На златом крыльце сидели...

Утро в Академии начиналось точно также, как и в любом другом учебном заведении. В семь часов подъём, в восемь завтрак, в девять первое занятие. Правда, за исполнением первых двух пунктов никто не следил. При желании курсант мог проспать завтрак и явиться сразу на учёбу. Это было его личное дело. А вот за опоздание или неявку на построение было предусмотрено наказание в виде общественно полезного труда вместо свободного времени вечером. Академия была весьма своеобразным местом. Чем-то средним между военным и гражданским учебным заведением. А всё дело в том, что это было единственное в России место, где обучали одарённых. «Но как же так? — спросят многие. — Ведь одарённых в империи немало! Каждый год сотни, а то и тысячи молодых людей наберутся по всей стране!» Да, это так, вот только одарённые чаще всего появлялись в родах. И там их учили с детства. Учили родичи, имеющие точно такой же Дар. А если таковых не находилось, то родители звали учителей из родственных или дружеских родов. Академия же предназначалась для тех, кто не мог себе этого позволить. Мелкие чиновники, мещане, крестьяне… В таких семьях тоже, порой, рождались одарённые. При этом не всегда Дар обнаруживался сразу. Тот же Световик мог просто не догадываться, как у него получается хорошо видеть в темноте погреба, а девушка-Скульптор прослывёт знатной хозяйкой, потому что на один слепленный ею пельмень придётся десяток слепившихся самими собой. Да и не все, кому повезло родиться с Даром, спешат расставаться с привычной жизнью. Крестьянин-Земельник вполне может захотеть выращивать на своей десятине тонны пшеницы и собирать с огорода телеги овощей, чем оставить хозяйство и идти на государеву службу. Тем более, что насильно в Академию никто никого не загонял. Более того, обучение в ней было платным. А поскольку многие желающие такими средствами не располагали, то им предлагалось отработать потраченные на них государством деньги. Многих обретённых родовитые дворяне забирали в подгербовые, вот и получалось, что из тысяч одарённых на государеву службу шли всего лишь десятки. За пять лет обучения курсанты Академии учились управлять своим Даром и получали профессию исходя из своих талантов. А после выпуска ещё пять лет вынуждены были отрабатывать там, куда их пошлют без права сменить место работы. Посылали таких, конечно, туда, куда родовитые идти не желали. И получали они стандартное жалование лишь немногим больше неодарённых. Зато в совершенстве овладевали Даром, что позволяло иметь дополнительный заработок, беря небольшие частные заказы. Вот поэтому в первый учебный день на плацу собрались шесть групп. Пять из них представляли стандартный набор по годам обучения и с интересом косились на шестую. А те сильно отличались от остальных курсантов. Не только тем, что были одеты кто во что горазд, игнорируя принятую в Академии стандартную форму. Но и тем, что у многих имелось при себе оружие. — Здравия желаю, господа курсанты! — рявкнул штабс-капитан, оглядев выстроенные шеренги. — Здравия желаю, Ваше Благородие! Если кто из первогодок и замешкался, то их растерянность потерялась в общем хоре старших курсов. — Рад видеть вас в стенах нашей Академии! — продолжил Анатолий Маркиянович. — Как вы уже успели заметить, в этом году первый курс представлен двумя группами. Первая группа — это стандартный набор нового учебного года. Они будут учиться по утверждённой программе, как и полагается. Особая группа представлена теми, кто проходил домашнее обучение. Они проведут в Академии только один год. Это контрольная группа. Она нужна для того, чтобы оценить подготовку наших курсантов. И вы все, пять курсов, будете соревноваться с ними! И если по итогам года окажется, что в десятке лидеров преобладают представители контрольной группы, то значит вас здесь плохо учат! И к чему это приведёт… Штабс-капитан сделал паузу, нехорошо глянул на четвёртый и пятый курсы и пояснил. — Это приведёт к увеличению нагрузки! Вам ясно, господа курсанты?! — Так точно, Ваше Благородие! — На разминку становись! Отдав команду, штабс-капитан покинул плац, оставив группы под надзором кураторов. Физподготовка проводилась общим составом, но при этом имела свое, отличное от учебного, распределение. Ведь невозможно сравнивать курсанта пятого года и первогодку. С другой стороны, нельзя равнять крестьянина, мещанина и дворянина. Нет, не в сословии дело, а в том, что крестьянин первого года обучения с лёгкостью пробежит пару миль, в то время как городской житель не выдержит и половины. Дворянин не оставит шанса никому на полосе препятствий, но быстро выдохнется на кроссе. Поэтому в первый день проходило ранжирование по физическим данным. После которого курсантов распределяли на группы в зависимости от того, что получалось хуже всего. Условно говоря, одних учили выносливости, а других ловкости. — Господа курсанты! — зычным голосом рявкнула лейтенант Шмидт, оглядывая вверенных барышень. — До вас довели приказ являться на утреннюю разминку в спортивной форме? — Ток точно, Ваше Благородие! — с нездоровым энтузиазмом тут же выпалила Вероника. — По вам, курсант Дёмина, это видно, а вы, курсант Оболенская? Ознакомлены с приказом? — Да, я всегда так занимаюсь, — вскинулась Алевтина. — Между прочим блуза специально пошита так, чтобы не стеснять движений, и на мне брюки, хоть и похожи на юбку! — Ну что ж, посмотрим… А на вас, курсант Голицына, тоже спортивная одежда? — скривилась лейтенант Шмидт, разглядывая штаны и халат, что больше походили на пижаму. — Так точно! — Катана не мешает? — Никак нет, Ваше Благородие! — Ну что ж, ваше дело. Раз уж вы все готовы к занятию, тогда бегом, марш! Ну, дядюшка, задушил бы в объятиях до смерти от безмерной любви! Ладно ещё проиграть Голицыной и «кошаку». Но другим? А другие-то явно не стесняются использовать Дар. Вон Воздушники летят длинными прыжками, добавляя себе скорости направленным потоком в спину. Земельники умудряются собирать беговую дорожку «в складки», отчего их путь становится короче, чем у других. Водники конденсируют утреннюю влагу, создавая скользкие дорожки, по которым катятся, сберегая силы. Лекари просто усиливают собственные мышцы, а вот все остальные вынуждены надеяться только на себя. Аллочка-то не летит вперёд вслед за братом, а пристроилась как приклеенная в двух шагах позади. Сейчас я на её попечении? Очень похоже. Брат и сестра — как небо и земля. Так же непохожи и так же неразлучны. Юрочка, гад такой, прекрасно знает, что за один его благосклонный взгляд многие готовы на безумство. Вот только для него это всего лишь игра «кошки-мышки». Нет, это не догонялки, а наслаждение «кошки» мучениями «мышки». И, как только «мышка» сдаётся и затихает, кошак теряет к ней интерес. Так что, при всём соблазне, его тоже в категорию «держать спальню на замке». Причём не только дверь, но и окна. А чего это Воронцов так рванул, а? Неужто в этот раз «кошка» поймала «птичку»? Мои соболезнования! Аллочке, в отличие от Голицыной, нечего делать на службе. Не солдат она, при всех своих умениях. Ей бы мужа хорошего подобрать, да только жалко наших аристократов. Её покорности на годик-полтора хватит. А потом пройдёт первая оторопь от высшего света, и явит она супругу настоящее лицо таёжной охотницы. Будет он у неё по струнке ходить и отчитываться, заикаясь. А что, может кому из опальных её предложить? Образование-то у неё великолепное, как и манеры. Не зря же батюшка — глава просвещения, а маменька из мелкого дворянства. С Аллой пока ясности нет, но назову её условно «дамка». Та, что в шашках из пешки выходит и рубит всех подряд. Ну и кто в моей группе физподготовки после распределения? Не вообще, а из «наших». Голицына с кошаком, Аллочка и я… Купчишка-старовер не вытянул. Да и куда ему? Он, небось, ничего тяжелее книги в руках не держал. Дёмина понятно, а вот этих троих я не знаю, хоть данные по ним и есть… — Итак, всех вас, независимо от того, кто в какую группу попал, будут учить не только бегать, прыгать и проходить полосу препятствий, но основам самообороны! — Нас будут учить драться без оружия? — уточнила Оболенская. — Специально для курсанта Оболенской и всех прочих, кто постеснялся задать этот вопрос, поясняю! Для того, чтобы следователь вступил в рукопашный бой он должен: Первое — отстать от сопровождающей его группы жандармов! Второе — разучиться пользоваться своим Даром! Третье — потерять эфирник, пистолет, нож и поясной ремень! Четвёртое — найти ровную площадку на которой не валяется ни одного камня или палки! Пятое — найти точно такого же раздолбая! И шестое — двинуться умом настолько, чтобы принять решение с ним драться вместо того, чтобы отступить или найти хоть какое-нибудь оружие, дающее преимущество! Нет, господа курсанты! В вашем случае основы самообороны будут представлять из себя комплекс мероприятий, позволяющий вам покинуть зону конфликта быстро и незаметно! Всем всё ясно?! — А если я не хочу покидать зону конфликта? — поинтересовалась Лизаветта. — Для таких как вы, курсант Голицына, предусмотрены не основы самообороны, а курс боевой подготовки. Теперь всем ясно? — Так точно, Ваше благородие! — хором отозвались курсанты.