found myself in you

             Син Цю сидел на школьном подоконнике, держа в руках толстую тяжелую книгу с желтыми страницами, вдумчиво вглядываясь в текст, он медленно водил пальцем по строкам, старательно пытаясь запомнить каждое слово. Посторонние звуки совершенно не мешали ему в такие моменты, пусть он и любил тишину во время чтения, но легко мог сосредоточиться на написанном в любой обстановке. Однако, когда кто-то вырывает книгу из твоих рук - это совсем другое дело.       — Я тебя ищу по всей школе! — раздраженно сказала Ху Тао, захлопывая книгу с громким звуком, — Что вообще за хрень ты читаешь? Такая тяжелая книженция, ужас, — она еле удержала книгу, не ожидая такого веса.       — Это для поступления, — спокойно ответил друг, что было на него совсем не похоже. Обычно он реагировал на подобные выходки гораздо менее терпеливо.       — "Социология и психология чтения"? — недоумевающе посмотрела подруга, — На математику или экономику не похоже.       — Я буду поступать на литературный, — также невозмутимо сказал Син Цю, будто бы неделю назад он не сидел за кипой учебников, изучая рынок продаж и экономическую теорию.       — Чего? Куда? — Ху Тао все еще мало понимала происходящее.       — Боже, Ху Тао, — вздохнул синеволосый, спрыгивая с подоконника, — Я передумал поступать на экономический, вот и все.       — Ты уверен? Ты думаешь твой...       — Мне плевать на то, что подумает мой отец, — прервал ее предложение Син Цю, заведомо зная, что она хочет сказать.              Девушка стояла с выражением лица, которое буквально всем своим видом кричало "я ничего не понимаю", она просто смотрела на друга, ожидая нормальных объяснений, почему, как и зачем. Она прекрасно знала, что у Син Цю очень строгий отец, особенно в отношении учебы, он бы никогда не допустил чего-то подобного. Поэтому вариант, при котором он внезапно стал лучшим в мире родителем и разрешил сыну делать с его жизнью все что угодно, разумеется сразу же исключался.       Син Цю, будучи невероятно проницательным человеком, конечно же понимал, что она жаждет объяснений, хотя, будем честны, проницательность здесь не играла никакой роли, любой, увидев это лицо, догадался бы чего она хочет.       — Я просто понял, что не хочу положить свою жизнь на алтарь его желаний, я хочу делать то, что нравится мне, — улыбнувшись, все же объяснил Син Цю.       — В таком случае, я очень рада за тебя, — она отдала ему книгу, — Это очень важное решение, — Ху Тао все равно не понимала таких резких перемен в поведении Син Цю, — Вот только... Не могу не заметить, что в последнее время ты ведешь себя странно.       — О чем это ты? — Син Цю совершенно не понимал, о каких странностях она говорила, или только делал вид.       — Ты стал таким открытым, часто улыбаешься и шутишь, ходишь на рок-концерты и поступаешь, черт возьми, на литфак! — она развела руки в стороны и хлопнула себя по ногам, — Ты влюбился?       — Чего? — протянул Син Цю, выделив букву "о" и сделав непонятного вида гримасу, — Не говори ерунды, — юноша заправил прядь синих волос за ухо.       — Ага! — воскликнула Ху Тао, — Ты врешь!       — Да что ты такое несешь? — сглотнул Син Цю и сильнее стиснул книгу в руках. Ху Тао выглядела слишком грозно, будто уличила его в самой ужасной лжи.       — Ты всегда заправляешь волосы за ухо, когда врешь! Кто он?       — Да не ори ты так! — Син Цю оглянулся по сторонам, взял ее под локоть и отвел подальше от людей.       — Отвечай! — произнесла она громким шепотом.       — Учитель философии, Ху Тао, мне нравится его живот и седая борода.       — Значит не расскажешь? — подруга скрестила руки на груди и устремила взгляд в янтарные глаза.       — Да нечего мне тебе сказать! Ни в кого я не влюблялся! Просто я, кажется, наконец наладил отношения с братом.       — Да ладно? Расскажи, — с интересом сказала она, расширив глаза в предвкушении.       Син Цю без подробностей рассказал ей обстоятельства разговора с братом, опустив детали о физическом вмешательстве отца. Ху Тао выслушала все, сделав вид будто удовлетворена этим ответом, однако сказать, что она поверила было нельзя. Нет, конечно, она верила в рассказ о брате, вот только никак не хотела исключать того, что в странном поведении друга был замешан кто-то еще, ведь когда-то она уже видела нечто подобное.        Через час стало известно, что последнего урока не будет, поэтому можно было уйти пораньше. Такое случалось довольно часто в последнее время, в конце учебного года некоторые школьные предметы уже не являются чем-то важным для поступления, ученики сосредотачиваются на изучении профильных дисциплин, чем собственно и пользуются некоторые преподаватели, позволяя себе время от времени отменить свои занятия, в целом, плохо от этого не было никому.       Хоть встреча и была назначена на четыре часа, как раз, чтобы Син Цю успел добраться из школы до студии, ждать сейчас около двух часов одному не очень хотелось. Пусть можно было и сходить в библиотеку, но за сегодняшний день он прочел достаточно всего, поэтому было решено написать Юню, возможно ребята уже собрались и получится встретиться раньше. 13:56 Син Цю: "У меня отменили занятия, могу приехать раньше?"

13:59

Чун Юнь:

"Да, я уже в студии, приезжай"

      На улице в конце мая было уже довольно жарко, солнце ярко светило, слепя глаза, все цвело, вокруг кипела жизнь. Поздняя весна всегда ощущалась по-особенному, она всегда знаменует начало чего-то нового, новой жизни, что-то вроде перерождения, деревья цветут, обретая новый вид, и все, кажется, идет так легко, вот бы так было всегда. И Син Цю еще никогда не любил ее так сильно как сейчас, он чувствовал, что грядут перемены, и они совершенно не пугали его.       Добравшись до студии, Син Цю застал Чун Юня сидящим на диване с гитарой в руках, каждый раз он был так увлечен музыкой, что, казалось, ему больше ничего и не нужно, только бы слышать и чувствовать ее. Он поднял глаза на только что вошедшего юношу, отложил гитару и поспешил наконец поздороваться и пригласить его войти.       — Привет, — Юнь осмотрел парня с ног до головы, — И сколько у тебя этих рубашек?       — Гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — улыбнулся Син Цю и чуть прищурил глаза.       — Хочешь чего-нибудь? — музыкант посмотрел в сторону чайника.       — Хочу показать тебе кое-что, — Син Цю сел на стул и начал шарить в своей сумке, — Я, кажется, дописал стих, — он протянул блокнот в руки Чун Юня.       — И это всего-то за несколько дней? — не отрываясь от строк, поинтересовался юноша.       — Великому таланту много времени не нужно , — синеволосый откинулся на спинку стула, самодовольно улыбаясь и разводя руки в стороны.       — Великий талант сегодня в особенно хорошем настроении, — посмеялся Юнь.       — На самом деле, я хотел спросить у тебя кое-что... — слегка замялся Син Цю, — Сяо...Он не будет против, что текст не его?       — Как он может быть против, если текст написал великий талантливый писатель? — все еще смеялся музыкант.       — Юнь, я серьезно, — юноша посмотрел в ледяные глаза, он уже совсем не стеснялся называть его так, — Я не думал об этом раньше, но сегодня, когда мы будем обсуждать это с остальными... Вдруг они...он будет против? Да и Сяо выглядит уж больно мрачно.       — Не переживай об этом, он может и мрачный, но не плохой, против не будет, — поспешил успокоить Чун Юнь, — А за остальных тем более можешь не беспокоиться. Твой текст действительно очень хорош, да и времени на переделки у нас в любом случае нет.              На самом деле Чун Юнь не знал наверняка как Сяо отреагирует на эту новость, в своих реакциях он иногда был совершенно непредсказуем и заранее угадать, что он может сказать было довольно сложно.       — Кстати, — певец взял со стола маленькую флешку, — Это тебе.       — А что это? — в недоумении посмотрел Син Цю, взяв в руки вещицу.       — Здесь наша музыка, — щеки Юня еле заметно покраснели, — В тот раз ты сказал, что она начала тебе нравиться.       — Спасибо, — засмущался Син Цю, — Это... Приятно.       Син Цю было так приятно, что для него сделали что-то подобное, казалось бы, мелочь, но почему-то она очень много значила, редко кто-то делал для него что-то подобное просто так.              Время за разговорами летело так быстро, Юнь пел и играл будто для него одного, и вся мечтательная и романтичная натура Син Цю буквально трепетала внутри, он внимал каждому звуку и слову, временами не замечая как откровенно пялится на парня напротив. Син Цю определенно начинал что-то чувствовать к этому музыканту и прекрасно понимал это, он ощущал это зарождающееся внутри чувство подобно раскрывающемуся весеннему цветку, чьи лепестки тянутся к теплому солнечному свету. Эту атмосферу резко прервал громкий звук стандартного телефонного рингтона, исходящий от мобильника Чун Юня.       Он резко встал и взял в руки сотовый, увидев номер входящего звонка его лицо в миг изменилось и на нем появилось легко различимое беспокойство, он отошел подальше, будто пытался спрятаться.       — Да, я слушаю, что случилось? — резко ответил он, взяв трубку.              Син Цю был в замешательстве, он только надеялся, чтобы не случилось ничего страшного, тревога повисла в воздухе, распространяясь невидимым туманом.       — Как она? — донеслось до юноши, — Я понял.       Чун Юнь подошел обратно и на нем не было лица, что-то явно произошло.       — Что случилось? — Син Цю встал с дивана, сжимая пальцами широкие рукава рубашки.       — Маме стало хуже, — выдохнул музыкант и снова сел на диван, — Приступ, — Юнь неподвижно смотрел в одну точку.              Син Цю совершенно не знал, что делать в таких случаях, как вести себя, какие подобрать слова и чем помочь. Он не знал, как реагировать, сел обратно и просто аккуратно положил свою руку на чужую, мягко накрыв ее. Холодная. Этот порыв не был для него проявлением чего-то романтического, исключительно способ выразить поддержку, молчаливое "я рядом". На удивление Чун Юнь не убрал руку, он на пару секунд прикрыл глаза, а затем повернулся к Син Цю.       — Врач сказал, что медлить с операцией нельзя, — он говорил нервно и немного сбивчиво, — Ситуация ухудшается, деньги на операцию нужно найти в течении двух недель, вместо месяца, как это было ранее. Эти сроки приблизительны, перед операцией требуется сдать много анализов и провести обследование. Это тоже займет время.       — У тебя не было запасного плана? На случай если вы... Не выиграете конкурс, — тихо сказал Син Цю, убирая руку, пытаясь подобрать такие слова, чтобы случайно ничем не обидеть и не задеть. Хоть этот вопрос и был вполне резонным.       — Помимо денег с концертов я зарабатывал сведением и написанием музыки, этих накоплений бы хватило, если бы время не сократилось так быстро, — он вздохнул, потирая переносицу, — Выигрыш с конкурса был нужен и для оплаты реабилитации, в общем, это сложно, теперь я... Черт, не бери в голову, я в любом случае придумаю что-то.       — Я могу что-то...       Дверь в студию открылась и внутрь под шумные возгласы зашли остальные члены группы. Син Цю обернулся и его глаза расширились, когда взгляд встретился с... Ху Тао. И как он сразу не подумал, что она тоже может прийти? Ее взгляд явно предвещал тонну расспросов, но это сейчас не особо волновало.       — У вас такие лица, будто мы не в музыкальной студии, а на поминках, — сказал Венти, глядя на парней. Синь Янь тут же толкнула его в бок.       — Син Цю, неужели ты причастен к той самой загадочной песне? — улыбнулась девушка.       — Похоже на то, — все еще укоризненно смотрела Ху Тао, ее лицо выглядело так, будто она на экзамене в театральном и ее просят показать десять эмоций сразу.       — У нас для вас хорошие новости, — встал с дивана Чун Юнь, — Мы придумали песню для конкурса, — было невероятно удивительно наблюдать за тем, как резко сменились его эмоции, будто он натянул маску невозмутимости и спокойствия.       После того, как все музыканты прочитали текст, послушали написанную Юнем музыку, было решено - песню точно следует отправить на конкурс. Сяо долго молчал, то и дело перечитывая текст и что-то исправляя.       — Это хороший текст, — сухо сказал гитарист, — Но кое-что я подправлю.       Син Цю почувствовал невероятное облегчение, он очень надеялся, что именно ему понравится то, что он написал, ведь тексты остальных песен были очень и очень хороши, Сяо явно был очень талантлив и знал свое дело, поэтому одобрение с его стороны явно о чем-то говорило.       — Давайте попробуем вместе сыграть, — предложил Венти и направился к барабанам, и тут его взгляд упал на лежащую на сумке Син Цю флешку, сразу узнав в ней вещь Юня, — Ох, так вот зачем ты в два часа ночи написал мне двенадцать раз, чтобы я отправил тебе записи всех наших песен? — тактичность явно не его второе имя.       Юнь и Син Цю заметно смутились, мельком переглянувшись, это было так неловко, будто их застали за чем-то непристойным, Венти наверняка сказал это специально, по крайней мере так все подумали.       Репетиция вышла удачная, в исполнении всей группы трек звучал совсем иначе, более динамично, но это не делало его хуже, чем когда Юнь исполнял на акустике. Было принято решение доделать всю работу как можно быстрее и приступить к полноценным репетициям и записи для отправки на конкурс, Чун Юнь доведет до ума музыку, Сяо должен был доработать текст, аранжировкой всегда занимался Венти, а на Синь Янь ляжет связь с организаторами и студией звукозаписи. Хоть что-то смогло пусть и немного, но скрасить этот вечер.       Выйдя на улицу, Ху Тао сразу же набросилась на Син Цю с расспросами, как только они остались вдвоем.       — И как ты это объяснишь? — с любопытной улыбкой спросила подруга, — Когда это вы успели так сдружиться и написать вместе песню?       — Я и сам не знаю, случайно встретились в городе, речь зашла о музыке, конкурсе и как-то так вышло, — растерялся Син Цю. Он не знал, почему все это время не хотел рассказывать ей обо всем этом, он доверял ей, но редко делился чем-то подобным с кем-то.       — Значит я была права!       — Я не влюбился, — категорично заявил друг.       — Да ты бы себя со стороны видел! Твои взгляды на Чун Юня говорят сами за себя!       — Может быть в чем-то ты и права, но... Ты ведь знаешь, что это непросто, — Син Цю сдался.       — Знаю, но это не значит, что не стоит попытаться.       

___

      Придя домой, Син Цю вытащил из-под кровати коробку и пересчитал все свои накопления. С некоторыми своими планами придется повременить.