Чудовища Зимы

Лихар собирался. Больше с силами, но и вещи стоило привести в порядок. Лиз, как и обещала, забежала рано утром. Девушка проверила состояние друга и, успокоившись, ушла. Она не понимала его стремления пойти, ладно в гости, но работать? Да и его сосед пропал, а парню словно всё равно. Уже выходя, рабочий столкнулся около ворот со своим напарником. Под Юно был втоптан снег, видимо парень давно мялся у входа. Ему было стыдно от того, что во время болезни он так и не смог прийти к другу. — Ты чего тут стоишь? — Лихар даже не думал обижаться на друга, поэтому радостно приветствовал того. — Да... Вот, пришёл навестить! А ты куда-то уходишь? — Юно отступил назад, выпуская хозяина дома. — Работу никто не отменял. Или ты ещё не вышел? — Они медленно двинулись к своему заводу. — Раз сюда дошёл, то и на работу пора! — Рассмеялся парень. *** /Несколькими днями ранее/ Алальштейн шёл спокойно. Ему нет нужды торопиться. Волки не станут нападать днём, даже под руководством нового Альфы. А он успеет перехватить права до вечера в любом случае. Пусть это самоуверенность, но выбора у него не было. В лесу он задумался о том, чтобы полностью обратиться. Но нет. Пусть лучше его будет видно, чем они почувствуют его запах. Теперь это был чужой лес. В нём было шумно, его стая никогда не вела себя так открыто. Он зло размахивал хвостом. Несколько щенков заметили его, но лишь притаились, пропуская. Это были омеги и ещё не научились ничему, кроме повиновения. Сейчас Штейн был зверем. Он шёл убивать и показывал это. Полузвериную форму использовали только для этого. Пара мгновений и он стал бы волком, но держался. Хотя его руки и ноги обрастали шерстью, во рту не помещались клыки и глаза отражали лишь жажду. Штейн решил, что правильно сделал, поев. Иначе он бы не смог контролировать это состояние и мог случайно разорвать встречного. А его подчиненные не были виноваты, даже будь те против, они не стали бы идти против правил стаи. Но, даже к такому, кто-то решился подойти. Молодой рыжий волк, бета, оказался перед Альфой, прижимая морду к снегу, показывая почтение. Это совсем щенок и волк не мог винить его, за такую неосторожность. — Хозяин! Вы вернулись, многие ждали и знали..! — Волчонок не осмеливался подняться, он прижимал голову к снегу перед «человеком». — «Ждали и знали» говоришь? Вы склонились перед Ларсом, а теперь кланяетесь мне. Я бы разорвал горло каждого, предавшего! Но, сегодня день не вашей смерти... — Штейн не винил ни этого щенка, ни других, но сейчас не мог говорить иначе. — Мы не смели... — Бета не договорил и закрыл глаза, ожидая казни. Большинство признавало Его власть, но чтобы выжить им пришлось служить другой короне. Штейн понимал, волчата не смогли бы ничего сделать, даже при сильном желании. Наверняка, волчицы заткнули их и первыми склонили головы. Пусть они сами могли порвать за своих детей, но тогда они остались бы без опеки. Люди всё ещё были рядом, а звери помнили жар огня. Альфа потрепал когтистой рукой волка и двинулся дальше. Тот обернулся спустя несколько мгновений, застав только далёкую спину и белый хвост истинного предводителя. Бета был рад видеть вожака, хотя это и значит новый бой. Чем ближе Волк подходил к их территории, тем больше рядовых волков подходило ближе. Видимо, сообщники Ларса держались ближе к нему. У небольшой горы, в пещерах которой спали волки, путь ему решились наконец перегородить. — Мы думали, что разделались с тобой. — Бурые волки усмехнулись, они старались не испытывать страх от вида разъярённого Штейна, но не могли. Инстинкты вопили. — Я пришёл говорить с альфой, а не жалкими бетами. — Он прошёл мимо, поднимаясь на каменную площадку, пещеру вожака было видно сразу. — Посмотрим, как наш господин снова выкинет тебя. И как только выжил? Неужели, в этом замешан человек? Может нам стоит поиграть с ним, пока ты занят...? — Волки рычали, но тело не слушалось и хвосты были прижаты. — Можете попробовать, — Штейн развернулся, оскалившись, — И я сожру вас. Полностью волчьи зубы щёлкнули, словно перед лицами бет. Волки попятились, они не хотели признавать власть даже не перед волчьей формой, но не могли. Альфа был таковым в любой форме и мог на уровне инстинктов подавлять. Во время последних двух шагом Альфа заметил, что омег в поселении не осталось. Либо их прогнал Ларс, зная, что те не подчинятся его воле и в битве перейдут на сторону бывшего правителя. Либо ушли сами, не вынося ауры пришедшего. — Какие люди! — Пепельный волк встал на краю пещеры, смотря свысока на и так невысокого ещё человека. — Пришёл преклонить колени? — Если только твои. — Уже волком, он запрыгнул в пещеру с широким входом. — Оправдание? — Ему незачем оправдываться. — В пещере также был пшеничный волк, Видар. — Вижу, нашёл себе Сучку. Под стать тебе. — Волки ходили кругами, смотря друг на друга. Алальштейн не рассчитывал, что и Видар будет здесь. Тот всегда был настроен нейтрально и к нему, и к Пепельному. Но сейчас этот волк был против него. Снаружи было ещё двое, но они почти не представляли угрозу. Беты могли только прижаться к земле, ожидая. — Не тому, кто связался с человеком, что-то мне говорить! Радуйся, я велел пустить тебя, дабы лично закончить своё дело. — Лично? Почему же прошлый раз я видел не только твою серую спину? Но и множество бурых пятен, мерзких бет! — Ты ничего не докажешь, думаешь мне есть дело до твоего мнения? — Скажи, раз ты так разговорчив, зачем тебе было так открыто убивать людей? — Волки тихо рычали, наполняя пещеру вибрацией. — Отчего не исполнить последнюю просьбу старого друга? Я планирую захватить эти земли. Мы устали быть слабаками и притворяться, что люди что-то могут, как было при твоём правлении. Видар свяжется с другими стаями за горой, мы сможем сделать человечество нашими овцами и наконец-то жить в удовольствие. — Речь фанатика. И что тебе сделали люди? Мы росли вместе, в мирное время. Как ты так изменился? — Я не желаю больше слушать тебя. Преклони колено, или умри. Ларс прождал секунду, затем Видар кинулся на белого волка. Нынешний альфа не любил марать лапы, но вскоре ему пришлось. Штейн и Видар цеплялись зубами друг за друга, хотя белый и уклонялся, но пшеничный был сильным противником. Ком меха вылетел из пещеры, они тяжело упали на землю, разбиваясь на двух волков. В пылу, они не заметили, что успели задеть пару бет. Драки с участием альф и так были страшны, но теперь волки окончательно решили сбежать. Пусть альфы решают и не втягивают народ в это! Штейн давил не только челюстями, но и аурой. С альфой трудно было состязаться морально. Лишь Дельты, которые попадались единицей на тысячу, могли спокойно смотреть в глаза альфе. Они были нечувствительны к моральным воздействиям, но и стаю вести не могли. Видар начал ослаблять нападки, хоть и нанёс достаточно ран. Пшеничный постоянно кидался в атаку, а белый лишь уклонялся и при возможности кусал бока. Кровь пачкала светлую шерсть. — Видар! — Ларс наконец подал голос, видя, что его друг слабеет. Волк теперь хромал на заднюю ногу и оступался передними. Алальштейн был в крови, но своей ли? Казалось, Волку всё равно на травмы. Отчасти это было так. Снежный альфа больше не чувствовал боли. Стая разбежалась, поэтому со спины угрозы не могло быть, а с двумя-то он справится. Он зарычал на действующего альфу, тот стоял на краю пещеры. Видар старался твёрдо стоять на ногах и защищать своего вождя. Ларс оскалился, спрыгивая вниз. — Отдохни. — Он легонько задел своего бойца за бок, но тот чуть не упал, послушно отходя к скале. — Неужели, честная драка? — Голос смешивался с рыком, Штейн был волком как никогда. — И не надейся, — Ларс пригнулся, готовясь к прыжку. Уворачиваясь, Штейн рванул глубже в лес. Он хотел увести соперника дальше от его друга. Пепельный, в пылу битвы, следовал за ним. Среди деревьев было опаснее. Они бились спинами о ветки, вырывая мелкие кусты. Штейн вцепился зубами в переднюю лапу врага, сразу отпрыгивая. Ларс отставал, теперь он лишь принимал и старался устоять на ногах. Вот Штейн снова набирает скорость, врезаясь в бок. Пепельный на секунду мешкается и от того падает. Белый сразу оказывается рядом, сжимая зубами горло. Поверженный дергается и замирает. — Пощадить тебя? — Алальштейн хрипло смеётся. Ларс молчит, прикрыв глаза. Он думает о своих планах и Видаре. Пшеничный будет скучать. Ему жалко, что мир такой несправедливый, но лучше так, чем жить и боятся. Новый Альфа отпускает горло и вцепляется в сухожилие на ноге. Это волк больше не сможет бегать и в следующий раз Белоснежный сможет легко убить его. — Видар. — Победивший вернулся к центральной пещере, волк около неё сразу вскочил. — Забирай его и проваливайте. Если я ещё хоть раз услышу о вас... То я вернусь. Белоснежный, который сейчас больше был похож на кровавый грязный комок, смотрел как предатель медленно двигается в лес. Штейн не мог позволить себе расслабиться, пока враги не покинут территорию. Он сидел у пещеры, окаменев. Его стая начала возвращаться лишь через пару часов. Многие смотрели с ужасом, другие склонялись в поклоне и не смели выпрямиться. Штейн же отметил, что ряды его стаи поредели. — Вождь. — Один волк подошёл к лапам вожака и склонился. — Рад, что ты жив, Мар. — Простите, что предал Вас. — Это был омега, правая рука Альфы. — Ты не виноват. Спасибо, что позаботился о щенках. Расскажи, что случилось пока я отсутствовал? — Конечно. Но сначала вам стоит привести себя в порядок и полечиться, незачем пугать стаю. — Волк говорил мягко, хитро поглядывая из своего почти лежачего положения. Алальштейн поднял взгляд на волков, что притихли, слушая их разговор. Вновь верить своим было сложно, но без доверия они не смогут вернуть всё. Он также был виновен перед ними, предстояло много работы. — Успокойтесь и отдохните, когда я вернусь - общий сбор. — Стараясь не хромать, вожак двинулся к ручью. Мар, позвав за собой рыжего волчонка, последовал за кровавым волком. Он знал, что фактически не мог ничего сделать, но совесть его грызла. В такие моменты он ненавидел сущность омеги. Хоть он и мог сопротивляться Альфам, но лишь какое-то время. — Хозяин, можно я помогу! — Волчонок подбежал под голову Штейна, помогая войти в реку. — На стороне Ларса было не большинство, но около шести наших. Волчицы не принимали его власть, но согласились не препятствовать ради волчат. У тех, кстати, мнения разделились. Так, Шир? — Что? — Рыжий вздрогнул. — Ну, многие не понимали, почему мы не трогаем людей, если те так слабы... — Понятно. Думаю стоит рассказывать новому поколению нашу историю более подробно. — Кровь смывалась под быстрым течением, но теперь она текла из ран. — Тебе лучше выйти, от потери крови умирать будет не почтительно. — Спокойно усмехнулся волк. — Я заметил, что некоторые не пришли... — Шир помогал вожаку выйти из реки. — Штейн, ты убил его? — От слов Мар рыжий вздрогнул. — Нет. Думаю, он ушёл не один, поэтому потери в стае будут оправданы. *** Волки выли. Старая луна была свидетелем криков зверей. Тогда Алальштейн только вступил в права альфы, лишь пару десятков лет. Зима означала возвращение на родные земли. Однако... те всегда напоминали о крови. Несколько тел павших товарищей верными изваяниями застыли около их логова. Люди гнали их с весны, вынуждая подниматься в горы. Волки не могли уйти насовсем, гонения были бы везде, и скалы мешали отступать. Молодой Альфа скалил зубы, поднимая морду вверх. Его крик ознаменовал период скорби и начало ответной атаки. Они напомнят и боль от ожогов, и отчаяние в капканах. Человеческая раса даже не видела разницы в волчонке или взрослом. Снег давно не был чистым, пятна крови покрывали его. Хищники врывались в деревню, хватая встречных. Однако в основном им встречались отряды с факелами. Люди ещё старались сражаться. Перемирие наступало постепенно. Люди нападали летом, когда сухая трава хорошо горела, отравляя и лишая дома волков. А те начинали крупную охоту зимой, длинными ночами. Насколько зим звери убивали ровно столько, сколько теряли своих. Старосты людей что-то поняли, прекращая нападения. Их баланс был построен на костях своих и чужих. Алальштейн помнил те времена и не хотел повторения. Глубоко внутри кольнули воспоминания о человеке, тот отвернётся от него, стоит ему вновь сомкнуть челюсти на одном из его вида. Сейчас ещё был шанс вновь увидится. Альфа смотрел на свой народ с грустью, среди зверей не было места Пастуху.