жестокий

      Гогот класса утихает, когда звонит громкий звонок на очередной урок. Все сразу же усаживаются на свои места и в полной, ну почти, тишине, ждут учителя.       Я лениво листаю страницы учебника и немного пробегаю взглядом по тексту, дабы повторить домашний материал. Моя соседка по парте — Катька, поправляет свой и так идеальный макияж, а её телефон постоянно вспыхивает от нового сообщения нашего одноклассника и по совместительству моего бывшего лучшего друга.       Димке нравится эта девчушка. Да, красивая, но глупая. Я знаю, что про девчонок так нельзя говорить, ну а что поделать, если это факт? Всё обучение ей проплачивают родители, как и всем нам, но мы хотя бы учимся. Короче, Катя первая девчонка в классе и вывозит чисто на красоте.       За открытой дверью слышится быстрое цоканье каблуков по плитке, а следом тяжёлые шаги и, вероятно, мужчины. «Опять какое-то объявление или приглашение»              Так как мы в одиннадцатом классе, то очень часто приходят пригласить куда-то, например, на олимпиаду и всё в таком роде. Ах да, зовут всегда меня, мол я очень умный и все дела. Знали бы они как меня это всё…кхм, выражаться не буду.       — Здравствуйте детишки, — со словами Инны Михайловны — достаточно молодой учительницы литературы, все поднялись со своих нагретых мест. — Я сегодня работаю последний день и ухожу. Думаю причину вы понимаете, — она мельком смотрит на свой округлый живот. — Это теперь ваш новый преподаватель, — мои догадки разлетаются в пух и прах, когда учительница указывает маленькой ручкой на мужчину рядом. — Он доведёт вас до конца одиннадцатого. Дальше, я думаю, он скажет всё сам, — быстрое цоканье удаляется и в скором времени его уже не слышно.       Класс продолжал стоять молча и ждать разрешения на то, чтобы сесть. Мужчина же в это время суровым взглядом скользил по всем находящимся в этом небольшом помещение.       — Садитесь, — наконец кивает мужчина, а сам выходит из-за стола и спускает со ступеньки. — Меня зовут Попов Арсений Сергеевич. Надеюсь мы сможем подружиться и у нас не будет проблем, — гаденько улыбается Попов. Да так гаденько, что мне блевать хочется. Что он вообще о себе возомнил?       Я изучающим взглядом скольжу по крепкому мужскому телу, на котором чёрная рубашка, чёрные брюки и такого же цвета лоферы. Наверное его любимый цвет зелёный, думаю я и улыбаюсь своим мыслям.       — Всё поняли? — именно на этих словах я очнулся, когда поймал недовольный взгляд голубых глаз. Вот всей душой ненавижу первые парты. — Молодой человек, Вы всё поняли? — вопрос уже адресован мне. Ещё немного поиграв в гляделки, я отвечаю:       — Да, — ответ выходит резким, что я аж сам не ожидал.       — Отлично, — опять эта гадкая улыбка. — Пройдёмся по списку и… — дальше я слушать не стал, а уставился в окно, за которым крупными хлопьями валил снег и бегали радостные дети на площадке, которая неподалёку. — Шастун Антон, — меня вырывает низкий голос из мыслей о том, что я тоже хотел бы поваляться в снегу.       — Я, — лениво отвечаю и так же поднимаюсь со стула.       — Настроение поднимите, Вам пригодится, — кидает учитель и снова уставляется в журнал.       — Конечно, дорогой, — почти неслышно выплёвываю я, от чего Катька тихо хихикает и прикрывает идеальную улыбку пальчиками.

***

      Мало того, что сегодня было две контрольные и ещё, блять, новый учитель, то мне ещё пробник надо прорешивать! Ладно два, но четыре надо то.       — Мамке своей ранки обработай, — с нашего этаже по лестнице бежит мой отчим и останавливается рядом со мной. — А то порезалась чутка, — скалится он и проводит указательным пальцем по моей куртке на уровне груди.       — Ты чё сделал с ней, тварь? — я хватаю его за грудки и препечатываю к тошнотно-голубой стене. Он был меньше меня ростом и ещё худее меня, да и сил у меня было больше, ведь свои он пробухал.       — Малыш, тише, — он проводит рукой по моему бедру, за что тут же получает кулаком в морду.       — Педофил, блять. Чтобы я тут тебя больше не видел, — я его толкаю, да так что он отлетает к противоположной стене и звонко ударяется затылком. — Мразь, — я плюю себе под ноги и шагая через одну ступеньку, поднимаюсь на пятый этаж. — Мам? — я влетаю в квартиру и наспех скинув обувь, лечу в кухню. — Мам, мама! Ты как? — я падаю на колени рядом с мамой и обхватываю её лицо руками.       — Антош, — звука почти не слышно, одни губы шевелятся, но я смог разобрать, что она сказала, ведь она всю мою жизнь меня так называла.       — Мам, я сейчас скорую вызову, — я смахиваю капельку крови, которая текла с виска, по которому явно чем-то саданули.              Я совсем не помню как вызвал скорую, как сидел в коридоре больницы, как добирался домой, как садился есть. Стоп. А я точно ел? Походу я воду принял за еду.       Живот отзывается жалостным урчанием, будто мысли мои читает. Мои ладони проводят по лицу и пытаются смахнуть всю загруженность и не только с лица, но и, блять, со всей моей жизни! Мама болеет, папа в другой стране, отчим пристаёт ко мне и, наверняка, трахнуть хочет. Ещё этот петух пришёл, ну учитель литературы который. Если бы у меня была шерсть, то она обязательно встала дыбом, как только тот зашёл бы в кабинет.       — «Настроение поднимите, Вам пригодится». Бебебе, какие мы. Тьфу, — я выплёвываю макароны, которые уже испортились. — Арсений Сергеевич. Арсений…какое имя гадкое, как и его улыбка, — продолжаю рассуждать в слух, ведь теперь я один дома на недели две. Вроде кайф, а вроде нет. Ещё у отца надо деньги попросить, чтобы замки поменять, а то этот урод опять припрётся, но это потом. Сейчас мне надо прорешивать пробники. А ещё… как думаете, что я сдаю? Литературу, блять! Я то надеялся, что Инна Михайловна меня чуть подтянет, а тут… Я же вообще не знаю как этот учить то будет. Ну хотя первый урок с ним был неплохим и даже интересным.

***

      Поспать перед школой пять часов плохо, но поспать два часа это пизда как хуёво!       Мой лоб касается прохладной поверхности парты, а глаза сами закрываются. Спокойный голос Арсения Сергеевича убаюкивает и ещё немного и я буду в сонном царстве. Только…       — Удобно, Антон Андреевич?       …На мой затылок опускается широкая ладонь и немного сжимается. Я резко разгибаюсь и уставляюсь ошарашенным взглядом на учителя.       — Очень, — выдавливаю улыбку и тут же понимаю, что могу охватить, потому что в частных школах такого поведения не терпят. — Простите, — тихо добавляю и открываю учебник.       — Дома спать надо, а не в школе, — учитель продолжает стоять рядом со мной и прожигать мой затылок взглядом.       — Готовиться к ЕГЭ по литературе тоже надо, Арсений Сергеевич, — всё-таки поднимаю взгляд на учителя.       — Да Вы литературу сдаёте! — восхищается Попов и расплывается в нахальной улыбке. — Так чего Вы вчера не сказал, когда мы об этом говорили? «А вчера я не слушал тебя, Арсенька» — проносится в мыслях, но учитель слышит другой ответ.       — Да я думал, что сам справлюсь. Тем более я один из класса сдаю литературу, — пожимаю плечами и провожаю учителя взглядом, пока он удаляется к своему столу.       — Ну так и приходите сегодня одни на дополнительные, — широко улыбаясь говорит мужчина, а потом низким голосом добавляет: — Ко мне.       — Арсений Сергеевич… — всё таким же ровным тоном продолжаю я.       — Антон Андреевич, это не обсуждается, — учитель ставит точку в нашем диалоге и продолжает вести урок.       Ладно, хорошо, хотя нихуя не хорошо. Мало того, что он называет меня по имени и отчеству, так ещё и на дополнительные. К нему. То есть я буду наедине с этим петухом? Ну нееет, нееет. В любом случае нет выбора, поэтому стоило бы говорить «ну даааа, дааа», даже если я бы от этого сблевал.       А ещё меня мучает вопрос чем мы будем там заниматься? Ну типа, читать на скорость или что?       Я коротко стучу в дверь и приоткрываю её. За столом сидит этот пету…кхм, Арсений Сергеевич и что-то пишет.       — Долго будете смотреть? — не отрываясь от бумаг, спрашивает мужчина.       — Извините, — отзываюсь я и прохожу в кабинет, усаживаясь за свою парту. — Что будем делать?       — Ничего, — пожимает плечами преподаватель.       — Я тогда пошёл? У меня так-то дела. Да и вообще зачем вы меня звали?       — Да успокойтесь. Я сейчас дам Вам список литературы, которая хоть как-то поможет на экзамене, — Попов принимается копошится в своём рюкзаке, а я внимательно за ним наблюдаю. Движения плавные, мышцы на спине так прикольно перекатываются…тьфу, блять. Я превожу взгляд на окно, потому что наблюдать за телом мечты то ещё испытание. — Вот, — Арсений протягивает мне несколько листков.       — Всё? — уточняю я, ну а вдруг что этот ещё выдумает. Господи, знакомы неделю, а бесит пипец как.       — Нет, ещё кое-что скажу, но одноклассникам ни слова. Поняли? — он приподнимает одну бровь.       — Поняли, — в тон отвечаю и снова забываю о правилах школы, которые гласят, что надо уважительно общаться с учителями.       — Я у вас ещё русский буду вести, — поджимает губы и ждёт моей реакции, которой не последовало, но внутри меня просто буря. Мы теперь будем видеться каждый день, а не три раза в неделю. Зашибись!       — Принял к сведению, Арсений Сергеевич. Я свободен?       — Добби свободен, — учитель махнул рукой в сторону двери и снова уставился в бумажку, где что-то было начирканно чёрной пастой.

***

      Боже, тренировки по волейболу в моей школе вечером то, что помогает мне расслабиться.       Сегодня нас всего четверо, и то это мои одноклассники. «Все приболели» — именно это сказал тренер и учитель по совместительству на мой вопрос, мол где все. В моей голове промелькнула мысль, что именно наш класс самый, сука, живучий. Я не помню, чтобы из нашего класса кто-то болел больше двух дней. Ну типа реально, мы бессмертные.       Дверь со скрипом открывается и кто-то подходит к тренеру и что-то тихо говорит. Я не вижу кто это, потому что стою задом к ним. Когда голос одного из мужчин повышается, я узнаю нотки знакомого голоса.       Я поворачиваюсь на источник шума и встречаюсь взглядом с океаном. Эти океаны начинают скользить по мне и будто запоминать каждую деталь моего образа. И как на зло я сегодня надел короткие шорты без лосин под них. Океан задерживается на моих тощих ногах, а потом я уже перестают следить за учителем литературы, потому что в меня прилетает мяч со словами: «Антон, етить колотить, мяч!». Я виновато улыбаюсь одноклассникам и бегу за мячом, который укатился к двери.       — Ай, — я ударился головой прямо об дверную ручку и мелкими шагами начал отходить назад, потирая ушибленное место. — Ой, — я упираюсь спиной во что-то мягкое и тёплое. — Ой, — опять повторяю я, когда осознал во что, точнее в кого, я врезался. — Извините, Арсений Сергеевич, не видел.       Ещё раз проанализировав меня с ног до головы, Арсений, ничего не ответив, удаляется из спортивного зала.       — Антох, ну! — недовольно кричит одноклассник, потому что мяч то у меня, а время тикает.       Снег под ногами противно хрустит, снежинки падают мне на лицо, а то что я не чувствую щеки, нос и руки — я молчу. На улице тихо и пусто, и холодно. Я возвращаюсь домой после тренировки и прокручиваю ситуацию с Арсением Сергеевичем. Нет, я понимаю, что у меня достаточно тонкие ноги для парня, но зачем на них так пялиться то?       Едва я успел закрыть дверь в квартиру за собой, как я отказываюсь прижатым к ней. Из-за того что в квартире темно, я не могу определить кто этот человек, но он явно ниже меня, потому что его дыхание где-то на моём подбородке.       — Почему малыш так поздно вернулся? Я скучал, — дыхание опаляет мою шею, а потом её коротко лижут.       — Свали, — рычу я и пытаюсь оттолкнуть мужчину, что не выходит на моё удивление.       — Тише, малыш, — короткие поцелуи покрывают мою шею и постепенно поднимаются выше. — Неужели ты этого не хочешь?       — Больше одного раза не повторяю, дорогой, — моя коленка попадает прямо по промежности Игоря и тот скручивается. Я пользуяюсь моментом и бью несколько раз по лицу, а потом как котёнка за шкирку выталкиваю из квартиры. — Ещё раз, блять, придёшь — будет хуже. И заметь, я тебя уже второй раз предупреждаю! — я захлопываю дверь быстро закрывая её на все замки и обессиленно скатываюсь по ней.       Все три года знакомства я ненавидел Игоря. Мало того, что он избивал маму, так и лез ко мне. Один раз чуть всё не перешло границу, но слава богу у меня в кармане оказалась перцовка. Если бы не она, то я был бы пробитым.       Иногда у меня появлялись подозрения, что Игорь тут ради меня, а не мамы. Нет, я конечно понимаю, что у меня смазливое личико и ко мне даже парни липнут, но чтоб лип мужик сорокалетний… Все три года он пристаёт ко мне, всячески пытается поцеловать меня в губы или стянуть с меня хотя бы футболку, но благодаря маме, которая в детстве записала меня на боевые искусства, я могу отбиваться от этого урода.       — Ладно, — выдыхаю я и наконец стягиваю с себя куртку и иду в ванную, дабы смыть с себя все события дня и слюни отчима.