found myself in you

             Чун Юнь сегодня был очень напряжен, практически не спал, проведя половину ночи в размышлениях о Син Цю, о своем будущем, о предстоящем заключении контракта, о матери и об отце. Последний, услышав об успешно проведенной операции жены, заплакал, начал извиняться перед сыном за свое состояние и за то, что сделал со своей жизнью и семьей, пообещав забыть про алкоголь. Внутри у музыканта даже зародилась надежда, что скоро он на самом деле сможет бросить пить, и их жизнь, возможно, снова станет как прежде. Но долго думать об этом было только хуже для него самого, это слишком сильно погружало в мечтания и воспоминания, кардинально отличавшиеся от реальности. Все это по итогу лишь заставляло верить в то, чего скорее всего никогда не будет.       После операции прошло уже двое суток и мать наконец отошла от наркоза, пусть она сейчас и была очень слаба, но ее уже можно было навестить, и он безумно хотел увидеть ее. Время посещения пока было ограничено десятью минутами, так как операция на сердце имеет некоторые последствия: соблюдать диету, избегать физических нагрузок, эмоциональных потрясений, включая различные, даже самые простые переживания, и они необязательно должны иметь негативную окраску, даже излишняя радость могла с легкостью повлиять на пока еще не полностью восстановившееся сердце. С самого утра он постоянно смотрел на телефон, чтобы не пропустить звонка от Син Цю и если что сразу же приехать к нему или в студию, но пока никаких новостей не было. Звонить пока не решался, все таки еще совсем рано, он в конце концов просто еще может спать после всего произошедшего, да и к тому же он сказал, что позвонит сам.       — Здравствуйте, — обратился Чун Юнь к лечащему врачу матери, — Скажите, как мама?       — Здравствуй, Чун Юнь, — господин Шэн вытянул руку, приглашая пройти к нему в кабинет, — Заходи, — он сел за свой стол и достал какие-то бумаги, — Состояние твоей матери стабильно, операция прошла успешно, сейчас ее жизни больше ничего не угрожает, однако нужно соблюдать множество рекомендаций, — он протянул ему листок бумаги, — Здесь все написано.       — Спасибо, — юноша облегченно выдохнул, — А что насчет реабилитации? Здесь сказано, что она должна находиться в больнице еще две недели. Когда я должен оплатить пребывание в стационаре?       — Разве твой друг не сказал тебе? Тех денег, что он перечислил, было достаточно для первичного восстановления здесь, — доктор в недоумении посмотрел на Юня.       — Вы правы. Кажется, я просто забыл об этом, — соврал музыкант, чтобы не выглядеть глупо, — Так я могу навестить ее сейчас?       — Конечно, утренний обход уже был, она проснулась, — врач встал с места и открыл дверь, — Только не тревожь ее ничем, полный эмоциональный покой, — парень кивнул в ответ.       Син Цю даже об этом позаботился. Чун Юнь от этой мысли сильно смутился, вспоминая то, каких вещей он тогда наговорил ему, снова стало стыдно.       — Привет, — тихо сказал Чун Юнь, закрывая за собой дверь в палату, — Ну как ты?       — Дорогой, как я рада тебя видеть, — женщина говорила как будто бы еще сонным голосом, а речь была немного заторможена, — Я еще прихожу в себя, но врач говорит, что жить буду, — она улыбнулась.       — Конечно же будешь, мама, — он поставил пакет с яблоками на тумбочку и присел на стул у кровати и взял ее за руку.       — Яблоки, мои любимые, надеюсь доктор разрешит, — она посмотрела на сына.       — Здесь сказано, что тебе их можно, только наверное еще не сегодня, — он достал листок с рекомендациями.       — Как твои дела? Как отец? — она начала дышать немного чаще.       — Все правда хорошо, не переживай, тебе нужно поправляться, — он искренне улыбнулся.       — Я только хотела узнать, где ты взял деньги на операцию? — она взяла его руку в свою.       — Мне помог мой хороший друг.       — Тебе очень повезло иметь такого друга, — она не стала выяснять подробности, состояние было совсем не то.       — Ты права, мне очень повезло с ним, надеюсь, что когда-нибудь я познакомлю вас, — эти слова матери заставили сердце сжаться, и он достал из кармана телефон, снова проверяя уведомления.

___

      Син Цю сегодня весь день пришлось делать вид усердной подготовки к экзаменам, к счастью, хоть отец и узнал про литературный факультет, но забрать документы оттуда просто так не мог, ведь Син Цю уже совершеннолетний и за него не отвечает никто кроме него самого. Пусть у отца было мощное оружие под названием "деньги", надежда на порядочность преподавателей все еще была жива. Тем не менее, не было никаких гарантий, что он в самом деле решит сделать это, возможно он думает, что его пристального внимания и угроз будет достаточно, чтобы сын не стал противиться его желаниям. Страх конечно присутствовал, время от времени накатывая волной, подобно панической атаке, сковывал тело и заставлял чуть ли не задыхаться от мыслей о будущем. Стены давили, дом давно не казался ему безопасным местом, однако сейчас это чувствовалось очень остро, словно вот-вот дверь в комнату откроется, с гневным видом зайдет отец, начнет кричать, заберет все его вещи и приставит охранников, только бы Син Цю не сбежал. Но пока этого не произошло, размышлять о том, чего еще не случилось было глупо, нужно было думать о настоящем, собрать необходимые вещи и уйти из дома, или сбежать, пока еще не было ясно. Сегодня вечером у отца должна была состояться еженедельная и несомненно важная конференция, которую он как правило никогда не пропускал, и если Бог все таки существует, то и в этот раз сотрудники компании не останутся без важнейшей речи своего начальника. Писать или звонить Чун Юню еще было слишком рано, ведь неизвестно как все сложится в конечном итоге.       Вещи пришлось собирать очень тихо и медленно, то и дело снова возвращаясь за письменный стол, как только за дверью слышались шаги, которые чаще всего были ложной тревогой. Син Цю положил в свою школьную сумку самое важное, как ему показалось: сигареты, зажигалку, блокнот со стихами, две запасные рубашки и шорты, нижнее белье, белые гольфы, наушники, зарядку для ноутбука и телефона, личные документы, карту с деньгами, которую дал брат и книгу, подаренную Юнем. Сам ноутбук было решено взять в последнюю очередь, ведь если кто-то из родителей зайдет и не увидит его на столе, все может провалиться. Не хватало только зубной щетки, но ее забрать из ванной не получится, тоже могут заметить. От такого количества вещей сумка даже толком не застегнулась. Неизвестно, сколько он теперь не появится дома и где будет жить, ведь ситуация давно вышла за рамки чего-то рядового.       На часах уже почти шесть вечера, а значит отец вот-вот должен уйти. Син Цю спрятал сумку под кровать и снова сел за стол, открыл вкладку с онлайн-учебниками по экономике, а сам постоянно смотрел на часы. Нога под столом тряслась от нервного ожидания, и юноша резко схватился рукой за коленку, успокаивая себя. За окном послышался звук приближающегося автомобиля, и Син Цю заметил у дома знакомую машину, приехал водитель отца, значит все идет по плану. Через пару минут хлопнула входная дверь, и отец сел в черный седан. Теперь осталось подождать минут двадцать, после чего можно было уходить. Что сказать маме было решено придумать по ходу. И стоило подумать об этом, как раздался стук в дверь, что стало огромной неожиданностью для Син Цю, ведь никто никогда раньше не стучался, прежде чем зайти.       — Син Цю, ужин готов, — тихо сказала она, совсем мягко, будто чувствовала вину, — Ты хочешь есть? — юноша подошел к двери, осторожно открыв ее, мама и правда выглядела очень расстроенной.       — Да, сейчас приду, — он пытался разговаривать спокойной, стараясь ничем не выдать свое волнение.       Есть он не собирался, поэтому когда дверь снова закрылась, Син Цю быстро снял с себя домашнюю одежду и надел привычные шорты и рубашку, сразу же подумав, что у него в гардеробе практически нет обычных вещей, футболок, кофт, пару штук и те уже не по размеру, в шкафу висела одна лишь классическая одежда. Он очень любил этот стиль, не представляя себя в чем-то другом, да и надобности не было, но когда речь заходила об удобстве, очень хотелось иметь парочку и чего-то более комфортного, хотя кто же знал, что ему придется убегать из дома. Достав сумку из-под кровати, Син Цю быстро затолкал туда свой ноутбук и взял в руки телефон, наконец набрав номер Чун Юня.       — Син Цю? — встревоженно ответил голос из динамика, — Где ты?       — Скоро буду в студии, дождался пока отец уехал, — тихо сказал юноша, поднеся телефон ближе к губам.       — Хорошо, — облегченно выдохнул музыкант, — Я жду тебя.       — Юнь, и еще, — он немного замялся, — Купи мне зубную щетку.       — Куплю, — пусть Син Цю и не видел Чун Юня сейчас, но точно знал, что тот улыбается.              Все еще было страшно. Неизвестно, что сделают родители, узнав о том, что он сбежал, что сейчас скажет мама, позвонит ли сразу отцу, сколько он вообще будет находиться вне дома и что делать дальше. Однако, обратного пути уже не было, все это необходимо было довести до конца. Собравшись с силами, Син Цю положил руку на дверную ручку и сильно сжал ее, готовясь выйти из комнаты. Он оглядел свою комнату еще раз, и его все не покидало ощущение, что он что-то забыл.       — Син Цю, что происходит? Куда ты? — мать стояла на кухне, и в недоумении смотрела на сына с сумкой на плече, направляющегося к входной двери.       — Мама, я должен идти, — он зажмурил глаза, стоя лицом к выходу, только бы не смотреть на нее.       — Куда идти? О чем ты? — она положила полотенце на стол и подошла ближе, а ее голос начал дрожать, выдавая беспокойство.       — Я не могу больше оставаться здесь... — он развернулся к женщине лицом и чуть осекся на слове, решив уточнить, что именно хочет сказать, — С отцом. Ты ведь сама все понимаешь, мама! — голос срывался на крик, — Моя жизнь, она... Не жизнь вовсе! Я не хочу быть его инструментом!       — Но куда же ты пойдешь? Син Цю, пожалуйста, не надо, — ее глаза налились слезами, она подошла ближе и взяла сына за руку.       — Если я не сделаю этого сейчас, то это никогда не кончится, — он вздохнул, — Я должен уйти, мама. Со мной все будет в порядке, я обещаю, — Син Цю выпутал свою руку из ее и выбежал за дверь.       Руки трясло, глаза наполнялись слезами, было очень больно говорить это все матери. Син Цю прекрасно понимал, что как бы там ни было, она в самом деле переживает за него, и наверняка находится в еще большем смятении, чем он сам. Тем не менее, оставаться дома все равно было нельзя.       На улице уже начало смеркаться, Чун Юнь сидел в студии, не находя себе места, каждый раз смотря на дверь в ожидании Син Цю. Он размышлял о том, как вести себя сейчас, какие подобрать слова, как помочь ему, сделать хоть что-то, чтобы он чувствовал себя лучше. Юнь потер переносицу, пытаясь собрать в кучу множество своих мыслей, встал с дивана, собираясь выйти наружу и ждать там, как дверь внезапно открылась.       — Ты здесь, — Юнь стоял как вкопанный, смотря на друга.       — Я здесь, — Син Цю продолжал стоять у дверей, а его глаза снова заблестели от подступающих слез.       Чун Юнь быстро подошел к нему и крепко обнял, запуская руку в шелковые волосы. Рука Син Цю ослабла, и сумка с вещами упала на пол, тело затряслось, и он обхватил чужую спину руками, сильнее прижимаясь. Из глаз ручьем текли слезы, оставляя следы на футболке музыканта, чувства внезапно захватили Син Цю так сильно, нахлынули огромной волной и он задрожал еще сильнее, а плач превратился в рыдания. Все навалилось разом, давило со всех сторон, заставляя ощущать свою беспомощность перед обстоятельствами. Юнь закрыл глаза, и коснулся щекой синей макушки. Сердце разрывалось от боли и обиды за близкого человека, он понимал, что единственное, что может сделать сейчас - просто быть рядом.       — Прости, — Син Цю отстранился, вытирая рукавом влажные щеки, — Ты не должен был видеть меня таким.       — Все в порядке, я понимаю, тебе не за что извиняться, — Чун Юнь поднял сумку с пола, — Я принесу воды, — он положил сумку на диван и скрылся за дверью в туалет.              Син Цю забрался с ногами на диван, сняв обувь, достал телефон, надеясь лишь не увидеть на экране десятки пропущенных звонков от отца. Было пусто. Значит мама не стала сразу же рассказывать ему о побеге.       — Ты даже сейчас в рубашке, — Юнь протянул кружку с водой, — Снова, — он улыбнулся, явно пытаясь перевести тему.       — Как оказалось, другой одежды у меня практически нет, — Син Цю сделал глоток, — И мне нравятся рубашки, или я плохо выгляжу в них?       — Нет, ты всегда выглядишь... Красиво, — музыкант отвел глаза, засмущавшись, и сел рядом.       — Кое-что взять не удалось, — он посмотрел на друга, — Я о зубной щетке. Не стал брать дома, боялся, что родители заметят, и ничего не выйдет.       — Я все купил, — Чун Юнь стал говорить чуть тише, будто бы боялся сказать лишнего, — Что теперь будет? Что сделает твой отец?       — Я не знаю, — Син Цю тяжело вздохнул и прикрыл глаза, — Кажется, будто жизнь разваливается на мелкие кусочки. Мне очень страшно, теперь я совсем не понимаю, что делать дальше. Смогу ли я поступить куда хочу? Должен ли я теперь пытаться сделать это? Нет никаких сил снова бороться с ним.       — Однажды один очень хороший человек сказал мне, что если я брошу музыку, это будет самой большой ошибкой в моей жизни, — музыкант развернулся и посмотрел в золотые глаза, — Думаю, он был прав, никогда не стоит сдаваться.       — А я и не начинал заниматься музыкой, чтобы бросать ее, — тихо посмеялся Син Цю, но в голосе чувствовалась печаль.       — Правда, Син Цю, ты не можешь бросить все сейчас, когда ты так близок к этому, — Юнь говорил серьезно, продолжая смотреть в глаза напротив.       — Знаю, но...       — Никаких "но", ты справишься, а я буду рядом, чтобы помочь тебе, — щеки певца покраснели от сказанных им самим слов, а Син Цю лишь улыбался в ответ, опустив взгляд, — И все таки, как отец узнал обо всем?       — Думаю, он давно начал что-то подозревать, а потом отправил кого-нибудь следить за мной. Когда мы с тобой встретились у школы, я показывал тебе одуванчики, в тот день мне показалось, будто я увидел знакомое лицо, кого-то из компании. Видимо, в тот раз мне не показалось, — он усмехнулся, — Что ж, это вполне в его стиле.       В голове у Чун Юня по-прежнему не укладывалось то, как может отец поступать подобным образом с собственным сыном, устраивать слежки, мешать жизни, решать все за своего ребенка, бить его. Взгляд невольно опустился на тонкое запястье, где обычно желтели синяки.       — Не смотри, — Син Цю смутился и постарался одернуть рукава блузки, скрывая еще свежие следы, — Это ужасно.       Чун Юнь перехватил его руку и поднес к своим губам. Он медленно приблизился к тому месту, где находились синяки и аккуратно поцеловал каждый из них, будто стараясь залечить, уменьшить боль. Почувствовав невероятный прилив нежности, юноша прижался щекой к бархатной коже тыльной стороны ладони, целуя следом каждую костяшку на тонкой изящной кисти. Это казалось таким интимным, что по телу Син Цю пробежали мурашки. Мысли улетучились из головы, и все о чем он мог думать это чужие губы на его руках. Юнь переплел их пальцы, все еще касаясь его ладони щекой. Син Цю пододвинулся ближе, и положил свободную руку на шею музыканта, медленно поглаживая.       — Я не хочу больше говорить об отце, — тихо прошептал Син Цю, приближаясь.       — А я очень хочу поцеловать тебя, — не без дрожи в голосе также тихо сказал Чун Юнь, сжимая сильнее чужую руку в своей.       — Ты уверен, что хочешь этого? В прошлый раз ты... — Син Цю не успел договорить.       — Я уверен, не знаю, когда еще я хотел чего-то так сильно.       Син Цю осторожно приблизился к лицу Чун Юня, мягко прижался своей щекой к его, ощущая кожей его тепло и немного сбившееся дыхание у своего уха, он оставил сначала невесомый поцелуй на скуле, после чего коснулся уголка губ, стараясь сделать все неторопливо, понимая как это волнительно не только для него самого. Сердце билось у обоих так сильно, что совсем невозможно было услышать, чье бьется громче. Они встретились взглядами, от чего Чун Юнь лишь сильнее сжал тонкие пальцы. Рука юноши казалось такой маленькой в его собственной. Чун Юнь поцеловал первый, прильнул своими немного искусанными губами, на одной из которых все еще оставалась небольшая трещина после недавней драки, к чужим, таким мягким. Поцелуй вышел совсем легким, таким трепетным и нежным, он целовал медленно, словно боясь очнуться и понять, что все это было нереальным, стараясь удержать этот хрупкий момент. Син Цю отвечал более уверенно, притягивая рукой за затылок ближе к себе, постепенно углубляя поцелуй. А потом он выдыхает, отстраняясь.       — Что ты чувствуешь сейчас? — шепчет он также тихо прямо в губы.       — Чувствую, что не хочу переставать целовать тебя ни на секунду, — говорит Чун Юнь, смотря в затуманенные глаза.       — И не нужно.       Син Цю снова увлекает его в следующий поцелуй, на этот раз напористый и горячий, проводит языком по губам, задевая еще свежую рану, хватаясь за ткань черной футболки, не желая отпускать. Чун Юнь от этого распаляется сильнее, целует шею, вдыхая манящий цветочный аромат, а затем снова расцеловывает немного опухшие губы, они ощущаются такими сладкими, что хочется съесть, и он кусает их, не в силах побороть это желание, пусть и несильно, но это заставляет Син Цю издать тихий стон и прижаться сильнее. Он перебирается на колени Чун Юня, а тот помогает, хватаясь за его бедра. Внизу живота что-то тянет и скручивается, заставляя Син Цю еле заметно свести коленки, пока сильные руки гладят его спину. Хочется чувствовать больше, сильнее, и музыкант ощущает под своей футболкой прохладные пальцы. Они целуются еще долго, переплетая руки, и периодически шепча друг другу что-то, борясь с желанием быть ближе, ведь еще совсем не готовы, прежде чем оторваться друг от друга.       — Губы болят, — Син Цю опускает голову на плечо, не переставая обнимать.       — У меня тоже, — Юнь дотрагивается до места, куда пришелся удар.       — Наверное, не стоило нам беспокоить твою рану, — лисий взгляд янтарных глаз устремляется на темно-красную трещину.       — Определенно стоило, — юноша снова начинает смущаться, понимая, что только что произошло между ними.       Син Цю слазит с его колен и ложится на них головой, прикрывая глаза и чувствуя как в волосы запускают руку, перебирая синие пряди.       — Совсем забыл сказать, поздравляю с получением контракта. Кажется, Венти в самом деле ясновидящий, — он смеется.       — Откуда ты узнал об этом? — в недоумении спросил музыкант, вспоминая, что друг ушел раньше, чем объявили результат.       — Я посмотрел в интернете, да и Ху Тао написала мне около двадцати сообщений, — Син Цю смотрит снизу в голубые глаза, расплываясь в улыбке, — Кстати, что с теми придурками? Они больше не лезли к вам?       — Ох, видел бы ты их лица, когда на сцене объявили о контракте, — Юнь довольно улыбнулся, — После концерта они снова пытались что-то сказать нам и привлечь внимание, но мы и слушать их не стали.       — Хотел бы я на это посмотреть.       — Ты... Расскажешь мне про Алека? — парень замялся, казалось, будто бы он лезет не в свое дело, но узнать все же хотелось.       — Пару лет назад, когда он еще учился в моей школе, мы ходили на дополнительные занятия в одной группе, — Син Цю вздохнул, — Он был старше, но мы неплохо общались, и я начал испытывать к нему чувства. Мне было страшно, но я все равно рассказал ему об этом. Он делал вид, будто бы и я ему нравлюсь, но на самом деле хотел, чтобы я через отца помог поступить в хороший университет, хотел развлекаться за мой счет, — юноша отреченно смотрел в потолок, — А потом он понял, что деньги отца меня не интересуют, и я не собираюсь помогать ему, наговорил мне гадостей, а я оборвал с ним все связи. Позже он снова пытался возобновить общение, говорил, что его чувства были настоящими, но я не поверил. Признаться честно, я не знаю насколько мои чувства были настоящими, — Син Цю усмехнулся, — Думаю, в силу возраста я воспринимал все совсем иначе. Вероятно, когда он увидел меня на выпускном, а затем и на конкурсе, то снова решил попытаться воспользоваться мной.       — Ублюдок, — Чун Юнь прикрыл глаза и стиснул зубы, — Теперь я вдвойне рад, что дал ему тогда по роже.       — С тобой все иначе, я никогда не чувствовал ничего так сильно к кому-то, как к тебе, — Син Цю переплел их пальцы.       — Я тоже... Никогда и ни к кому.       — Уже довольно поздно, скоро с работы вернется отец и узнает, что меня там нет, не хочу видеть и слышать его звонки, напишу смс брату, что со мной все в порядке и выключу телефон. Ты здесь, а больше мне не хочется ни с кем говорить, — Син Цю поднялся с дивана и сел, доставая телефон, — Кстати, как твоя мама? Ты навещал ее?       — Да, с ней все хорошо, завтра снова нужно будет сходить к ней, — Юнь улыбнулся, — Хочешь пойти со мной?       — Конечно хочу, если можно, — юноша по-настоящему обрадовался.       Для них обоих это было важным шагом, для одного впустить кого-то в свою жизнь, для другого ощущать безграничное доверие и привязанность.       Сидя сейчас здесь, Син Цю чувствовал себя гораздо более счастливым, чем все годы, проведенные до встречи с Чун Юнем. Он наконец стал искренне смеяться и радоваться, решился изменить свою жизнь, перестал быть закрытым и скованным, вернул себя настоящего, того, кем он всегда и был, кого всегда скрывал и боялся.       Чун Юнь же наконец вновь обрел тот потерянный свет, который полностью изменил его жизнь, в буквальном смысле исцелив его раны, заполняя зияющую дыру в груди, забирая всю боль. Такое простое счастье в одном человеке.              — Нужно вещи разобрать, — Син Цю взял свою сумку и начал вытаскивать из нее все, — Я взял только самое важное, — он поднял взгляд, а на его лице была непонятная гримаса, — Вот что я забыл! Мне не в чем спать!       — Я могу дать тебе свою футболку, а сам останусь в штанах, — предложил Юнь.       — Кажется, других вариантов у нас нет, — он пожал плечами.       Музыкант снял с себя вещь, а Син Цю только пристально смотрел на него, рассматривая каждую деталь на его теле. Он расстегнул свою рубашку, заметив как Юнь отвернулся, не желая заставлять его стесняться. Футболка была довольно большой, даже на Чун Юне она не была в обтяжку, что в целом было неплохо в сложившихся обстоятельствах. Затем Син Цю стянул с себя шорты, немного покраснев. Раздеваться перед тем, кто тебе так сильно нравится было действительно очень смущающе.       — Непривычно видеть тебя в футболке, да еще и в черной, — Юнь оглядел его с ног до головы.       — На выпускном ты сказал, что я выгляжу необычно без шорт, — юноша сощурил глаза и рассмеялся, — Теперь ты можешь в этом убедиться наверняка.             — Не могу поспорить с этим, — он задержал взгляд на его бедрах, мельком снова заметив шрамы.       — Синяки, шрамы, — Син Цю машинально оттянул футболку ниже, пытаясь скрыть порезы за тканью футболки, — Я просто ужасен, — он обхватил себя руками.       — Ты прекрасен, — рука мягко приподняла подбородок, — Если бы ты только мог посмотреть на себя моими глазами, — легкий поцелуй остался на губах, а большой палец аккуратно стер слезинку с белой щеки.       Син Цю продолжил разбирать вещи, поставил на зарядку ноутбук, достал одежду, которую наденет завтра, листал свой блокнот, то и дело погружаясь в собственные мысли.       Чун Юнь увидел, как из сумки торчит книга, подаренная им на выпускной — "самое важное" — и сердце вновь застучало и сжалось, заставляя щеки краснеть, по телу разлилось тепло, а чувства нахлынули с новой силой, рождая внутри то, что обычно называют коротким словом. Он поддался этому порыву, подошел и обнял так крепко, будто бы никогда больше не отпустит.       — Я так рад, что ты у меня есть, — музыкант говорил слегка сбивчиво, — Как только представлю, что мог потерять тебя из-за своих глупых поступков...       — Ты никогда не потеряешь меня, — он поднял голову, заглядывая в глаза, — Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, — Син Цю отстранился.       — Для тебя - все что угодно, — Чун Юнь мягко взял его лицо своими руками.       — Сыграй для меня, — он посмотрел на гитару, стоящую рядом с диваном, — Только для меня. Нашу песню.       Они уселись на диван и Чун Юнь начал играть, напевая слова песни, а Син Цю завороженно смотрел на него и не понимал, как судьба может быть так изобретательна, сводя вместе двух людей, так нуждающихся друг в друге. Он играл только для него, и его голос обволакивал, не давая сквозь него пробиться плохим мыслям.       Глаза начинали закрываться, усталость за все эти дни давала о себе знать. Они уснули быстро, сильно прижимаясь друг к другу на узком диване, явно не предназначенном на двоих, переплетая руки и ноги, даря безграничную нежность и тепло.

___

      Син Цю заметил в больничной палате большую тарелку с красными яблоками, и этот образ сразу же перенес его в воспоминания об одной из их первых встреч, когда Юнь отказался от предложенного ему фрукта. Теперь стало понятно почему. Это была лишь болезненная ассоциация, заставляющая переживать все снова.       — Он просто очаровательный, — прошептала мама, когда Син Цю вышел из палаты позвонить.       — Это правда, — Юнь тепло улыбнулся.       — Я звонил брату, все нормально, — его улыбка и правда была такой красивой, что могла очаровать любого.       — Нам пора идти, мама, — юноша посмотрел на часы, понимая, что время посещения подошло к концу.       — Еще раз спасибо, — она взяла Син Цю за руку, на что он лишь смущенно кивнул.       Сегодня был хороший день, чтобы просто быть вместе.       — Хочешь? — Син Цю протянул руку с яблоком, которое прихватил из палаты.       — Хочу.