На златом крыльце сидели...

В конце первого дня шестая группа Академии собралась в парке возле общежития. Собралась неполным составом, но большинством. Потому что этот день показал, что они не одни из курсантов, а сами по себе. Вот и тянулось близкое к близкому. И пусть в жизни за стенами Академии между ними лежала пропасть, но сейчас… — Мы в одной лодке! — решительно заявила Алла, оглядев присутствующих. — Кто не понял и не пришел — это их проблемы. Но мы, здесь и сейчас, одно целое. Мы — против всей Академии! И я предлагаю действовать сообща! — В чём действовать? — поинтересовался голос из толпы. — В том, чтобы не дать затоптать себя. А для этого нам надо знать сильные стороны каждого. Начну с себя. Алла Романовна Брагина, Глаз-алмаз. Разглядеть могу спичечную головку за милю. В неё же и попаду из хорошего ружья. Охотник, образование высшее. — Сотон Юргэн Сайнович, — подхватил эстафету Юра. — Хайху-полукровка. Как такового Дара нет, но слышу, вижу, чую на недоступном человеку уровне. То же самое и с физической выносливостью. С лёгкостью спрыгну с третьего этажа и заберусь туда же по отвесной стене. — Краснов Константин Фёдорович. Донское казачество, Огневик. — Ярцев Пётр Маркович, Счетовод. Запоминаю дословно любой объём информации, правда пока только на три дня. Потом память затирается. Складываю, умножаю, делю в уме пятизначные числа. — Суженный Дар Эфирника? — поинтересовался Воронцов. — Скорее, Разумника, — хмыкнул Шувалов. — Ну уж нет, Андрей Сергеевич. Разумник здесь я, и я не чую родной силы, — усмехнулся Воронцов. — Деев Станислав Терентьевич, купец, Шаман. — Это бубен и духи? — поинтересовалась Голицына. — У нас на севере такие в чести. Хотя сама я ни разу не встречала шаманов. Это правда, что вы можете заговаривать стихии, не имея к ним предрасположенности? — Шаманы разные бывают, — вздохнул Деев. — Меня в Туркестане степняки учили, но вызывать дождь или насылать засуху я не умею. Зато могу смотреть глазами животных и птиц, а также держать их под контролем. У себя дома я так лошадьми управлял. Ловишь вожака на слияние — и повёл табун куда надо. — Станислав Терентьевич, так вы же сказали, что православный? — хмыкнул Воронцов. — И поменяться комнатами хотите потому, что вам нехристи надоели? — Ну да, православный, только одно другому не мешает. В библии же сказано, что животные должны подчиняться человеку. — А поменяться Станислав Терентьевич просил потому, что рядом со мной ему трясти костями бесполезно! — рассмеялся Юра. — Я сильнее, вот его духи и боятся меня. — Сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух? — философски заметил Краснов. — Значит, шаманы не ладят с хайху? А как же они в тайге уживаются? — Хайху настолько близко к человеческому жилью не живут, чтобы духов распугивать, — пожал плечами Юра. — Зато они цинов хорошо распугивают! — усмехнулась Голицына. — Марков Николай Павлович, — представился молчаливый парень. — Лизаветта Дмитриевна, а вы всегда с катаной ходите? — Я из Благовещенска, и у нас по-другому нельзя. Граница и постоянные нападения. Маменька-то местных душегубов повывела, зато цины, как тараканы, из всех щелей лезут. Вот недавно, летом, на Отрадное напали. Так пока наша дружина туда добиралась, там деревенские троих на вилы подняли, и ещё двоих местный поп с помощью кадила и Божьей матери в беспамятство отправил. — Это каким образом? — удивился Марков. — Да не образом, а подсвечником! А какой у вас Дар, Николай Павлович? — Каменщик, — со вздохом признался тот. — Ох ты ж мать родная! — вскинулся Шувалов. — За что только вас так обозвали! — За способность превращать людей в камень. Про Николая Акимовича Лаверецкого слышали? — Да кто ж не слышал? — хмыкнул Воронцов. — У него весь сад был заставлен скульптурами. Все наперебой восхищались его мастерством, пока не узнали, что он статуи из людей и животных делает, превращая их тела в камень. — Вот поэтому и Каменщик. Даровые патроны с заморозкой тоже наш товар. — Знаю, папенька рассказывал, что в смуту попадал под такой разряд. Ему тогда повезло, что Каменщика быстро нашли. Они ведь не только тела в камень превращать могут, но и обратить вспять этот процесс. Правда, если остановилось сердце, то к жизни человека уже не вернуть. Папенька тогда не сильно пострадал, но всё равно его целый месяц на ноги ставили. — Какой страшный Дар, — передёрнулась Алевтина Оболенская. — Уж лучше Вода, как у меня. — Любым Даром убить можно, — пожала плечами Вероника Дёмина. — Даже я своим Эфиром это сделать могу. — Вы, Вероника Леонидовна, дотягиваетесь до тяжёлого Эфира? — удивился Шувалов. — Нет, только до материального. Но мне достаточно и уплотнённого. Это делается вот так… Стоило Дёминой только произнести последние слова, как все вокруг вскочили на ноги от ударившего по ушам звука, который прокатился по телу панической дрожью. Лизаветта Голицына успела обнажить катану, а Юра утробно зарычал. — Этот звук называется «тревога». Такой диапазон используют в сиренах и на него невозможно не обратить внимания, как вы сами только что убедились. Но это была лишь демонстрация, и точно так же можно сделать звук, который войдёт в резонанс, от которого полопаются сосуды в голове. А вы, Алевтина Александровна, своей Водой и утопить можете. — Господа курсанты, может уже закончим со страшилками? Кошкина Татьяна Никитична, Видящая. И моим Даром точно никого не убьешь. — Михайлова Ирина Николаевна, по линии надворного советника Петра Михайлова, а не судостроителя Николая Михайлова. Попрошу не путать! В узких кругах больше известна как Парфюмерша. Суженный ли это Дар от какого-то другого или самостоятельный — так никто и не разобрался. Но я могу составлять ароматы, которые возбуждают или успокаивают, вызывают агрессию или подавляет волю. Не критично, но вполне достаточно, чтобы толкнуть человека на какое-то действие. А вы, мои драгоценные, чего молчите? — повернулась Михайлова к брату и сестре. — А что, есть такие, кто нас не знает? Василькова Надежда Глебовна, Инструктор. Могу научить любой механизм выполнять нужные мне действия. Например, обучить замок открываться без ключа. — Это самое безобидное, — хмыкнул сидящий рядом парень. — Васильков Богдан Васильевич. Тоже Инструктор. Только чтобы научить замок открываться и закрываться по голосовой команде, нужно сначала показать ему это действие, чтобы он запомнил. Поэтому не надо думать, что мы можем по щелчку пальцев ходить где угодно. А вообще мы занимаемся обучением авиеток, самолётов, кораблей… У нас заказы на годы вперёд расписаны. — А чего вы тогда в Академию приехали? — удивился Деев. — Отдохнуть, а то мы с Богданом уже срываться начали, — вздохнула Надежда. — После нашего графика тут просто курорт. — Алевтина Александровна, — подсел Воронцов ближе к Оболенской. — Я вчера вечером с прискорбием обнаружил, что условия проживания в стенах Академии далеки от идеала. Подумать только: общая душевая на весь этаж! Я надеюсь, барышням предоставили больше комфорта? — Не надейтесь, Александр Олегович. — Тогда позвольте предложить вам свою помощь, и уговорить Андрея Сергеевича организовать вам немного удобств. — От чистого сердца? — прищурилась Оболенская. — Разумеется! Ну и за каплю вашего Дара. Я, знаете ли, тоже комфорт люблю… Господь-Вседержитель! Видящая! Здесь! Да ей же достаточно один раз увидеть человека и она больше никогда его ни с кем не спутает! Хорошо ещё на эфирной записи душу не разглядеть, а не то бы Кошкина меня бы вмиг раскрыла, и никакое исправление внешности не помогло бы. А Михайлова-то заставила всех призадуматься. Похоже, после таких откровений, наша группа будет недолюбливать парфюм. Вот только всё не так страшно. Ирина Николаевна забыла упомянуть, что один из минусов её Дара таков, что как только человек перестаёт вдыхать аромат — его эффект пропадает. Да и подавление силы воли не столь велико и с ним вполне можно бороться. И тут Дёмина права — любой Дар можно использовать во вред. Не от способностей это зависит, а от человека. А Воронцов прямо настоящий дипломат. Сподвигнуть Оболенскую организовать ему личную ванну и при этом такими словами, что как будто это он о ней заботу проявил. Чую, такими темпами он загрузит Андрея по полной, ведь места под уборную в комнатах нет. И чем только Воронцов с Шуваловым расплачиваться будет? Тот хоть и сателлит, но ни в коем разе не прислуга. Так что в ответ обязательно что-то потребует. Двойняшки Васильковы… Даже имена говорящие: Надежда и Богдан… Настоящее сокровище России. Правильно дядюшка настоял, чтобы их на время оставили в покое. Потому что когда начинают относиться к Дару, как к ремеслу, ничего хорошего из этого не выходит. Дар должен приносить удовлетворение, а не навязанные обязанности. Только тогда он будет развиваться.