Детективное агентство "Анна и её духи". Ночи в Затонске.

Сначала Штольман думал, что пройдётся пешком, но было уже совсем поздно, гуляли они с Аней не меньше часа. Уже привычный Сенька обрадованно довез его до дома и покачал головой, глядя в спину чуть покачивающемуся мужчине. Он думал, что его приятный пассажир в последние дни каждую ночь бывает в его районе - не иначе дама сердца у него там. Возница знал, кто такой Штольман, как-то видел, как тот на рынке продавцов опрашивает, но по причине того, что днём он на улицах не появлялся, тесной дружбы ни с кем не водил и по большей части занимался своей сестрой, все сплетни проходили мимо него. Посему Яков был для него мужчиной, который был влюблен и, не обращая внимания на погоду, ходит навестить свою женщину. Сеньке был рад быть сопричастным такому делу. Ему приходилось на своей службе возить куда более отвратительных клиентов. Манька сегодня была в хорошем настроении, поэтому с радостью потрусила по заснеженной улице. Сенька, чтобы её поддержать, затянул её любимую песенку про Волгу-речку и её бережки. Кобылка прядала ушами и бодро цокала копытами, поддерживая начинания хозяина. Штольман поднялся на второй этаж, вошёл к себе в комнату и подумал, что сегодня необыкновенно жарко, аж дышать нечем. Он стащил пальто и не повесил его на крючок по обыкновению, а бросил на спинку стула (утром он будет недоволен собой, потому что ткань не просохнет до конца). Перчатки Яков пристроил на воротник и прошёл к столу, забыв, что котелок он так и не снял. Они с Коробейниковым ополовинили его запасы алкоголя, что было правильно, потому что, если судить по полю пустых бутылок в его квартире, организм начальника сыскного отделения скоро перестал бы функционировать, не помоги ему Штольман. Мужчина устало опустился на стул и включил лампу. Странная штука жизнь. Кто бы мог подумать, что однажды они будут с Антоном Андреевичем вот так пить водку, заливая горе и изливая душу? Вернувшись в Затонск, Штольман откровенно говоря не знал, чего ожидать. Всё поменялось, он понимал это, но всё же перемены его потрясли. Он сейчас не говорил об Анне. Это была совершенно отдельная история. И о себе он не говорил, потому что он… не жил, если говорить откровенно. Он выживал и возвращал себе человеческое обличье, работу, репутацию. Годы отсутствия переменили многое. Лишь трое людей совпали с теми образами, которые Яков сохранил в памяти. Николай Васильевич, который несомненно был шокирован, увидев Штольмана на пороге управления, но после выказал явную радость тому, что Яков жив и что он вернулся. Он всё так же не хотел проблем в своем городе, поэтому по обыкновению пытался решить многие вопросы дипломатично и даже местами угодливо, но он остался человеком, который с достоинством выполняет свою работу, который уважает закон и который делает всё, чтобы Затонск был под его бдительным присмотром. Доктор Милц. Он откровенно обрадовался, увидев Штольмана на месте преступления, хоть и выразил своё удивление по обыкновению довольно сдержанно. Именно благодаря его крепким объятиям и тёплому приветствию Яков почувствовал, что в этом городе помимо выполнения задания, сыскной работы и хрупкой надежды на восстановления хоть какого-то контакта с Аней у него есть возможность истинно дружеского общения. Так и вышло: даже в моменты, когда все откровенно восставали против Якова, Александр Францевич, пусть и сердясь на него, всегда находил слова поддержки. Пётр Иванович. Неунывающий бонвиван, дамский угодник, азартный и веселый человек. Мужчина с добрым нутром, ценящий семью, дружбу и не желающий идти против тех принципов, которыми он жил. Он защищал Аню, был её верным другом и соратником по приключениям. Миронов-младший понимал свою племянницу гораздо лучше её собственных родителей, наставлял её и не оставлял в минуты душевной слабости. Он мог быть беден или богат, трезв или пьян, зол или спокоен, но он оставался собой, а это дорогого стоит. Штольман медленно раздевался, размышляя об изменениях в жизни и в людях. История с романом Виктора Ивановича и горничной стала для Штольмана не потрясением, нет — он встречал подобных казусов множество — недоумением. Анин отец всегда казался ему человеком цельным, знающим, что он хочет от жизни, и дорожащим тем, что он имеет. А он в самом деле любил жену, это было видно по взглядам, прикосновениям и некоторой ироничной снисходительности, которую он выказывал по отношению к особенностям её характера. Пожалуй, Яков недоумевал бы меньше, случись у Миронова-старшего связь с… ну хоть с той же Елагиной, скажем. Но горничная? Самая пошлая из возможных ситуаций. Молодая девушка, без образования и положения, зависимая от него. И так подло всё объяснить. "Я полюбил". Яков повел плечами. Этот разговор до сих пор ему, как ножом по сердцу. Оскорбленная Мария Тимофеевна и потрясенная Аня один на один с предательством и ложью. Он не осуждал Миронова, потому как давно изжил в себе эту дурную привычку, потому что понял, что зарекаться в жизни от чего-либо — дело гиблое, но понимать отказывался. Мария Тимофеевна в этой ситуации показала себя с гораздо лучшей стороны. Она обрела призвание и не зарыла талант, закрыв свои записи в ящике стола, а решительно высказывала свою точку зрения в газете (и про неверность своего мужа она написала первая, заткнув рот хотя бы напрямую всем кумушкам, желающим выразить ей своё сочувствие, но на самом деле злорадствующим от всей души) и писала книги. Интересные книги, надо сказать. Она стала лучше понимать Аню и мириться с тем, что её дочь никогда не будет соответствовать стандартам общества. Пусть она противится встречам Ани и Якова — это её материнское право. Да и будем откровенными: будь у Штольман возможность видеть Анну в любое время, он закрыл бы за собой дверь и все две недели не выпускал бы её из объятий. А так Аня проводит последние дни в отчем доме среди родных людей. А у них впереди все годы, которые им отмеряны, чтобы побыть вдвоем. Штольман усмехнулся своим мыслям. Как там Аня? Спит уже? Или так же, как и он, предается размышлениям о жизни? Ему хотелось думать, что она уже отдыхает и не копается в глубинах человеческих душ, как он сам. Аккуратно повесив брюки на спинку стула, Яков повернулся и обнаружил, что он представляет собой весьма комическое зрелище — в нижнем белье, но при этом в котелке. Покачав головой и повесив котелок на крючок, Штольман уселся на кровать и вздохнул, думая о Коробейникове. Новый Антон Андреевич, начальник сыскного отделения и уважаемый в городе человек, отличался от помощника следователя, с которым Яков расстался шесть лет назад, как небо и земля. Что такого произошло за это время, чтобы из честного, принципиального и старательного человека, он превратился в хамоватого, неблагодарного, дрожащего за свою шкуру сноба? Какие невзгоды должны были с ним приключиться, чтобы все его добрые качества скрылись под слоем цинизма, формализма и откровенной злобы? А самое главное, что Штольман никак не мог взять в толк, что он сам такого сделал Коробейникову, чтобы тот так к нему относился? Да, расстались они на неопределенной ноте, но неужели одно-единственное дело стоили почти двух лет совместной службы и дружбы? Неужели за столько лет Антон Андреевич не разобрался в том, какие именно мотивы преследовал Яков? Или причины глубже? Чувства к Ане? Служебная и личная ревность? Ну хорошо, положим, в истории с дуэлью Коробейников имел право негодовать, но ведь с самого первого дня он встретил Штольмана не как старый знакомый и сослуживец, а как жандарм самого дурного толка — с подозрением, враждебностью и недовольством. Лишь секундная радость промелькнула на его лице, когда он увидел, что Яков жив и вернулся, а дальше всё пошло прахом. Удивительно. Нет, сегодня Коробейников пытался извиняться и объяснять своё поведение, но Якову, собственно говоря, было уже всё равно. Он не держал на Антона зла. Всё осталось в прошлом. У него теперь будет совсем другая жизнь. А Коробейникову нужно было сегодня выговориться, потому что в отличие от Штольмана, его надеждам сбыться не суждено. Этим Яков и занимался — слушал и кивал, периодически вставляя нужные слова. Получилось вроде неплохо, несмотря на то, что прежнего доверия между ними не было. Главное, Антон Андреевич выйдет на службу и попытается вернуться к привычному ритму жизни. А дальше время немного сгладит углы. Штольман лег в постель и решил, что довольно с него грустных мыслей. У него был сегодня целый час с его Анечкой, а он тут занимается анализом чужих душ, когда б ему со своей разобраться! Оставлять её каждый раз становится всё тяжелее. Держать её в объятиях, чувствовать сладкое горячее дыхание, ощущать ответные поцелуи теперь, когда он имел на это право, настоящее, не выдуманное, без тайн и секретов, было изысканнейшим удовольствием. Она была удивительной. Она была его. И впереди еще много-много лет, когда она будет его. С такими мыслями Яков уснул, не заметив, что небрежно повешенный котелок соскользнул с крючка и покатился по полу, дав Штольману еще один повод быть недовольным собой с утра.