Ночь четвёртая. Анна.
12 июля 2022 г., 22:52
Аня с мамой встретилась на лестнице, широко улыбнулась и немедленно заговорила её, сообщив о том, что мороз нынче совсем разгулялся, что нужно будет поднять вопрос помощи бездомным в Обществе Человеколюбия и придумать что-то помимо теплых вещей, которые они раздали на этой неделе. Потом она поцеловала Марию Тимофеевну, пожелала ей доброй ночи и, не дав и слова сказать, взлетела по ступенькам, размышляя, успела ли её мать увидеть её горящие глаза и пылающие щёки.
— Аннушка, — позвала снизу растерянная Мария Тимофеевна, — а что же ты не спишь?
— Пить захотела, мама, вот и спустилась, — весело ответила Аня и поспешила к себе в комнату.
— В дневном платье? — недоуменно спросила женщина, но ответить ей уже было некому. Пожав плечами, Миронова поплотнее запахнула шаль (мороз и в самом деле ярился всерьез) и пошла на кухню.
Аня вбежала в свою комнату, захлопнула за собой дверь и захихикала. Вот так история! Кто бы мог подумать, что она будет так делать? В этих встречах с Яковом был какой-то привкус тайны и даже греховности, что ли. Хотя куда уж греховнее, если начать раздумывать об их положении! Но сегодня она этого делать не будет! Никаких сомнений, никаких сожалений! Она больше не даст себе горевать! Ах, как там Яков? Даже чаю не попил! Вспомнив, чем закончилось их импровизированное чаепитие, Анна покраснела. Хороша же она, что и говорить! Полезла с поцелуями, а он ведь совсем замерз! Ну как можно удержаться, когда она наконец имеет полное право это делать? Полное право не по закону, а по велению сердца — никакие тайны больше не мучили их, между ними никто и ничто не стояло, на душе было легко и ясно. Её впервые за долгое время ничего не тревожило, а это ощущение было забыто шесть лет назад. Встречи под акацией вернули ей юность. Это было в духе восемнадцатилетней Ани — убежать ночью из дома и ввязаться в какую-то авантюру. И Штольман имел к этому непосредственное отношение. Да, всё повторяется! Удивительно.
В дверь тихонько постучали. Аня удивленно приподняла брови, но смиренно вздохнула. Мамина забота иногда выходила из берегов и начинала превышать все разумные пределы.
— Да, — сказала она.
— Аннет, душа моя, это я, — раздался из-за двери голос Петра Ивановича, и Аня радостно улыбнулась.
— Входи, дядя! — позвала она.
В комнату тихим и незаметным вором проник Миронов-младший и по его виду стало понятно, что он всячески избегал встречи с Аниной мамой. Они, конечно, нашли в последнее время общий язык, но такую степень подпития она бы ему не простила. Ане только и оставалось, что покачать головой.
— Дядюшка, что же ты так? — спросила женщина, отбирая у Петра Ивановича полупустую бутылку. — Не поздновато ли для возлияний?
— Сегодня имею права, Аннет! — провозгласил Миронов и чуть не сел мимо стула. Анне пришлось его слегка направить. — Я праздную годовщину нашей встречи с Зизи! Я не мог просто так забыть этот день!
— Ох, — только и осталось, что сказать его племяннице. — Прости, дядя.
— Ты не можешь этого помнить, — добродушно махнул рукой Пётр Иванович. — Поэтому не переживай! Это только для меня очень важный день!
— Расскажи мне, — попросила Аня и устроилась напротив дяди, подложив руки под подбородок, приготовившись слушать удивительную историю, множество которых Миронов-младший рассказывал ей в детстве.
— Как мы встретились? — поднял брови мужчина. Аня покивала. Настроение у неё было самое романтическое, а спать всё равно не хотелось.
— На приеме! — провозгласил Пётр Иванович. — Я подумал, что Зизи весьма удивительная дама, решительная и не оглядывающаяся на мнение общества, и решил, что я могу оказать ей все положенные знаки внимания.
— И что же? — с любопытством спросила Анна. Эту часть она пропустила, потому как была в Париже, а после они об этом не разговаривали.
— Она взглянула на меня, — наклонился вперед Миронов и состроил весьма забавную физиономию, — и я вдруг почувствовал, что она меня насквозь видит, как посредством лучей господина Рентгена, про невиданные возможности которых ты сама читала мне неделю назад. Пренеприятнейшее ощущение, скажу я тебе. С такой женщиной невозможно иметь тайны и лукавить, а это для мужчины весьма и весьма неудобно.
Аня поджала губы, не желая вдаваться в подробности того, какие тайны собирался иметь её дядя от жены, но прекрасно его поняла.
— И сразу стало понятно, что именно такая женщина мне нужна, — подумав пару секунд, сказал Пётр Иванович. — Да-да, не смотри на меня так. Я прекрасно знаю все свои недостатки. Мне нужно знать, что есть рамки, за которые я не могу выходить. Я умею обходить запреты и законы, но они нужны мне, чтобы знать, куда идти в конечном итоге. Зизи была ангелом в этом отношении. Она не давала мне спуску, но была снисходительна к моим слабостям, потому как понимала, что я люблю её. Мы были весьма гармоничной парой, каким бы странным не казалось это со стороны. Вместе мы сделали очень много хорошего. Мне не достает её.
Последнюю фразу мужчина произнес с тоской даже, и Аня поднялась с места, желая его утешить, но Пётр Иванович уже встрепенулся и покачал головой.
— Я пойду, Аннет! — сказал он. — Уже поздно. Иди сюда, дорогая.
Он поцеловал Аню в лоб, погладил по плечу и направился к выходу. У самой двери он обернулся и произнес:
— Я что хотел тебе сказать. Через два дня у предводителя уездного дворянства состоится прием. Очень важный по многим параметрам. Твои родители приглашены и не поехать не могут. Думается мне, что ночевать они тоже будут там. Заканчиваются такие мероприятия обычно весьма поздно!
На этих словах он широко улыбнулся, подмигнул племяннице и вышел в коридор, оставив Аню стоять посреди комнаты с колотящимся сердцем. Ночь свободы? Неужели она сможет наконец увидеться с Яковом наедине, и им никто не помешает?
