жестокий

      Вы когда-то приносили алкоголь в школу? А я — да.       — Пошли, я знаю одно место, — мы скрываемся в тёмном коридоре школы, куда редко кто заходит и там всего два кабинета, которые не функционируют.       Школа опустела ещё час назад, но некоторые учителя всё ещё находятся в школе. Все это время мы сидели в туалете, в одной кабинке вдвоём.       — Тох, ты уверен, что сюда никто не зайдёт? — Эд оглядывается кабинет, в который почти не попадает свет от больших окон, а сам кабинет заполнен строй материалами, ведь тут уже третий год «делают» ремонт.       Кстати, о Эде. Эдуард Выграновский — девятиклассник и мой друг. Прикольный чувак, любит потусить, побухать, обкуриться до отключки. Познакомились мы в школьном туалете…у меня тогда была контрольная и я вышел в туалет, что бы погуглить ответы и Эд занимался тем же самым. Я помог ему с задачкой по химии, а потом всё пошло-поехало. Общаемся мы не так часто, в основном в школе и всё.       — Уверен, — я ставлю рюкзак на диванчик, такие же, кстати, по всей школе разбросаны, видимо этот лишний оказался и его сюда поставили. — Я тут часто прогуливаю уроки, — да-да, один из лучших учеников школы прогуливает уроки. Нет, ну а что? Я не хочу сидеть и тухнуть на информатике, например.       — Ну давай, наливай, — друг прыгает, потому что тут дико холодно. Батареи перекрыли и окно ещё открыто, чтобы пыль немного выветривалась.       Я протягиваю Эду одноразовый стакан с коричневой жидкостью, мы чокаемся и за раз всё выпиваем.       Алкоголь закончился ещё полчаса назад, но так как мы пьяные, то естественно у нас пойдёт слово за слово. Вообще мы особо не расстроились, что алкашки больше нет.       — Слушай, а ты умеешь целоваться? — вдруг спрашивает друг, но на меня не смотрит.       — Ну приходилось пару десятков раз, — улыбаюсь я воспоминаниям из ночных клубов, по которым я шатался летом.       — Научи, по-братски, — Эд усмехается и продолжает: — А то у меня девушка появилась, а целоваться я не умею. Она постоянно лезет ко мне поцеловаться, а я не могу…стыдно. Типа крутой парень и не умеет целоваться.       — Давай, — легко соглашаюсь, потому не в первый же раз буду целовать парня. Да и вообще судя потому, как я тусил в клубах, то мне похуй кого целовать и ебать. Ладно, ебал я только девушек, но думаю если бы был парень, то ничего страшного.       — Можно? — чужое дыхание опаляет мои губы, но ближе к ним не приближается, потому что пареньку страшно.       Я ничего не отвечаю и притягиваю друга одной рукой за воротник рубашки. Он несмело касается моих губ и чуть приоткрывает их. Они вообще не двигаются и со стороны, наверно, это выглядит как-будто я целую какую-то куклу, ведь Эд застыл весь.       — Братан, так дело не пойдёт. Ты тоже что-нибудь делай, а то так же с девушкой будешь сидеть, — я опять утягиваю парня в нежный поцелуй, и на этот раз он что-то начинает делать.       Сейчас я с уверенностью могу сказать, что его губы лучшие, что я целовал. Они мягкие, пухлые и сладкие…и неумелые. Такое странное чувство быть учителем поцелуев, типа я всегда целоваться с теми людьми, которые это умели.       — Я конечно всё понимаю, — голос разносится по кабинету и эхом отбивается от стен.       Я делаю глубокий вдох и отстраняюсь от парня тут же сталкиваясь с океанами, которые потемнели и не слабо.       — Простите, — Выграновский подхватывает свой рюкзак и вылетает из кабинета.       — Объясните? — учитель подходит ближе ко мне, при этом он не отводит взгляда, в котором слишком сильная ярость, только из-за чего?       — Что объяснять? Никогда не видели влюблённых парочек в школе, которые зажимаются где только можно? — боже, я дебил. Я слишком смелый, когда в моей крови течёт алкоголь.       — Парочек? Так вы парочка? — брюнет присаживается на корточки прямо возле моих ног, чтобы видеть моё лицо.       — Ревнуете? — я улыбаюсь и прикусываю нижнюю губу. И, блять, я так делаю, когда пытаюсь кого-то соблазнить, но почему я делаю это перед Арсением Сергеевичем?!       — Не дождётесь, — скалится учитель и встаёт на ноги. — А сейчас я думаю стоит покинуть школу и я Вам в этом помогу, а то охрана не так поймёт Вас, киса.       — Слишком много себе позволяете, — тоненько намекаю на то, как он меня назвал.       — Не больше Вас, — улыбается Попов и протягивает мне мой рюкзак. — Сейчас Вы идёте в раздевалку, а потом вместе выходим через чёрный вход, — он убирает руки в карманы классических брюк и выходит из кабинета. Мне ничего не остаётся, как идти за петухом следом.       Как и сказал Арсений Сергеевич, я иду в раздевалку, а он в учительскую, а потом выходим вместе через чёрный вход.       — В следующий раз купите алкоголь получше, — Попов притягивает меня к себе и шепчет на самое ухо. — А то не дело такие напитки пить в такой школе, — он отпускает воротник моей куртки и разглаживает несуществующие складки.       — Да Вы… Вы, блять, слишком… — я давлюсь словами, потому что хочется сказать очень много, но эти слова не могут выстроиться в предложения.       — Я знаю, — соглашается Арсений с моими мыслями, которые я так и не озвучил. — До завтра, киса.       Хочется закричать на него и ударить по морде, которая очень гладко выбрита, да и вообще бесит меня. Да он весь меня бесит! И натурой, и поведением! Реальный петух.       Мои кулаки сжимаются и разжимаются, а моё дыхание слишком частое и громкое.       — Идите на хуй, Арсений Сергеевич, — выкрикиваю я и даже не думаю о том, что за такое меня вполне могут выгнать из школы.       — Я, если что, актив, — отвечает он и садится в свою машину.       Я провожаю взглядом машину учителя, а когда она скрывается за углом, я продолжаю смотреть в ту же точку. «Каминг-аут или шутка?»

***

      Боже, кто придумал спать днём? Ведь ты просыпаешься и не понимаешь что, где и когда. Да и вообще сегодня сегодня или сегодня вчера. Один день разделяется на два и ты лежишь и думаешь: «ебать поспал сутки». А когда ты школьник, да и ещё и пьяный, то это пизда.       Я поднимаюсь со своей мягкой кровати и плетусь в ванную, хотя бы умыться. На щеках неприятно стягивает кожу, видимо, от слюны, которая текла, ведь спать с закрытым ртом я не умею. Завидуют людям, которые могут спать с закрытым ртом и не просыпаются от того, что громкий храп вышел.       Холодная вода освежает, но бодрости, к сожалению, не прибавилось, а мне ещё уроки делать. Единственное что меня утешает так это то, что я один дома. Пей, спи, дрочи, чё хочешь делай, хоть еби кого-то.       Два часа сидеть над сочинением по рассказу, которого даже в интернете найти не можешь — пипец и это мягко сказано. Единственный выход — писать петуху. Я бы этого не делал и забил бы на это сочинение, но себе дороже.       Быстро найдя Арсения в Вк и написав что-то типо «Вы случайно рассказ не выдумали?», я пошёл на кухню хотя бы поесть. Через минут пять из моей комнаты слышится уведомление и с булкой во рту я иду смотреть. «Вы хотя бы списочек литературы, который я вам дал, открывали?» — приходит мне в ответ. Следом приходит ещё одно: «Как я понимаю, Вы уже искали этот рассказ в интернете, но не нашли, верно? Даже если нашли, то оно неполное и из него ничего не возьмёшь, чтобы написать хотя бы страницу. Книгу надо было брать в библиотеке и я об этом говорил на прошлом уроке, Шастун)»

«Хорошо, а что мне тогда делать? Как написать сочинение, если библиотеки уже закрыты?»

«Есть один вариант, но за магарыч»

«Я готов на что угодно, лишь бы получить чёртову пятёрку»

«Я привезу Вам эту книжку, в которой есть рассказ. Но завтра с Вас помощь мне»

«Какая?»

«Мне нужно дежурить в библиотеке, следовательно надо расставить книги, но одному мне скучно, а Вы составите мне компанию и поможете. Сразу после седьмого урока буду ждать Вас в библиотеке. А сейчас давайте свой адрес»       Слишком громко втягиваю воздух, да так что соседи слышали и пишу свой адрес. Квартиру специально не указываю, потому что нехрен шляться тут, я лучше выйду к нему сам.       Кто же знал, что Арсений Сергеевич живёт на другом конце города и ехать ему ко мне тридцать минут? Вот и я не знал, теперь стою весь дрожу от холода.       — Здравствуй, — из машины выходит учитель литературы и близится ко мне. — Неплохой домик, — Попов осматривает новостройку, в которой я живу, и в которой квартиры стоят как крыло самолёта.       — Вы привезли? — тут же перехожу к делу, потому что я дико замёрз.       — Привезли, — Арсений Сергеевич достаёт тонкую книжку из своего рюкзака и протягивает мне. — А на кружечку чая не позовёте? — он крепко держит книгу и не отдаёт мне.       — Думаю У Вас дома есть чай и Вы можете выпить его там, — улыбаюсь я и всё ещё пытаюсь забрать книжку. — Арсений Сергеевич, отдайте!       — Чем же недовольна киса? — скалится брюнет и отдаёт мне книжку. — Неужели она так не любит гостей?       — Вы всё ещё много себе позволяете, — я разворачиваюсь, чтобы наконец скрыться в подъезде, но меня хватают за руку. — Что Вы себе позволяет?! — вскрикиваю я и уставляюсь на учителя.       — Вам напомнить, чем Вы сегодня занимались в стенах школы? Об этом может узнать и директор, — довольно улыбается мужчина и продолжает держать меня за руку.       — Что Вы хотите? — выдыхаю я и прикрывают глаза. Я пытаюсь бороться с желанием ударить этого петуха, потому что он явно сильнее меня и я не справлюсь с ним.       — Вас, — учитель делает шаг ко мне, а я шаг от него и тут же упираюсь спиной в подъездную дверь. — Вы слишком меня привлекаете, — он двигается ещё ближе ко мне и я начинаю ощущать его дыхание.       — Сто тридцать три УК РФ, — выдаю я и наблюдаю, как на лице мужчины появляется непонимание. — Совращение несовершеннолетних, если так будет понятней. Вы всё ещё хотите продолжить?       — Я знаю, что Вы совершеннолетний, — Арсений уже прижимается всем телом ко мне.       — Вы, блять, ненормальный! — я всё-таки отталкиваю учителя одной рукой. — Молитесь что бы я отцу не рассказал об этом случае, а то вас повяжут за три секунды и ничего Вам не поможет! Вы тварь! — я скрываюсь за дверью подъезда и быстро поднимаюсь на свой этаж по ступенькам. Моё сердце бьётся с бешеной скоростью, какого-то хрена появившийся стояк мешает нормально двигаться.       Не помню как я раздевался, но сейчас я стою в душе по тёплыми струями воды с закрытыми глазами. Моя рука ловко опустилась ниже и обхватила вставший член, от чего я закусил губу, а перед глазами возник образ Арсения Сергеевича. Я тут же одёргиваю руку и открываю глаза. «Какой нахуй Арсений Сергеевич? Антон, ты помнишь что он делал несколько минут назад? А ты, сука, вспомни!»       Я застонал от безысходности, потому что не знал что делать. С одной стороны желание расслабиться пропало, а с другой стороны я не смогу ходить со стояком.       Я всё-таки обхватываю член рукой, но глаза не закрываю, чтобы Попов опять не появился, и начинаю себе надрачивать. Специально делаю быстрый темп, чтобы поскорее с этим разобраться и сесть за долбанное сочинение. В скором времени я кончаю с криком, будто душу вынули, а тело, которое было недавно наполнено свинцом, в мгновение расслабляется.