Детективное агентство "Анна и её духи". Ночи в Затонске.

В этот раз Аня чуть ли не пела, раздеваясь. Она успела подсмотреть, что Штольман не уходил до тех пор, пока в её окне не загорелся свет, и видела, как он стоял на тропинке, рискуя быть замеченным. Убедившись, что всё в порядке, он развернулся и ушёл в темноту сада. Анна прокружила целый тур вальса вокруг стола, стягивая узкий рукав платья. Ей сегодняшняя встреча доставила очень много радости, несмотря на появление Клюева. Сняв лиф (она специально оставила верхние крючки расстёгнутыми) и развязав ленточки на юбке, Аня открыла шкаф, чтобы взять вешалку. В самом дальнем углу она вдруг заметила плотный полотняный чехол, который доставался раз в полгода, чтобы переложить хранящееся в нём платье новой порцией пижмы от моли и лавандой для запаха. Это было парижское платье из «Бон-Марше», которое Аня купила в приступе самобичевания, сменившемся желанием хоть на миг представить, что всё пошло по-другому. В тот вечер она играла роль придирчивой покупательницы, которая переполошила отдел готового платья и перемерила кучу новых моделей, которые отвергала одну за другой до тех пор, пока не увидела его. Девушки-приказчицы, сбившиеся с ног, но не возражавшие (видно, по Ане было заметно, что ей очень нужна эта суета и болтовня), единогласно выдохнули в восхищении и взялись за булавки и иголки, чтобы подогнать платье по фигуре. Шёлковый синий плотный бархат, но при этом очень тонкий, вышивка по низкому вырезу и облегающих рукавах. Анна тогда отдала за него невиданную сумму и еще добавила девушкам чаевые за беспокойство, но не пожалела об этом ни на миг. В тот вечер она мысленно сходила со Штольманом в оперу, на бал, в театр и ресторан, и ей было хорошо. Она запретила себе думать о чём бы то ни было, и ей удалось радоваться жизни целый вечер. Ах, вот бы и сейчас его надеть! Но пойти в Затонске в таком наряде было некуда. Да и незачем! Придётся ждать до Парижа! Вот там она Якова поразит! А Анна была уверена, что сделает это, потому что именно для этого это платье и покупалось — поразить Штольмана! Аня хихикнула — штольманопоражающее платье! Ей срочно нужно прикупить еще парочку подобных, коль уж теперь ей представится множество случаев, чтобы это делать. Закрыв шкаф и сев перед зеркалом, чтобы расчесаться, Аня придирчиво осмотрела себя, обнаружила, что сегодня она слишком блестит глазами и выглядит гораздо, гораздо лучше, чем еще пару дней назад, удовлетворенно кивнула и принялась проводить щёткой по прядям положенные сто раз. Не сделай она этого, наутро она встанет с натуральной копной на голове. Закончив процедуру, Анна заплела косу и потянулась за баночкой с кремом. Она снова захихикала, вспомнив, как смотрел на сей шедевр косметической промышленности Штольман. И как он всё-таки поддался её уговорам, смирившись перед неизбежным. Аня замерла, будто наяву чувствуя подушечками пальцев кожу губ Якова и его горячее дыхание. Наваждение. Каждый раз уходить от него становилось всё труднее. Не касаться его, не обнимать, не целовать. Ложиться в узкую девичью постель и думать о том, что на другом конце города он так же закидывает руки за голову и смотрит в потолок, думая о ней. Глупо. Но ничего, еще немного, и всё будет по-другому! Сердце вдруг забилось сильней. Их дом. Она еще не знала, каким он будет. Но там будет их спальня, их столовая и гостиная. Их сад, наверное, если он там имеется. Как-то всё выйдет? Она никогда не жила своим домом, комната в пансионе во время учебы в Париже не в счет. Сможет ли она справиться со всем? Это ведь нелегкое дело - вести хозяйство. Она как-то проговорилась Штольману, что страшится этого, и он немедленно нашел сотню аргументов, почему у них все получится. Аня тогда впервые задумалась о том, что при всей консервативности и категоричности Якова, он человек весьма прогрессивных взглядов. Он не искал в ней жену в том смысле слова, который вкладывают в него большинство людей. Штольману не нужна была домоправительница, экономка, красивое дополнение к нему самому или женщина с приданым для поправки финансового положения. Ему нужна была она сама, такая, какая она есть. И если она не умеет чего-то делать, то у них будет возможность разобраться в этом вдвоем. Удивительно. Человек, который умеет принимать другого человека без остатка, это большая редкость. А мужчина такого склада — практически несуществующий вид. Несколько минут Аня думала о Якове, а потом решила, что нужно переключить мысли, раз уж ей не спалось, потому что её воображение все чаще сворачивало к губам и фиалковому крему, а так она совсем не заснет! «Нет, вот почему, почему?» — в который раз задавалась вопросом Анна, думая о том, что мама не позволяет Штольману хотя бы изредка оставаться ночевать. Или не разрешает им чаще видеться! Когда речь шла о Клюеве, таких возражений с её стороны не поступало! Аню вдруг бросило в жар, когда она вспомнила, сколько правил приличий нарушила, общаясь с Андреем Петровичем! И ведь никто не вычитывал её за это! Только Штольману доставалось и в хвост, и в гриву! Несправедливо! Несправедливо! И она хороша! Неудивительно, что Клюев в конце концов так к ней отнесся! Что еще она могла ожидать, ведя себя как капризная кокетка, не знающая, что она хочет? Нет, душевное её состояние оставляло желать лучшего, в здравом уме она не стала бы бросаться то на одного мужчину, то на другого, лишь бы оказаться замужем, как-то задеть Штольмана и покинуть опротивевший ей на тот момент Затонск! Но ведь это не оправдание! Хорошо еще, что так всё кончилось! Аня перевернулась на бок, злясь на саму себя, коря себя и родителей за несправедливое отношение к Якову, жалея его и мечтая обнять его сейчас. Нет, хватит! Хватит всей этой ерунды! Нужно найти способ увидеться наедине! Это больше терпеть невозможно!