Точка невозврата

Вернувшись вечером во дворец, Хюррем направилась в свои покои, когда навстречу выскочил встревоженный Сюмбюль. Завидев султаншу, он стремительно бросился к ней, попутно снеся своей фигурой несколько девушек. — Госпожа моя, у меня радостные вести, — воскликнул он, подлетев к ней и склонившись в поклоне. От этого переполоха Хюррем уже успела надумать себе, что произошло что-то страшное, но улыбка, озарявшая лицо евнуха, и его слова успокоили ее. — Что с тобой, Сюмбюль? — Фаворитка Султана беременна. — Которая? — Нурбану Хатун, — уже более сдержанно сказал евнух, заметив задумчивость и напряженность Валиде Султан, потому как ожидал от нее несколько иной реакции. — Где она сейчас? Мой сын уже знает? — Еще нет, моя госпожа. Девушка упала в обморок и пока без сознания лежит в лазарете. Я решил сначала доложить вам. — Хорошо, Сюмбюль. Объяви об этом и раздай в гареме сладости и золото. Повелителю я сообщу сама. Он сейчас один? — Да, госпожа. — Хорошо. Хотя Хюррем и обрадовала новость о скором появление внука, сейчас ее разум был слишком обременен подбором слов для предстоящего разговора с сыном, и, услышав о беременности девушки, султанша решила его больше не откладывать и объединить с радостной вестью, чтобы, в случае чего, смягчить реакцию Султана. Словно во сне она ступала по знакомым каменным коридорам дворца, что за два десятка лет стал ей домом. Сколько раз она проходила по золотому пути, готовясь к встречи с мужчиной, которому отдала свое сердце. Но никогда ей еще не было так волнительно, как перед предстоящим разговором, потому как она совершенно не знала, чего ждать от своего сына… ведь он может решить, что она его предала. — Сообщите Повелителю о моем приходе, — отдала она приказ слугам у двери и осторожно вошла в султанские покои. — Валиде, добрый вечер, — поприветствовал ее Повелитель, немедленно подлетев к матери и поцеловав руку. Хюррем ответила ему со слегка напряженной улыбкой. — Здравствуй, мой лев. — Раз вы пришли в такой час, значит дело важное, проходите — проговорил Селим, пригласив ее присесть на тахту. Заняв место подле сына, Хюррем сплела пальцы своих рук, что нервно подрагивали, и потупила на них взгляд, собираясь с мыслями. — Я давно хотела поговорить с тобой о том, что будет после похода, Селим, — начала она, решившись поднять взгляд на сына, чтобы сразу оценить его реакцию, и он как будто знал, о чем она… — Я тоже готовился к этому разговору, Валиде, — тихо ответил Султан. Он уже давно все выяснил по поводу отношений между своей матерью и визирем и лишь ждал удобного момента, чтобы поговорить об их дальнейшей судьбе. — Что ты уже знаешь? — Догадываюсь, что вас с Ибрагимом Пашой связывают не просто узы дружбы. — По возвращении в столицу он сделал мне предложение выйти за него замуж, — призналась султанша, на что Селим утвердительно слегка покивал головой. — Я бы без раздумий дал согласие на этот брак. Вы же знаете, я готов на все ради вашего счастья, — произнес Селим, взяв свою Валиде за руки и взглянув глазами, полных нежности и любви. Он и не думал обижаться или злиться на ее решение. В свое время Хюррем отказалась от всего, чтобы помочь стать ему тем, кем он был сейчас, потому Селим также был готов на все, чтобы порадовать свою мать. — Да, Селим, я это знаю, но обстоятельства диктуют свои условия. Потому после похода я уеду вместе с ним, — вновь он лишь безмолвно качает головой на ее слова в знак согласия, а затем опускает голову и утыкается носом в ее руки. — На самом деле не представляю, как мы будем без вас… — Ты так повзрослел, Селим. Не понимаю, как эти годы прошли так быстро. Я очень горжусь тем, каким ты стал. И Михримах… я подготовлю ее для управления твоим гаремом, ты всегда сможешь на нее положиться. Поверь мне, она готова пойти на все ради тебя. — Как и я ради нее, мама… — Также, надеюсь, Аллах позволит мне до отъезда увидеть рождение твоего первенца, — острожно проговорила Хюррем, и смысл этих слов дошел до Селима не сразу, потому он резко поднял на нее глаза в ожидании разъяснений, — Нурбану беременна, — добавила султанша, после чего Падишах подскочил со своего место, потянув ее за собой. — Пойдемте скорее к ней.

***

Месяцы до рождения внука пролетели как один миг. За это время была сыграна свадьба между Хуриджихан Султан и Шехзаде Баязидом, отпраздновав которую османское войско выдвинулось в поход на Персию. Вести о повторном взятии Тебриза пришли уже через четыре месяца. Как и в прошлый раз Шах трусливо сбежал, оставив город практически без защиты. Но в планах было захватить все персидские земли на западе и юго-западе Каспийского моря для основания государства со столицей в Тебризе. А пока османский Султан и Ибрагим Паша воплощали в реальность свои планы, настал радостный день, когда своды дворца вновь наполнил звук детского плача новорожденного Шехзаде. — Нурбану, ты подарила нашей Династии наследника, — с широкой улыбкой произнесла Хюррем, беря младенца из рук повитухи. — Я так рада, Валиде… сбылась моя мечта… — Как ты себя чувствуешь? — решила уточнить Михримах, что была здесь же у постели Нурбану, поскольку наложница была слишком бледна и измучена. Первые роды прошли для нее очень тяжело и длились несколько часов. — Я счастлива, жаль лишь Селима нет рядом. Мы будем ждать его возвращения для имянаречения? — Перед отъездом сын уже выбрал имя, — ответила Хюррем и подала знак, что церемония сейчас начнется, чтобы женщины накинули на головы платки, — тебя зовут Мурад, — проговорила султанша и, повторив это дважды, передала ребенка в руки матери.

***

Со дня рождения Шехзаде Мурада Хюррем минул почти год. Маленький наследник любил проводить время на руках у своей бабушки, в то время, как она души в нем не чаяла. В эти моменты Хюррем окуналась в воспоминания о прошедших годах, когда ее собственные дети были в том же возрасте. Тогда ее занимала лишь борьба за власть, каждый день проходил в противостоянии врагам за каплю влияния на Падишаха, лишая султаншу возможности наслаждаться редкими мгновениями счастья. Также за эти месяцы Валиде полностью передала все дела гарема и управление вакфом в руки Михримах Султан, которая великолепно справлялась со всем. Некоторые неприятности доставила лишь Нурбану Султан перепалками с наложницами, что также были фаворитками Селима. Хюррем как никто другой понимала, что все это исходит из обиды девушки, потому просто выдала всех рабынь замуж, чтобы они не нарушали внутреннее равновесие ее невестки, и провела с ней разговор, чтобы впредь она вела себя соответственно ее статусу… впервые в жизни решив поделиться с кем-то тем, что сама когда-то пережила, находясь в том же положении. Нурбану с замиранием сердца слушала истории из ее жизни и ловила каждое слово Хюррем, понимая, как все это меркнет на фоне глупой болтовни ее собственных соперниц, на которую она так несдержанно и неподобающе реагировала, пообещав прежде всего самой себе быть достойной того образа, что она лелеяла в своих мечтах. Так проходил день за днем, когда одним ясным утром Сюмбюль Ага вошел в покои госпожи с золотым тубусом в руках, в котором было письмо от Султана. В нем он писал об успехах персидской кампании и призвал свою Валиде прибыть в столицу нового Иракского султаната город Тебриз по приглашению Султана Ибрагим Хана Хазретлери… Свершилось… Не помня себя от переполнявших ее эмоций, Хюррем распорядилась немедленно собираться в путь. В дороге предстояло провести около месяца, но султаншу это нисколько не волновало. На сборы ушел целый день, и к вечеру большая часть сундуков была погружена в повозки, а во дворец прибыла чуть ли не целая армия для охраны Валиде Султан в этом опасном путешествии. Последний вечер своей жизни во дворце Топкапы Хюррем провела с Михримах, Джихангиром, Баязидом, Хуриджихан и Эсманур. Но если трое последних также вскоре должны были отправиться вслед за ней после возвращения Повелителя в столицу, то с Михримах и Джихангиром султанша прощалась на неопределенный срок… и для дочери это было особенно тяжело… — Мама, я буду так скучать, — сквозь слезы лепетала Михримах, положив голову на колени матери. Она давно уже знала о принятом решении, но до сих пор не могла принять, что день прощания настал так скоро. — Я жду вас в скором времени в гости вместе с твоим малышом, Михримах, — проговорила Хюррем, вызвав на лице дочери улыбку. Уже шесть месяцев юная госпожа готовилась стать матерью ребенка от любимого мужчины, — не омрачай свое лицо слезами. Расстояния не в силах разлучить нас. — Хоть это и было неожиданно, но я очень рада, что вы обрели свое счастье с Ибрагимом Пашой… после всего… — всхлипывая, сказала юная султанша, принимая сидячее положение и сжимая ладони Хюррем, — мама, пообещайте, что мы еще обязательно увидимся. — Конечно, дорогая, какие могут быть в этом сомнения.

***

В вечерних сумерках возле главных ворот султанского дворца Тебриза мерит землю шагами мужчина в ожидании встречи. Вдалеке уже некоторое время слышится размеренный топот копыт и грохот колес, но на фоне темной лесной чащи даже в свете полной луны не удается ничего отчетливо разглядеть, кроме черных силуэтов, потому остается лишь терпеливо ждать. И когда кареты и повозки в сопровождении воинов наконец подъезжают к воротам, он несется к карете, где должна быть она, и резко распахивает дверцу. Вот он… сапфировый блеск ее глаз в темноте… Ибрагим протягивает руку, чтобы помочь султанше сойти на землю, и наконец ощущает тепло ее ладони. Великолепные рыжие локоны собраны в высокую причёску, тонкий стан облегают темно-синие шелка, расшитые драгоценными камнями… За пару часов до встречи Хюррем приказала сделать небольшую остановку, чтобы сменить пыльное дорожное платье и привести себя в порядок. И сейчас, когда Ибрагим заворожённо глядел на нее, не в силах произнести ни слова, она внутренне ликовала, что вновь смогла удивить его. — Хюррем… как ты прекрасна… — вполголоса проговорил мужчина, полностью отдавшись во власть чар своей возлюбленной. Улыбка ее в то мгновение затмила собой луну. — Скучал по мне? — ухмыльнулась Хюррем. — Каждый прожитый день… — серьезно произнёс Ибрагим, прикоснувшись к ее щеке. Наконец он ощущает запах ее волос, чувствует на своей коже ее трепещущее дыхание. Он снова тонет в омуте ее глаз и желает так и остаться с ней под луной до конца вечности. — У меня для тебя сюрприз. Идем, — нежно произносит он немного охрипшим от волнения голосом и, взяв султаншу за руку, ведет за собой на территорию их нового дворца. В полной тишине они спешат по витиеватым садовым дорожкам, пока в легкие проникает прохладный осенний воздух. Хюррем не терпелось увидеть, куда ее ведет Ибрагим, и, когда они подошли к небольшому павильону на берегу озера, отделанному белым мрамором, она с любопытством огляделась, пока взгляд не упал на силуэты четырех людей в свете лампад, сидящих на подушках по кругу. В одном силуэте она узнала своего сына-Повелителя и встретилась с ним мимолетным взглядом, место напротив занимал Осман, а статус двоих других выдавала белая чалма священнослужителей, они читали в молитве раскрытый Коран. Когда в следующее мгновение султанша почувствовала на своей талии руку Ибрагима, а на волосах — прикосновение его губ, легкий порыв ветра донес до нее их голоса… — Принимаешь ли ты, Хюррем ханым, в мужья Ибрагима эфенди? — молвил старец с длинной седой бородой. — Принимаю, — кивнул Селим, повторив фразу еще два раза. — Ну, а ты, Ибрагим эфенди, принимаешь ли ты в жены Хюррем ханым? — Принимаю… — кивнул в ответ Осман. На секунду ей показалось, что с ней играет воображение, и все это лишь его плод, но вновь увидев обращенный на себя счастливый взгляд Селима, Хюррем прикрыла расплывшиеся в улыбке губы рукой. Глаза ее засветились в лучистом смятении, щеки воспылали румянцем, а из глаз покатились теплые капли. — Ибрагим… — прошептала Хюррем, переведя взгляд на своего теперь уже супруга и попутно стирая с лица слезы. — Теперь ты моя, Хасеки Хюррем Султан…