Эпилог

      — Трудный день, Уэст?       — Просто дерьмовый. Надеюсь, ты с хорошими новостями, Портман. Каково ваше решение?       — Мы займёмся делом Свартхольма.       — Чёрт возьми... У нас есть хоть что-нибудь, на что можно опереться?       — Пока нет. Но первые двадцать четыре часа после похищения – самые важные. А значит, нам пора взяться за работу.       — Думаешь, это было похищение?       — Мы пока ничего не можем исключать.         Спасибо каждой звезде на небе и за его пределами за текстовые сообщения. Нет, серьёзно, текстовые сообщения на мобильных телефонах – это бомба. Может показаться очевидным для вас, но способность общаться тихо и быстро, без всей этой путаницы в выражениях и эмоциях при разговоре лицом к лицу? Иногда это просто чудесно. Более того, всё это сохраняется.       Я провела всё утро, просматривая старые сообщения, пока проглатывала несколько кусочков тоста. Конечно, я помнила большинство своих друзей. Я никогда не была такой, как Мэтт, мне действительно нравилось разговаривать с окружающими меня людьми. Но было неплохой идеей сосредоточить свою память на том, что происходило в жизни моих друзей прямо сейчас. Керси переживала период ненависти ко всем мужчинам, Джейн встречалась со Стивом, в которого Кари была влюблена (но я не лезла в это). Группа Митча распалась из-за какой-то дурацкой ссоры. Моя лучшая подруга Сара писала мне всю ночь и даже сейчас о каком-то парне, которого она встретила, а Айваллей Силдарей выходила замуж за...       Стоп. Это не подходит. Айваллей не ходила в старшую школу. Во-первых, ей было лет на восемьдесят больше, чем нужно. Хотя, надо признать, она всё ещё выглядела великолепно. Она настаивала, что я красивее, но все мы знали, что это была откровенная ложь. Я никак не могла сравниться с принцессой сильфов. Я не могла сравниться даже с половиной девочек из моего класса. Жаль, что ей пришлось выйти замуж за такого тупицу. Что ж, никто никогда не говорил, что браки по политическим причинам – это легко.       Но это уже было не моё дело.       — Привет, Джен, — раздался голос моего брата из прихожей.       — Dov?       — Я ухожу пораньше. Ты можешь разбудить маму?       Я слышала, как он надевает ботинки, скрипящие по деревянному полу у двери.       — Могу. А почему не ты?       — Сказал кое-кому, что встречусь с ним сегодня перед школой.       — О-о-о, у тебя появилась девушка? — поддразнила я, не прекращая прокручивать старые сообщения.       — Не твоё дело.       — Ой, — надулась я. Я встала и высунулась из-за угла, чтобы взглянуть на него. — Ты не скажешь мне, duralav-hila?       — Нет.       — Ты же знаешь, что это значит, что я права, верно? Ты просто подтверждаешь мои догадки, — хихикнула я.       — Как скажешь. Джен?       — Что?       Мэтт выпрямился, закутанный в свою любимую куртку и с рюкзаком, перекинутым через плечо. Он подошёл ближе и заключил меня в объятия. Я напряглась из-за быстро нарастающего дискомфорта. Я постаралась перебороть себя, даже когда тошнота подступила к горлу, вынуждая меня освободиться из его рук. Я напомнила себе, что он просто пытался быть добрым, пытался утешить меня — что он мой брат, что он никогда не причинит мне вреда, что он на моей стороне, — но неприятные чувства остались. Но я никогда не смогла бы сказать ему об этом.       Я неловко приобняла его в ответ. Через несколько секунд он отпустил меня, и моё беспокойство медленно улеглось.       — Ты же знаешь, что я никогда не перестану присматривать за тобой, верно?       — Selnou, — прошептала я.       Он улыбнулся, но это была грустная, вымученная улыбка. Она так точно отражала мои собственные чувства, что я чуть не расплакалась. Однако я довольно хорошо научилась скрывать свои эмоции, что было жизненно важным инструментом для моей профессии. Эмоции совсем не отражались на моём лице. До сегодняшнего дня.       — Помни, — осторожно произнес Мэтт своим спокойным голосом. — Этолинского здесь не существует. Я знаю, для тебя это будет труднее, но говори на английском, хорошо?       Я кивнула. Он открыл дверь и вышел наружу, в мир, который ждал, когда мы оба, наконец, возродимся после стольких лет.       — Не забудь о маме! — крикнул он, добравшись до тротуара и исчезнув за оградой. Он был прав: мне было труднее. Позвольте мне внести ясность, я ни в коем случае не говорю об этом с обидой. Но после этих долгих лет английский просто перестал казаться мне родным языком. Быть окруженной этим теперь уже чужим мне языком было самым странным чувством после возвращения в этот мир.       Да, я могу понимать записанные вещи, слова, сказанные людьми, что угодно. По крайней мере, в большинстве случаев. Но я почти семь лет не говорила на нём. Иногда я испытывала трудности с пониманием самого смысла слов. Возможно, английский и был моим родным языком, но этолинский стал языком моего сердца, моей души. И что еще более важно, моего мозга. Даже сейчас я мысленно переводила текстовые сообщения на этолинский. Это происходило просто автоматически.       Нет ничего лучше, чем оказаться в месте, где не только никто не говорит на знакомом вам языке, но и где все настроены очень враждебно к лингвену. Это было худшее из возможных погружений в изучение языка. Или, возможно, лучшее, потому что я довольно быстро научилась всему необходимому. У меня был хороший учитель. Английский язык исчез для меня практически в одночасье и не возвращался очень долго.       Вы бы видели мой первый опыт устного перевода между сильфами и кельманами. Это было ужасно смешно. Впервые за почти шесть лет я заговорила на английском или даже услышала речь на этом языке. И это плохо кончилось.       Мой телефон снова зазвонил, возвращая меня к реальности. Если я не потороплюсь, то могу опоздать. Я поспешила наверх, в комнату матери, и прижала ухо к двери. Никаких звуков. Она, должно быть, до сих пор спит. Чёрт.       Я легонько постучала в дверь костяшками пальцев.       — Мама?       — М-м-м-м.       Я закатила глаза.       — Мам, тебе пора вставать.       — Сколько времени? — Невнятно пробормотала она.       — Самое то для завтрака. Давай, — я почувствовала запах кофе, который начал подниматься по лестнице, и сморщила нос. Я никогда не любила кофе, а сейчас и подавно. Он слишком сильно путал мысли в моей голове. — Я вхожу, хорошо?       Я толкнула дверь с несколько большей силой, чем намеревалась. Она широко раскрылась и звонко отскочила от стены. Мама повернулась под одеялом, подняв руку, чтобы защитить глаза от солнечного света, который струился позади меня.       — Дженни, дай мне поспать.       Я проигнорировала своё раздражение из-за неправильной вариации своего имени. Меня называли и гораздо хуже.       — Мам, если я это сделаю, ты проспишь работу. Вставай.       — Что?       Я села рядом с ней и помогла ей приподняться. Она тяжело оперлась на мое плечо, часто моргая от усталости.       — Ты снова забыла поставить будильник? — Вопрос сорвался с моих губ непрошеным, но он сразу показался мне знакомым. У меня возникло странное чувство, как будто я играла в пьесе, которую ставили сотни раз, но никогда не читала сценарий. Я просто знала, что должно было произойти дальше, хотя сейчас я играла роль, предназначенную для моего брата.       — Хорошо, — сказала она, наконец, полностью открыв глаза. — Что ж, дай мне хотя бы одеться.       — Не-а. Давай, вставай прямо сейчас, — я положила её руки себе на плечи и помогла подняться с кровати. Она слегка пошатнулась, но достаточно быстро вернула себе равновесие. Теперь, когда она стояла, у нее было гораздо меньше шансов снова заснуть.       — Посмотри на это с другой стороны. Сегодня тебе нужно пойти только на одну работу, верно?       — Да... — Она улыбнулась. — А теперь иди. Как видишь, я уже встала.       — Я пойду разогрею тебе завтрак. Если ты хочешь, чтобы он был горячим, тебе лучше поскорее спуститься. — Я сбежала по лестнице вниз, нашла тарелку, приготовленную Мэттом, и поставила её в микроволновку.       Кстати, микроволновые печи – это довольно круто. Даже если обычно разогретая еда хуже на вкус, удобство перекрывает этот недостаток.       Холодильники тоже супер. Я научилась жить без них, научилась хранить мясо иначе и добывать себе пропитание в лесу, но чёрт возьми, сейчас я собиралась использовать все преимущества этого мира по полной.       Я услышала, как моя мама с шумом спускается по лестнице, как раз в тот момент, когда зазвенела микроволновка. Я вытащила тарелку и поставила её на стол для неё вместе с столовыми приборами. Прозвучит странно, но я была так горда тем, что помнила, где находится ящик для столовых приборов. Это заставило меня почувствовать некий комфорт и тепло внутри. Маленькими шагами я пока успешно шла к своей цели, не так ли? Я чувствовала себя почти как дома, настолько, что забыла, на какой планете нахожусь.       — Vei pol nara susvyla ta nara bylar, selaval, — сказала я, собирая посуду и ополаскивая её в раковине.       — Чего?       Я подняла глаза и увидела, что мама выглядит очень сконфуженной. Упс. Я мысленно дала себе десяток пощёчин. Английский, чёрт возьми.       — Я просто тренируюсь. Твоя еда на столе. — Я указала туда, где от её еды поднимался пар. Меня беспокоило, что я не могла вспомнить английское название блюда. Я могла дать ему название на этолинском (kelbasal, для тех, кому интересно), но это не очень-то помогало. Я начала наливать ей кофе в кружку, когда она села и принялась за еду. Я поставила кружку рядом с ней и чмокнула её в щёку.       — Я не знала, что ты изучаешь иностранный язык, — сказала она, поднимая газету, оставленную Мэттом. Теперь, когда я сама имела опыт работы со многими политиками высокого уровня, я внезапно обнаружила, что привычка Мэтта идти в ногу с миром в целом не такая уж и странная.       — Ну, а почему бы и нет? Может оказаться полезным.       К моему бесконечному облегчению, она не спросила, какой это был язык, а просто вернулась к еде. Я стащила свою сумку со стола и перекинула её на спину. Она казалась довольно удобной, но не шла ни в какое сравнение с колчаном, который я обычно носила на плече. Колчан был из легкого, но удивительно прочного материала, изготовленного Тетевалленом Силнанденом вручную на мой двадцать первый день рождения.       У меня перехватило горло. Моё сердце больно сжалось в груди при воспоминании, которое всплыло на поверхность. Я очень скучала по этому человеку.       — Ты в порядке? — Мамин голос пробился сквозь пелену, внезапно опустившуюся на мои глаза. Я посмотрела на неё с деланной улыбкой.       — Конечно, — ответила я, на этот раз очень стараясь не забыть говорить по-английски.       — Ты ведёшь себя странно.       — Тебе кажется, потому что ты просто устала. Увидимся вечером, хорошо? Мэтт приготовит ужин.       Мама оживилась при этих словах. Мэтт определённо был лучшим поваром в нашей семье, вдобавок к тому, что экономил нам кучу денег. Ему удавалось сделать блюдо вкусным даже из самых дешёвых ингредиентов, и он научился множеству новых трюков, скрываясь от легионов кельманов. Я с нетерпением ждала похода за продуктами после школы, как бы странно это ни звучало. Это помогло бы мне отвлечься и привести мысли в порядок.       — Мне пора идти. Ты справишься сама?       — Я в порядке, Дженни. Хорошего дня в школе. — Она слегка помахала мне рукой, прежде чем вернуться к своему kelbasal.       Я одарила её своей лучшей улыбкой, прежде чем натянуть тёмное пальто и направиться к двери.  

***

        Старый мир по-новому открывался для меня, и было приятно снова увидеть небо (даже если оно было в основном покрыто слоями пухлых серых облаков, неуклонно накатывающих с сердитым видом и предсказывающих неминуемый ливень), но всё это полностью игнорировалось девушкой, нетерпеливо ожидающей на тротуаре. Её звали Сара, и она была моей лучшей подругой в этом мире.       Она также была причиной того, что мой телефон не умолкал всё утро.       — Дженни, почему ты так долго? — выкрикнула она. Я практически вприпрыжку шла по тротуару. Я была так рада её видеть, что почти не обратила внимания на то, что она назвала меня Дженни.       Примечание: я давным-давно перестала отзываться на Дженни. Во всяком случае, в том, другом мире. И если вам интересно, использовала ли я какое-нибудь модное имя на этолинском, то ответ – нет. Тетеваллен переводил мою фамилию непосредственно для королевских встреч и официальных мероприятий, но в основном я называлась просто Джен. Во-первых, это звучало круче, но на самом деле это просто больше подходило мне. Так я казалась самой себе старше, наверное. Просто я так себя чувствовала. Извините, я не могу назвать какой-то другой, более разумной причины, которая отразила бы мою личность, душу или что-то ещё. Раньше я была Дженни, а теперь я Джен. Так сложилось.       Я решила, что можно попытаться изменить имя прямо сейчас. Мне действительно не нравилась эта «Дженни».       — Привет, Сара.       Мы пошли в сторону школы, которая была всего в нескольких кварталах отсюда. Наш дом стоял довольно близко, так что мне никогда не приходилось далеко ходить, и это означало, что мои друзья обычно собирались перед нашим домом, когда мы решали прогуляться вместе. Обычно нас было по крайней мере трое или четверо, но сегодня, казалось, пришла только Сара. Я была немного рада. Я беспокоилась о том, что сейчас должна держать в голове информацию о слишком многих друзьях сразу. А мне хотелось, так сказать, расслабиться.       — Это прозвучит странно, но не могла бы ты называть меня Джен?       — Э-э-э, хорошо.       — Не знаю, я просто чувствую себя сейчас как Джен.       — У тебя было прозрение ночью? — Сара странно посмотрела на меня.       — Ну, да.       Я не совсем понимала, что означает «прозрение», но решила, что этот ответ сойдет.       — Хорошо, Джен. — Она кивнула. — Ладно, помнишь, как я общалась с парнем в интернете?       — Да, а что?       — Ну, он довольно крутой. Я несколько раз разговаривала с ним лично, если тебе это интересно, так что это не роман по переписке или что-то в этом роде. В любом случае, тебе ни к чему слушать мою болтовню о нём, так что я сразу перейду к делу. Я подумываю о том, чтобы пригласить его на свидание, потому что думаю, что он сам не пригласит меня.       Мои глаза немного остекленели. Я лишь смутно понимала, что Сара имела в виду под «романом по переписке». Я чувствовала себя такой уставшей от всего, через что только что прошла, и мои мысли блуждали в воспоминаниях о ночах в глухом лесу. Сидеть у костра, завернувшись в меха, наблюдать, как звёздное одеяло покрывает небо, слушать, как Рувалей играет нам нежную мелодию, когда мы засыпаем.       — ...с твоего разрешения, потому что это твой брат.       — Dov? — Сказала я, вернувшись в реальность.       — Что?       Чёрт возьми, только не снова.       — Ты хочешь пойти на свидание с моим братом?       — Да. — Сара нервно прикусила губу, ожидая моего ответа.       Я на минуту задумалась. Я понимала, почему она спрашивала у меня разрешения, ведь мы с Мэттом всегда были довольно близки даже до всего произошедшего. Мы росли, заботясь друг о друге, так как у мамы было не так уж много времени, и мы всегда защищали друг друга. Я почти уверена, что не раз намеренно вставала на пути людей, пытавшихся пообщаться с моим братом, если думала, что они представляют угрозу для него или что-то в этом роде. Теперь всё это казалось таким глупым. Он был вполне способен принимать собственные решения и сам заботиться о себе. Я лично убедилась в этом.       — Это зависит от тебя, — ответила я. — Я просто случайный зритель.       — Ты уверена?       — Абсолютно, — я изобразила на лице улыбку. — По крайней мере, до тех пор, пока между нами ничего не изменится.       — Хорошо. — Сара тоже улыбнулась. Её улыбка выглядела искренней.       Я не лгала ей. Они с Мэттом могли бы быть совершенно счастливы вместе. Кто знает? Они не казались плохой парой. Я на самом деле не задумывалась на этом. Как я уже сказала, это было не мое дело. У меня имелось много других забот, с которыми нужно было разобраться, раз у меня снова начались занятия в школе.       Сара только что вновь сказала что-то, чего я вообще не поняла. Я знала каждое слово, и это было не совсем длинное предложение, но смысл полностью терялся для меня. Я почувствовала, как паника поднимается по позвоночнику, посылая дрожь в конечности. Я попыталась мысленно успокоиться. Может быть, я просто недостаточно внимательно слушала.       — Прости, что?       Она повторила то же самое, немного медленнее. Я внимательно слушала, но это ни капельки не помогло. Мой мозг изо всех сил пытался придать словам хоть какой-то смысл, каким бы усталым он ни был.       Должна признаться, на самом деле я не спала прошлой ночью. Возможно, пару раз и задремала, но я была слишком напугана, чтобы позволить себе заснуть. Из-за суматошных событий последних нескольких дней (на самом деле недель) я осталась совсем без сил и продолжала действовать на автомате.       Я отчаянно пыталась расшифровать слова Сары. На контекст я совсем не могла полагаться, так как она постоянно меняла темы. Сколько её фраз были идиомами, а сколько имели прямое значение? Это, конечно, риторический вопрос. Может быть, я могла бы просто проигнорировать поток её слов. Нет... Сара ждала ответа.       — Конечно, — рискнула я.       — Тебе нужна помощь с этим?       Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Что это значит? Я слишком боялась дать неправильный ответ. Этот вопрос мог относиться к чему угодно. Я лихорадочно перебирала варианты, и лучшее, что я смогла придумать, это то, что она говорила о чём-то, связанном с технологиями. Вероятно, о компьютерах. Но я никогда ими особо не пользовалась. Это было её коньком.       — Эй, есть кто живой? — Сара помахала рукой у меня перед глазами.       — Vack. Vackal daphut vack, — выругалась я себе под нос. Мое лицо запылало. Я подавила нарастающую панику, собрав все силы, которые у меня имелись. Я не собиралась выглядеть смущенной, не сейчас. Возможно, я и чувствовала себя именно так, но будь я проклята, если позволю себе выглядеть глупо перед своей лучшей подругой. Но не то чтобы у меня были какие-то другие варианты на данный момент. Я вздохнула.       — Слушай, это снова прозвучит странно... но я понятия не имею, что ты только что сказала.       — Э-э-э, что? И почему ты так странно говоришь? — Сара приподняла бровь.       Я поняла, что перестала пытаться скрыть свой акцент. Сара была слишком внимательна. Обычно мне в ней это нравилось, но сейчас эта её черта доставляла мне действительно большие проблемы. Я снова попыталась изобразить более простую речь.       — Не смейся, ладно?       — Я и не собиралась, — ответила Сара. — Но мы только вчера говорили об этом, а позавчера...       Она замолчала.       — Ты умеешь хранить секреты?       Нет, я не собираюсь ей говорить. Я не такая глупая. Но я должна была что-то придумать.       — Конечно. — Сара наклонилась ближе, выжидая.       — У меня сейчас не очень хорошо с памятью. Часто забываю о мелочах.       Теперь Сара выглядела по-настоящему обеспокоенной.       — Не волнуйся, я в порядке. Я сходила к целителям, они осмотрели меня. Со мной всё хорошо.       Возможно, раньше я и не лгала, но я научилась играть в эти игры, когда это необходимо. Как я уже сказала, я – бывший дипломат.       — К целителям? — сухо заметила Сара.       — Как я уже сказала, я забываю о вещах, — и при этом выгляжу как идиотка. Врачи. Вот подходящее слово. Врачи, медсёстры, хирургия, больницы. Машины скорой помощи и девять-один-один. Не целители, не ритуалы и не магия. — Так или иначе, что ты там говорила?       — Твой ноутбук. Ну, знаешь, твой компьютер?       — Хорошо, а что с ним? Ты что-то говорила о звуке и каких-то повреждённых данных?       — Что, чёрт возьми, с тобой случилось? У тебя была аневризма или что-то в этом роде? — Сара покачала головой.       — Предположим, что да, хорошо? — Если бы я не чувствовала себя так ужасно, я бы посмеялась над её диагнозом.       — Ладно, всё равно, — она сделала глубокий вдох. — Я сказала: «Мне жаль, если я часто повторяю это, но... м-м-м… тебе нужно улучшить... защиту своего ноутбука», — она вздохнула. — Это ты поняла?       — Да. — Я поморщилась. Я чувствовала себя так, словно она кормила меня с ложечки. Это было унизительно. Но я понятия не имела, что такое компьютер или ноутбук, пока она не объяснила мне это минуту назад. А «фаервол» в другом мире означал нечто совсем иное. Я отвела взгляд, так как моё лицо снова покраснело. Я ощутила руку на своем плече. Сара была выше меня, что только обостряло моё чувство никчёмности. Она была старше, выше, умнее, лучше... Я же была просто... неполноценной.       — Джен, ты в порядке? Только честно.       Я кивнула.       — Да, со мной всё будет хорошо, — я вернула улыбку на лицо и повернулась, встретив её обеспокоенный взгляд. — Просто сегодня чувствую себя неуверенно.       Сара нахмурилась.       — Напиши мне, если что-нибудь случится, хорошо? Увидимся за ланчем?       — Да. То есть, нет.       — Нет?       — Я обещала Мэтту, что пообедаю с ним сегодня. Ему нужно о чём-то поговорить.       — А-а-а, — Сара вздохнула с облегчением. — Хорошо, тогда всё в порядке.       Мимо нас проехала машина, на мгновение прервав наш разговор. Это поразило меня — первая за десять лет движущаяся машина, которую я увидела так близко. К счастью, мне удалось скрыть своё удивление, иначе Сара, вероятно, перешла бы в полный аварийный режим.       — Слушай, Сара, — тихо добавила я. — Не говори об этом всём Мэтту, ладно?       — Дженни, что происходит? — Теперь она выглядела ещё более обеспокоенной.       — Пообещай мне, что не скажешь.       — Обещаю.       Я могла бы сказать, что она говорила серьёзно. Старая добрая Сара, всегда такая надёжная. Я почувствовала прилив нежности к своей лучшей подруге. Я так по ней скучала.       — Увидимся на журналистике, — сказала я, пытаясь успокоить её.       — Хорошо.       Я не была уверена, сработало ли это, но теперь она выглядела немного лучше. Тем временем я чувствовала себя просто ужасно. Я чувствовала себя виноватой, скрывая что-то действительно важное от своей лучшей подруги. Может быть, Саре следует знать хотя бы несколько вещей. Я не смогла бы рассказать ей всё, даже если бы захотела, но, если бы она знала хотя бы несколько деталей, это могло бы сделать нашу жизнь намного проще. Я была уверена, что смогу заставить её поверить мне.       Мне просто нужно было убедить в этом Мэтта.  

***

        После всех долгих отступлений, вызывающих головокружительную панику, наш разговор вернулся к более безопасным темам. К вопросам, с которыми я могла справиться гораздо лучше. К тому времени, как мы добрались до школы, я вернулась к своему обычному состоянию. Или, во всяком случае, я была настолько близко к нему, насколько это возможно.       Я помахала на прощание Саре, у которой был урок в противоположном конце школы. Мой первый урок, какая-то там алгебра, проходил в классе всего в нескольких шагах от меня. Забавно, что я не могла вспомнить полное название предмета, учителя или более двух учеников, но я точно знала, в каком классе была алгебра и когда она попала в моё расписание.       Факт, существование которого вы цените больше, когда не так комфортно чувствуете себя в языках: математика в значительной степени универсальна. Символы отличаются, но всё остальное остается прежним. Я могла пережить этот урок, не напрягаясь. Тем временем, по мере того, как всё больше английского просачивалось в мой мозг из обрывков разговоров вокруг меня, память о правилах этого языка тоже возвращалась. Многое всё ещё казалось неправильным, но, по крайней мере, я знала, как не выглядеть идиоткой, как перед Сарой.       Я не профи в математике или что-то в этом роде, но у меня нет с ней проблем. А учитывая то, через что мне приходилось проходить до сих пор, я была почти рада иметь дело исключительно с символами и логическими задачками. Конечно, моё удовлетворение длилось всего несколько минут, прежде чем я вспомнила, что это всё ещё работа, а сама я застряла в классе, полном людей, которые мне в основном безразличны. После этого урок, казалось, тянулся целую вечность. Я, наверное, засыпала три или четыре раза на короткие промежутки времени, которые никто не замечал. Однако, выплыв из очередного сна, я сразу же окончательно проснулась.       Всё перед глазами, казалось, слегка вспыхнуло, и внезапно все люди стали выглядеть… иначе. Я не могла сказать почему. Ничего же не изменилось. Физически все были точно такими же, как и за мгновение до этого. Но они казались немного отталкивающими. Даже враждебными.       Их лица стали пустыми масками. Они могли скрывать что угодно. Планировать что-нибудь. Они превосходили меня численностью в двадцать раз. Они могли бы забрать меня, если бы захотели.       Мой стул стоял у одной из стен. Я медленно повернулась, так незаметно, как только могла, оглядывая толпу.       Если один из них сделает хоть шаг, я буду готова.       Может, я и не была вооружена, но я знала десятки способов избежать захвата или быстро сбить с ног кого-то крупнее меня, и я была уверена, что смогу убежать от большинства из них.       Никто больше не заберёт меня. Никогда.       Что, чёрт возьми, я делаю?       Момент прошёл. Никто в комнате не смотрел на меня. Ни у кого не было на меня никаких планов. Мой разум просто играл со мной злые шутки. Облегчение волной обрушилось на меня, но оно было немного окрашено затяжным страхом. На минуту я полностью ушла в себя, погрузившись обратно в уголок своего сознания, куда я никогда не хотела возвращаться.       В тот момент, когда прозвенел звонок, я уже была за дверью. Вторым уроком была журналистика, которую я точно помнила. Опять же, я не большой любитель журналистики, но на этом занятии было много моих друзей — и самое главное, там была Сара. Дружелюбные лица, которые были мне так нужны. Люди моего возраста, с которыми я могла непринуждённо пообщаться.       Относительно непринуждённо. Нейфлин была намного старше меня по любым разумным меркам. Но сейчас это не имело значения. Она была в другом мире, а мне нужно было попасть в класс журналистики.       Толпа студентов, хлынувшая в коридор, образовала кишащий лабиринт, в котором, казалось, невозможно было ориентироваться. Я прижалась к стене, избегая основного корпуса и придерживаясь рядов шкафчиков по краям. Из-за этого мне приходилось натыкаться на большее количество отдельных учеников, но обойти их было легче, чем пытаться пройти через постоянно меняющийся человеческий лабиринт в центре школы.       Почему это вдруг стало для меня таким трудным делом?       А, точно. Я не ходила в старшую школу больше семи лет, и вдруг я снова в теле шестнадцатилетнего подростка. Подобные вещи, вероятно, вывели бы кого угодно из равновесия. Буквально. И не один раз. Мой мозг ожидал, что я буду чуть выше, чуть сильнее. Несколько раз я чуть не споткнулась о свои ноги.       Вот и она. Дверь в класс журналистики была в пределах досягаемости. Я заняла место в углу, где мы обычно тусовались, задолго до того, как прозвенел звонок в класс. Следовательно, я была там одной из немногих детей. Несколько ранних посетителей бросали на меня странные взгляды, но в основном меня не беспокоили. Мы были здесь сплоченной группой, лучшие репортёры, сливки общества. Или что-то в этом роде.       Давайте будем честны. Это была журналистика средней школы. В основном мы просто болтали и дурачились.       Я чувствовала себя измотанной из-за того, что прошла через всю школу, добираясь сюда. Истощенной, но не физически, несмотря на недостаток сна. Возможно, я была и не в лучшей форме, но шестнадцатилетняя я всё ещё заботилась о своём здоровье. Я была морально истощена. Я закрыла глаза и положила голову на парту так, чтобы угол оказался позади меня. Я всё ещё могла различать звуки в комнате, легкие потоки воздуха от движущихся людей.       По крайней мере, этой способности у меня не отняли. Я приучила себя впитывать каждую крупицу информации, какую только могла уловить с помощью ощущений всех своих рецепторов. Я могла бы сохранить идеальную мысленную картину комнаты и всех, кто в ней находился, и даже поддерживать ее в актуальном состоянии с закрытыми глазами. Было очень, очень трудно подкрасться ко мне незаметно, и Сара собиралась в этом убедиться.       — Shasi, vis hila, — сказала я, протягивая руку, чтобы поймать её. Она собиралась похлопать меня по плечу, чтобы разбудить. — Что ты totev dou to tolal? Dov litev dou seddeka evel naland vei.       Я открыла глаза, ухмыляясь. Я ожидала увидеть её расстроенной, может быть, собиралась немного подшутить над ней, прежде чем начнётся урок, но всё, что я увидела на её лице – это замешательство. В моем не выспавшемся состоянии мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я снова проиграла битву с английским.       — Полагаю, моя очередь недоумевать, — медленно произнесла она. — Я понятия не имею, что ты только что сказала.       Обеспокоенное выражение, прямо как утром, вернулось на лицо Сары, словно назойливый вредитель, который никак не хотел оставлять нас в покое. Не то чтобы Сара раздражала меня. Я просто плохо выразилась. У меня действительно не всё с английским было хорошо .       — О, э-э-э... — я начала впопыхах перебирать в голове варианты ответа, остановившись на первом, что звучало хотя бы немного правдоподобно. — Это фальшивый язык, который я придумала       — Ха, — ответила Сара, явно неубеждённая. Меня передёрнуло. Моя лучшая подруга не доверяла мне. Я очень, очень не хотела лгать ей.       Мэтт поймёт. Я надеюсь.       Я сделала глубокий вдох.       — Хорошо, Сара. Слушай, кое-что действительно произошло. Я не могу сказать тебе, что именно. Пока что нет.       Сара подняла бровь, когда прозвенел звонок на урок и ученики начали протискиваться в класс. Она посмотрела на дверь. Я могла бы сказать, что у нас обеих была одна и та же мысль. Два других члена нашей маленькой группы скоро тоже придут. Они обе мне очень нравились, но Сара была моей лучшей подругой с тех пор, как нам исполнилось четыре года. Единственный человек, которому я могла бы даже рассказать свою историю, если бы хорошо это обдумала.       — Полагаю, у тебя есть веская причина? — тихо спросила она, придвигаясь ближе, чтобы нас не подслушали.       — Я обещаю, что расскажу тебе. Просто пока не могу.       — Но с тобой всё в порядке?       — Да, — ответила я. Мне потребовалось несколько секунд, прежде чем заговорить снова. Я должна была хорошо подумать, что хочу сказать по-английски, убедиться, что всё звучит верно. — Честно, я в норме. Я не умираю, и я не больна, у меня нет никаких проблем. Но какое-то время я могу витать в облаках. У меня проблемы с запоминанием многих вещей. Прости, что сваливаю всё это на тебя, но мне очень понадобится твоя помощь на некоторое время, ведь ты единственная, кому я действительно могу доверять.       Я нетерпеливо ждала, пока Сара, казалось, обдумывала мои слова. Её лицо превратилось в непроницаемую маску. Я никогда не была хороша в чтении чувств других людей, я просто хорошо умела скрывать свои собственные эмоции. Наконец, она снова заговорила.       — Хорошо, — она кивнула. — Я верю тебе. Но я всё же хочу получить объяснение.       — Я обещала, помнишь?       — Как того пони, да? — добавила она с вымученным смешком. Однако это сработало, несмотря на то, что это была очень старая шутка, которую никто из нас уже даже не считал смешной. Я тоже начала смеяться, и вскоре мы обе согнулись пополам, даже когда появились Керси и Мирай, жаждущие услышать шутку, которую ни одна из нас не могла объяснить.       Но, наконец, всё снова стало казаться нормальным. Мы устроились в классе, разбились на группы, и всё шло хорошо. Однако Керси и Мирай всё ещё называли меня Дженни.       Я должна была это исправить.       Прошло совсем немного времени, прежде чем я снова начала чувствовать это. Дискомфорт и что-то похожее на адреналин, накачивающий мой организм. Я чувствовала, что меня переполняет что-то, что я на самом деле не могла распознать. В комнате было слишком много незнакомых лиц. Они не должны были быть незнакомыми. Семь лет назад я вспомнила бы имя и лицо каждого человека здесь. Сегодня… с таким же успехом они могли быть совершенно незнакомыми мне людьми.       Однако на этот раз у меня был выход.       Я ткнула пальцем в Сару.       — Эй, давай прогуляемся?       — Хорошо.       Две минуты спустя мы бродили по территории школы, якобы для того, чтобы взять интервью у сотрудника, у которого сейчас перерыв, но на самом деле просто для того, чтобы ненадолго остаться наедине. Пропуск для прессы, разве он не самый лучший?       Что ещё лучше, мне не пришлось объяснять это Саре. Всё было совершенно нормально. Мы постоянно пользовались этим предлогом, чтобы куда-нибудь уйти. Мы не говорили о чём-то конкретном, просто шутили и смеялись, как обычно. К счастью, дождь, которого я ожидала, уже прошёл. Пятна солнечного света плыли по ухоженной, пропитанной влагой лужайке, становясь всё больше по мере того, как рассеивались облака. Несколько птиц кружили над деревьями в конце поля. Похоже, в конце концов, день оказывается прекрасным.       Я была так занята наблюдениями за небом, пока мы шли, что, когда мы завернули за угол, я чуть не пропустила Карла, сидевшего в тени и закрывшего лицо руками.