по-другому? — съязвил Син Цю, он не воспринимал комплименты всерьез, он всегда очень строг к себе самому, также как и окружающие. Чтобы кто-то так откровенно нахваливал его - непривычно. Ху Тао не в счет.       — Я серьезно, этот стих, — палец лег на страницу с теми самыми недописанными строчками, — Возможно, он бы стал...Отличной песней.       — Что? — Син Цю смотрел с удивлением и непониманием к чему клонит музыкант.       — Я бы смог написать музыку, если бы ты дописал его.       Син Цю поймал себя на мысли о том, что тогда он был прав, и музыку в самом деле пишет Чун Юнь. Вот только... Песню по его стихам? Это так странно, но так интересно, он в самом деле может стать частью чего-то подобного, чего-то большего, чем какая-то учеба.       — Я допишу его.