На златом крыльце сидели...

Наблюдать за работой Скульптора было одно удовольствие. Глядя на друга и почти брата, Воронцов невольно отметил сходство его дара с Зодчим. Точно такое же сходство, как и между Световиком и Эфирником. Световики используют наилегчайший и лёгкий Эфир для создания Авроры и ламп освещения, но более тяжёлые фракции им недоступны. В то же время Эфирникам плохо поддаётся легкий и совсем недоступен наилегчайший Эфир. Так и здесь. Гранд-Зодчий способен создать из одной комнаты целый дворец с сотнями комнат и галерей. А подмастерья-Зодчие влёгкую увеличивают вместимость одного чемодана до размера целой гардеробной. Но для работы им всем нужно изначальное пространство. А вот Скульпторам пространство не нужно. Они работают с твёрдым материалом. И в данный момент Андрей Шувалов работал со стеной, что разделяла комнаты. Для начала он обозначил контур двустворчатой двери и, отделив слой толщиной в вершок, придал гибкости боковым контурам и распахнул новоявленные створки настежь. Затем уплотнил перегородку, заглубив её на пядь, а дальше, по принципу Зодчего, создал внутреннее пространство глубиной в три шага. Воронцов знал, что это его предел. Скульпторы не могли бесконечно дублировать пространство, как это делают Зодчие, но и этого было достаточно для малой гардеробной комнаты. А дальше было всё совсем просто. Шувалов разредил уплотнённую ранее перегородку, создав из излишков полки и перекладину для вешалок. Вот и всё, работа закончена. Можно было, конечно, ещё придать внутреннему пространству более приятную текстуру, но Воронцова радовало уже наличие полноценного гардероба. Да, он ведь совсем не привередливый, что бы там Андрей не говорил! Шувалов создал небольшие ручки-горошины и закрыл дверцы шкафа. Они полностью слились со стеной, оставив на обозрение лишь две небольшие выпуклости наподобие шляпок гвоздей. Именно так и создаются потайные проходы и шкафы. Если не знаешь что и где искать — ни за что не найдёшь. — А душевую сделаешь? — спросил Воронцов. — За один ужин? — скептически выгнул бровь Шувалов. — За мою нижайшую признательность! — искренне пообещал Воронцов. — Комнату сделаю, а вот Водника будешь искать сам. И не только себе, но и мне, — согласился через минуту Шувалов. — И твою признательность он не искупит! — Андрей Сергеевич, ну почему мы с вами не живём в одной комнате? — с наигранным страданием спросил Воронцов. — Потому что к следующему утру у нас с вами дело дойдёт до дуэли, Александр Олегович! Ибо я не намерен ютиться на двух шагах личного пространства в то время когда всё остальное будет занято вами! Создав в противоположной стене пустую комнату под душевую, Шувалов удалился к себе, оставляя Воронцова один на один со своим соседом, который за всё прошедшее время так и не покинул подоконника. — Юра, прости меня за навязчивость, но ты ведь хайху? — осторожно спросил Воронцов. — Полукровка, — ответил тот и сразу пояснил: — Шкуры нет, поэтому одеться не проси. — А многие просят? — недовольно нахмурился Воронцов. — Почти все, кто догадывается о моём происхождении, — пожал плечами Юргэн. — Вот только будь у меня шкура — меня бы тут не было. Тигры плохо переносят города, тесноту и отсутствие собственной территории. Отец даже поставил Алексею условие, чтобы Амурск не разрастался в сторону поместья, иначе он уйдёт в тайгу. Полукровкам в этом отношении проще. — Хочешь найду не только Водника, но и Огневика и сделаю настоящую баню? — предложил Воронцов. — Было бы неплохо, — чуть склонив голову, блеснул глазами Юргэн. — И я не буду тебе мешать, пойду погуляю. В секунду подобравшись, юноша прыгнул прямо из окна третьего этажа на ветку дерева, что росло в метрах пяти от стены. Повис на спружинившей ветке, соскользнул на землю и затерялся в осенних сумерках. Юргэн крался, укрываясь в вечерних тенях. Не потому что следил за кем-то, а потому, что этого требовали инстинкты. И пусть он всего лишь полукровка, но его слух, зрение и сила на порядок превосходят всех обычных людей. Он немного слукавил Александру Олеговичу. Да, полукровки более социальны, чем чистокровные хайху, но инстинкт охранять никуда не делся. Зато легко трансформировался с защиты территории на защиту конкретного человека. Настоящие хайху редко испытывают сильную привязанность, которую люди именуют любовью. Им важнее собственная территория и ощущение силы. Именно поэтому они прогоняют сыновей, видя в них конкурентов, и легко отпускают дочерей в чужие владения. Тем не менее, любовь, как чувство, им тоже не чужда. Только она принимает немного иную форму. И хороший тому пример — его родители. Роман Демьянович долго терпел приходящего когда вздумается Сайна, и в какой-то момент вспылил, заявив, что если Тигр не остепенится, то он уедет в столицу. На что Сайн только пожал плечами и снова ушел в тайгу. Роман Демьянович уехал, а вернулся только через два года. И не один, а с молодой женой. Сайн же, почувствовав появление своего давнего партнёра, просто явился и поступил как любой тигр на своей территории. То есть забрал себе всё: и мужа, и жену. Вот так появился на свет Юргэн. И зря тот купец назвал его нехристем. Вполне он крещёный под именем Сотон Юрий Сайнович. А через два года появилась на свет Алгана. Точнее Брагина Алла Романовна. Алгана, хоть и чистокровный человек, но на местности ориентируется не хуже хайху. Да и во владении оружием посмеётся над любым охотником. Не зря, не зря Сайн зовёт дочь не человеческим именем, а наречением хайху. Алгана — значит «силой владеющая». Вот к сестре Юргэн и направился. Запрыгнуть на второй этаж, как это делает отец, ему было не под силу. Но вот взобраться по шершавой стене и встать на подоконник — легко. Ему достаточно было лишь появиться, чтобы сестра распахнула окно. — Где твоя соседка? — поинтересовался Юргэн. — У подруги. Им не понравилось, что их поселили по разным комнатам, — спокойно ответила сестра. — У нас тоже кое-кому не понравилось. Но Воронцов решил по-своему. — Ему положено, он княжич, — пожала плечами Алла. — А Алевтина будет хорошей женой. — Ну и зачем она здесь? — удивился Юргэн. — Чтобы это понять, — заявила Алла. — Алевтина путает эмансипацию с вседозволенностью, вот и противится браку. Никак не поймёт, что мало принимать решения, а надо ещё и отвечать за них. Вот для этого князь её сюда и отправил. Чтобы почувствовала на своей шкуре. — Да откуда у неё шкура? — возмутился Юргэн. — Юра! — расхохоталась Алла. — Шкура бывает не только у перевёртышей! Это ещё знания и опыт, голова ты таёжная! — А сама-то! — показательно обиделся Юргэн. — Думаешь, я не видел, как ты смотрела на того человека? Николая Павловича… — И что? — нахмурилась Алла. — Я, может, тоже замуж хочу! Это вам, кошакам, кроме своих потребностей ничего не интересно. А я хочу не только из ружья белок в глаз бить! — Ну и дура! — совсем по кошачьи фыркнул Юргэн. — На беличьих хвостах знаешь сколько заработать можно? Твоему Николаю Павловичу и не снилось! — Ой, Котенька! — покатилась со смеху Алла. — Что мне те беличьи хвосты! Я со своим глазом могу рассмотреть родинку на виске за версту, а при хорошей винтовке в неё же и попасть! Но это не значит, что я не хочу быть женой и матерью...