found myself in you

             — До встречи, — попрощался Син Цю.       Они условились встретиться через два дня в музыкальной студии, где группа обычно проводила репетиции. Было решено обсудить все детально, показать то, что каждый смог придумать за эти дни, подобрать музыку и слова для песни.       Юнь отправился в аптеку за новым препаратом для матери. В итоге он обошел половину города в поисках нового загадочного лекарства, а найдя, потратил на него половину той суммы, которая была рассчитана на десятидневный запас привычных таблеток и уколов, тех, что он приносил в больницу до этого. Новое средство было обязано сделать хотя бы что-то. Так он думал и на это надеялся.       Син Цю же пошел, как и полагается - домой. Дом обычно встречал его или тишиной, когда он возвращался вечером и родители уже были в своей комнате, готовясь ко сну, или же днем, если отца не было дома, а мать занималась своими делами и не спешила поговорить с сыном, она лишь звала к обеду или ужину, во время которого могла задать пару вопросов об учебе или о его делах, хотя два этих вопроса в принципе несли одинаковый посыл. Был также и второй вариант, когда по возращении домой оба родителя были в сборе. Безусловно, Син Цю больше предпочитал первый вариант, когда можно было молча уйти в свою комнату и до вечера быть с самим собой. Однако, сегодняшний день явно не желал оказывать юноше такую услугу: помимо родителей дома был еще и брат, который, к слову, уже давно жил отдельно и появлялся здесь очень редко.              Услышав его голос еще в прихожей, Син Цю было подумал о том, как было бы хорошо сейчас просто развернуться и бесшумно выйти обратно на улицу, будто его здесь и не было, но его уже услышали, об этом свидетельствовали на несколько секунд затихшие голоса.       — А вот и братишка вернулся! — с улыбкой воскликнул старший брат, оборачиваясь на только что вошедшего в просторную кухню Син Цю.       Син Цю поздоровался в ответ с братом и родителями и присел с ними рядом за обеденный стол. Он уже предвкушал все эти "чудесные" разговоры о бизнесе, успехах брата на месте помощника отца в компании, о том как и сам он скоро должен будет стать им.       — Зачем ты приехал? — бесцеремонно спросил юноша, смотря на брата.       — Как ты смеешь так разговаривать с братом! Это и его дом тоже! — гневно произнес отец.       — Ну же, отец, все в порядке, — посмеялся брат, — Я и правда появляюсь тут довольно редко, вполне резонный вопрос, — он перевел взгляд на Син Цю, — Я, братишка, заглянул просто так, маму навестить, да и тебя давно не видел, соскучился.       "Охотно верю", — подумал тогда Син Цю, — "Никогда его тут не бывало просто так, а сейчас вдруг решил соскучиться по мне?"       Разговор в самом деле был не особо интересным, все темы так или иначе касались исключительно брата и того, как он много работает, как родители гордятся им, и что Син Цю непременно следует брать пример с него.       — Сынок, я так рада тебя видеть! С твоей занятостью я удивлена, что ты нашел время навестить нас! — радостно сказала мать.       — Ну да, мы ведь всего лишь семья, выкроить время, чтобы навестить нас - великий подвиг, — монотонно сказал Син Цю, водя ложкой по тарелке.       — Если ты собираешься портить нам ужин, то будь добр отправляйся в свою комнату, — отец произнес это более спокойным тоном, пусть и по-прежнему раздраженным, однако к концу предложения чуть было не сорвался на крик.       Син Цю не стал противиться, и молча удалился в свою комнату. Он сел на кровать, немного подумал, и вытащил свой блокнот, в надежде отвлечься от этой ситуации и попробовать дописать свой стих, как и обещал Чун Юню. Вот только в голову ничего не лезло, он то и дело перечитывал свои строки, пытаясь зацепиться за слова и сочинить продолжение, да и еще сделать это больше похожим на песню. Син Цю не знал сколько времени прошло, пока он так лежал на кровати, явно не пять минут, ведь в дверь сейчас стучался брат, а значит семейный ужин кончился.       — Давай поговорим, Син Цю, открой мне дверь, — мягко произнес он.              Син Цю был отчасти благодарен ему за то, что он не позволил себе беспардонно открыть дверь в чужую комнату и завалиться сюда с расспросами и разговорами, как это обычно делали отец и мать.       — Входи, — брат тут же вошел и аккуратно закрыл за собой дверь.       — Ты все еще пишешь стихи? — он первым делом заметил раскрытый синий блокнот, лежащий на кровати.       Син Цю совсем и забыл, что был еще один человек, которому он давал почитать свое творчество. Брат когда-то действительно был ему очень близким человеком.       — Ты за этим зашел?       — Почему ты так зол на меня?       Он и сам не понимал почему. Возможно, Син Цю просто скучал по нему, в глубине души обижался за то, что тот не приходит и не звонит, за то, что они потеряли всякую близкую связь друг с другом. Он совсем не понимал, то ли брат стал другим человеком, то ли разговоры отца так демонизировали его в голове юноши, после чего любые диалоги с ним, даже когда он пытался поддержать его в чем-то, узнать как его дела, не воспринимались всерьез, они всегда, казалось, были подкреплены какой-то выгодой брата. Будто он пытается нарочно отбить у него все желание заниматься бизнесом, чтобы Син Цю впоследствии не стал ему помехой и с ним не пришлось делить компанию и деньги. Однако, в самом ли деле все было именно так?       — Извини, просто отец... — смягчился Син Цю, решив что брату возможно стоит дать шанс, и не нужно вот так рубить с плеча, вешая на него ярлыки.       — Я понимаю тебя, как никто, он слишком строг к тебе... Как и ко мне когда-то.       — Ты? Меня? Понимаешь? — с наигранным удивлением спросил младший.       — Если ты помнишь, то я всегда любил музыку, это нравилось и родителям, до тех пор пока я не сказал, что хочу пойти учиться в музыкальную академию, тогда мое фортепиано полетело на мусорку вместе с моими мечтами, — молодой человек отвел взгляд в сторону.       Син Цю был в шоке, неужели он в самом деле пережил то же самое, а то и хуже? Это просто не укладывалось в голове, ведь он всегда считал, что брат любит то, чем занимается сейчас. Оказывается, он совершенно не знал ни его, ни всей правды.       — Я не знал, — тихо сказал Син Цю, немного опустив глаза. Ему было стыдно за то, что он совершенно ничего не знал о родном человеке, да еще и думал о нем так плохо.       — Ты был слишком мал, чтобы понять все. Я просто не хочу, чтобы ты повторил мою ошибку и пошел на поводу у него. Знаю, сейчас из моих уст это звучит глупо и странно, мы давно не так близки, как раньше, но знай, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я не хочу, чтобы мы были чужими.       Это внезапное откровение заставило Син Цю очень сильно смутиться, расстроиться, но в то же время почувствовать, что он все таки не один в этой семье, и брат все еще любит его, и у них есть шанс быть семьей как раньше. Он продолжал что-то говорить, как вдруг прервался, а на его лице появились удивление, страх и гнев в одном флаконе.       — Какого черта?! — воскликнул он, хватая Син Цю за руку.       "Вот дьявол!" — подумал про себя юноша и попытался высвободить руку из хватки.       — Он бьет тебя?! — брат уже было развернулся, чтобы выйти из комнаты, судя по всему собираясь направиться к отцу, но Син Цю резко схватил его за запястье.       — Нет, Вэй, пожалуйста, не ходи к нему, прошу тебя! Он не послушает тебя, он только скажет, что я нажаловался старшему брату и это произойдет снова.       — И что прикажешь мне делать? Молча уйти, зная, что происходит в этом доме?       — Скоро школа кончится, я накопил деньги и я уеду отсюда! — тараторил Син Цю, сам не веря своим словам. Он никогда всерьез не думал об этом, но с каждым днем ситуация ухудшалась, а осознание того, что его жизнь решится совсем скоро и далеко не в его пользу давило тяжким грузом.       — Я должен сказать хотя бы матери, это... — он уже собирался выйти из комнаты, но Син Цю поспешил задать вопрос.       — Вэй, скажи... Он делал с тобой то же самое, да?       — Пытался, — тяжело вздохнул брат, — Но я быстро стал заниматься делами компании и он успокоился, я не думал, что он может зайти так далеко.       Син Цю просто молчал. Он даже и подозревать не мог, что отец когда-либо мог сделать что-то подобное с братом, казалось, что он всегда был идеальным для родителей, и лишь младший брат был не таким, как надо. Однако, проблема была не в Син Цю, проблема была исключительно в отце.       — Син Цю, пожалуйста, скажи мне, если я могу чем-то помочь.       — Спасибо.       Вэй покинул дом, и Син Цю остался наедине со своими мыслями, вся эта информация лавиной обрушилась на него, легла на плечи тяжелым свинцом и давила, не давая вздохнуть. Слезы медленно потекли из глаз, то ли от боли и обиды за себя и брата, то ли от понимания, что он не виноват в том, что происходило с ним все эти годы, а может ото всего этого сразу.

      ___

      — Дорогой, не нужно было так тратиться на меня, — сказала мать, едва сдерживая слезы, — Ты ведь еще так молод, тебе нужно думать о будущем.       — Мама, перестань говорить так, я не хочу потерять еще и тебя.       — Эти новые лекарства правда помогают, я в самом деле чувствую себя лучше, — дрожащим голосом сказала женщина, смахивая слезы со щек, не желая снова расстраивать сына.       Она была еще совсем молода, ей не было даже сорока пяти, но болезнь взяла свое и за этот год она будто постарела на несколько лет. Она была очень красивой женщиной, ее яркие голубые глаза раньше сияли словно два горных озера, отражающих солнечный свет, темные волосы до плеч поредели и потеряли былой блеск, сама она стала более сентиментальной, потеряла тот свой стержень, уверенность и стойкость. Видя ее в таком состоянии, Чун Юнь сам еле сдерживал накатывающие на него эмоции, он переживал и беспокоился, каждый день он просыпался с одной и той же мыслью - "а что если я не успею".       По окончании часов посещения, Юнь вышел из больницы, направляясь в студию, нужно было приехать пораньше, чтобы потратить время на написание новой мелодии в ожидании Син Цю, который должен был приехать еще только через добрых пять часов, после занятий в школе.

___

      Студия находилась неподалеку от того самого клуба, где обычно проходили концерты. Знакомый район встретил Син Цю немного непривычной серостью, бывая здесь вечерами, когда вокруг все освещается фонарями и неоновыми вывесками, все воспринималось совсем иначе, сейчас же, днем, здесь практически не было людей, звуков музыки и яркого света, только серые тусклые здания и иногда встречающиеся деревья. Он не знал, не ошибся ли он адресом, в ту ли дверь ему нужно заходить, но судя по тому описанию, которое составил для него Чун Юнь, все было верно. Он увидел нужную лестницу, ведущую вниз, на цокольный этаж, дернул на себя тяжелую металлическую дверь и оказался перед еще одной, на этот раз уже ведущей в саму студию.       Помещение было довольно просторным, стены были выложены маленькой кирпичной плиткой темного цвета, некоторые окна завешаны темно-серыми плотными шторами, чтобы не пропускать в помещение слишком много дневного света, в конце зала стояла барабанная установка, слева и справа от нее две разные гитары, рядом с которыми находилась какая-то большая сценическая аппаратура, спереди были две стойки с микрофонами. Справа у стены стоял большой серый диван рядом с какой-то дверью, обтянутый мягкой тканью, на котором лежала акустическая гитара, на стене напротив музыкальных инструментов висело огромное зеркало, а у стены слева, прям около завешанного шторами окна стоял письменный стол с двумя стульями, на котором лежал открытый ноутбук.              Чун Юнь сидел за этим самым столом, и что-то старательно писал на бумаге, то и дело поглядывая на экран, он резко обернулся, услышав звук открывающихся дверей. Син Цю был удивлен тому, что в студии находится только певец, он думал, что в сборе будет вся группа, ведь они наверняка должны репетировать и готовиться к конкурсу в это время.       — Привет, я совсем не уследил за временем, думал ты еще нескоро, — Юнь встал с места и подошел к гостю.       — А где все? — Син Цю ловит себя на мысли, что снова забыл поздороваться, — Привет.       — Сегодня свободный от репетиций день, поэтому здесь никого нет, только я.       — Я занял твое свободное время? Почему ты не сказал, что у вас выходной? — стало немного неловко, что он попросил выбрать именно этот день для встречи, так как по расписанию сегодня дополнительные занятия в школе, на которых, его, разумеется, не будет.       — Нет, я тоже хотел порепетировать и заняться конкурсной песней, — юноша отошел от входа, приглашая Син Цю пройти, — Проходи.       — Ты так стараешься, ты единственный из группы кто делает так много? Ты ходил за инструментами в магазин, сейчас сидишь здесь в свой выходной, чтобы написать новую песню для конкурса... Неужели ты так сильно любишь музыку? — он кинул сумку на диван рядом с гитарой, предварительно достав свой блокнот и подошел к столу с ноутбуком, оборачиваясь на Юня.       — Да, я очень люблю музыку, это единственная вещь в этом мире, которая заставляет меня чувствовать себя живым, — на самом деле он говорил правду, но была еще одна причина такого рвения - он любит мать, которую очень хочет спасти, и конкурс неотъемлемая часть этого.       — Я редко встречал людей, которые так преданы своему делу, обычно на моем пути это были сумасшедшие фанатики бизнеса и денег вроде моего отца, — Син Цю тихо посмеялся.       — Зато ты совсем не похож на человека, которого волнует что-то подобное.       — А меня и не волнует, — он взял еще один стул, сел рядом у стола и уставился в компьютер, — Чем ты занимался?       — Писал музыку, кое-что даже сочинил, послушаешь?       — Спрашиваешь.       Юнь взял инструмент с дивана, чуть отодвинул стул, сел, положив гитару на колено, медленно и аккуратно опустил пальцы на гитарные лады и начал играть. Он скользит пальцами по струнам, перебирая их, и по залу поплыла мелодия, такая красивая, совсем не похожая на те громкие и ритмичные звуки, как на концерте, акустическая гитара звучит совсем иначе, романтичнее и мягче, чтоли.       Син Цю было непривычно видеть его не с микрофоном в руках, а с музыкальным инструментом, слышать не его голос, а музыку, которую он играет. Его глаза будто даже слегка засияли, Чун Юнь полностью погрузился в процесс, а Син Цю просто смотрел на него, смотрел на его руки, сильные, с выделяющимися венами, на его длинные голубые ресницы, на его губы, которые он периодически закусывал, будто боясь ошибиться и сыграть неверный аккорд.              Он так мечтательно засмотрелся, что не заметил как мелодия стихла, а парень напротив смотрел на него в ожидании оценки услышанного. Поняв всю неловкость ситуации, Син Цю еле заметно покраснел и сразу же попытался вернуть себе сосредоточенный на музыке вид.       — Очень красивая мелодия, когда ты только успел сочинить ее? Ты ведь даже не взял слова "песни", — пальцы изобразили кавычки, как бы имея в виду то, что стих пока далеко не являлся полноценным произведением, — У тебя настоящий талант, Юнь — громче обычного сказал юноша, раскрыв шире глаза, и парни на секунду замерли, уставившись друг на друга, один снова покраснел, другой поджал губы в подобии улыбки, никто из них не ожидал услышать это прозвище, или вернее сказать сокращение. Син Цю выпалил это неспециально, сперва даже не заметил, если бы не реакция собеседника.       — У меня хорошая память на тексты. А у тебя получилось написать что-то?       — Честно говоря не особо, я пытался, но понял, что хотел бы посоветоваться с тобой, в каком направлении мне двигаться, — немного стыдливо произнес синеволосый.       — Давай я попробую сыграть и спеть, чтобы ты прочувствовал, — Юнь снова взял в руки гитару, — Не знаю как у вас поэтов приходит вдохновение, но вдруг тебе это поможет.         Музыка опять заполнила пространство, однако теперь ее сопровождал голос Чун Юня, он звучал так спокойно, удивительно тепло и проникновенно, это было так необычно - слышать собственные стихи из чужих уст под музыку, но так завораживающе приятно. Он так умело управлял своим голосом, и каждый звук заставлял Син Цю ощущать легкое пощипывание в глазах, будто слезы вот-вот хлынут из глаз. Он начинал осознавать то, насколько все таки он любил писать, создавать что-то такое, вызывающее такие эмоции, что-то, способное пробудить глубокие чувства, сподвигнуть на еще одно творение.       — Кажется, я уловил, — юноша схватил ручку со стола и начал что-то записывать в блокноте, периодически грызя колпачок ручки и еле слышно что-то приговаривая самому себе.       Чун Юнь же решил не отвлекать его, вдруг вдохновение в самом деле пришло, он молча сидел и смотрел на него, они словно поменялись местами. Тонкие пальцы крутили ручку, глаза бегали по строчкам, нога, закинутая на другую медленно качалась, от чего белые гольфы чуть сползли вниз. Музыкант понимал, что смотрит слишком долго и внимательно, поэтому старательно пытался отогнать эти мысли от себя. С чего он вообще засматривается на парней? Пусть и на одного, но...       — Эй, ты слушаешь? — Син Цю вскинул брови, он уже полминуты объяснял, что хочет добавить в текст.       — Конечно я слушаю, продолжай.       Они просидели так еще около двух часов, и текст с мелодией действительно стали образовываться во что-то похожее на песню.       — Мы так много сделали, я даже не заметил как пролетело время, — Син Цю откинулся на спинку стула.       — На самом деле еще очень много работы.       — Да, но тем не менее, мы хорошо продвинулись! Не хочу признавать, но мне стала нравиться ваша музыка, — он засмеялся , — Ваших треков нет в интернете? Например на стриминговых площадках?       — Пока еще нет, но мы планируем сделать это.       — Жаль, —  Син Цю достал из сумки два красных яблока, — Хочешь? Я уже проголодался.       — Нет, спасибо, я не люблю яблоки, — отказался Чун Юнь, и на его лице будто промелькнула тень грусти.       Син Цю не хотел доставать его расспросами, однако недавний разговор с братом заставил его пересмотреть некоторые моменты в общении с людьми. Иногда все таки стоило говорить о каких-то вещах.       — У тебя все в порядке? — он откусил кусочек яблока.       — Тот рецепт, который ты нашел.. Моя мать, она больна, я приношу лекарства для нее.       — Скажи, ей можно помочь чем-то? — Син Цю отложил фрукт на стол и едва заметно пододвинулся ближе.       — Ей нужна операция, поэтому я и хочу выиграть конкурс, денежный приз за победу смог бы решить это.       — Мы напишем самую лучшую песню и обязательно выиграем конкурс, я обещаю тебе, — он знал, что, наверное, нельзя давать подобных обещаний, но настрой на лучшее часто решал многое, и ему так хотелось поддержать Чун Юня.       Пусть это звучало глупо и по-детски, но Син Цю действительно верил в то, что говорил. Музыкант в ответ же слабо улыбнулся и тихо хмыкнул. Неужели он правда так хочет помочь? Юнь очень ошибался на его счет, оценивая при первой встрече. Сейчас он почувствовал что-то такое от этого парня, что-то родное, будто он уже тысячу лет знает его, тогда осознание прошибло его, он так похож на нее, его дорогую Лан.       Выйдя на улицу, Син Цю как обычно достал сигарету, поджег и затянулся, параллельно вызывая себе такси до дома. Они снова договорились встретиться через несколько дней, на этот раз не вдвоем, а всем вместе, чтобы показать остальным их наработки.       — Син Цю, — обратился Юнь, пока тот не сел в машину.       — Да?       — Спасибо.