Последний костёр

— Интересно, что именно заставило тебя сейчас извиниться. Шёпот непоседливых детей отдавался в ушах звоном, будто колокола церкви рядом с их родным домом зазвонили прямо сейчас. Настолько неприкрытые, громкие и пронизывающие. Гидеон же смотрел на Диппера больше с каким-то замешательством. — Или… может, кто-то? — шатен вздрогнул и поспешил спрятать взгляд, рассматривая пол. — Нет. Никто. Просто забери уже свою книгу… — беловолосому её буквально всунули в руки, и будто бы после этого брезгливо отщетинившись, Пайнс отпрянул назад, потому что закончить с этим сюром хотелось побыстрее. — Ладно, Пайнс, на первый раз прощаю. Но надеюсь, ты не будешь повторять ошибок, как маленькая крыска. — усмехнулся Гидеон, разворачиваясь и уходя к другим ребятам, пока Диппер смотрел на это все с мутным взглядом. «Как маленькая крыска, да, Гидеон?» Выяснять, что это за справочник, почему там эти непонятные формулы для гребанной магии, и откуда крыса-Гидеон его вообще взял, попросту не было сил. Да и не за чем. Узнаёт он, и что будет делать с этой информацией? Побежит, с Биллом поделится? А ему-то это на кой черт? А если использовать самому? То как? Зачем? Что-то Дипперу подсказывало: вопросов после возможного допроса станет только больше, и спать станет на грамм сложнее, чем до этого. Так что в этом просто не было смысла. На правое плечо привычно уместилась чья-то холодная ладонь. — Сосенка, чего делаешь? Лицо Сайфера, наверное, почти никогда не меняется. Слегка с хитрецой, прилюбленной ухмылкой на все лицо, радостное, даже не понятно от чего, и не понятно какие чувства это лицо, в общем-то, вызывало. — Да так… Вещи раздаю. Не подскажешь, где бы мне все остальные найти? Диппер не понимал, какую Билл ведёт игру. Зачем ему эти вещи, почему он постоянно прикасается к нему, что скрывает, но если вожатый уж настолько настырный, он сам готов невидимые правила поддержать. Главное бы узнать, какие. Лицо напротив не выдало никакой эмоции, все ещё продолжая ухмыляться, но рука на плече слегка сжалась. — Не понимаю, о чем ты говоришь, Сосенка, — взгляд напротив стал выразительнее: через все тот же прищур, будто яркая звезда, глаза наполнились непонятной эмоцией заинтересованности, но попытки прикрыть её не увенчались успехом. Интересно, а эти попытки вообще были? — но если тебе надо найти их, я могу помочь. — и Диппер вздрогнул, потому что нет, таких правил точно не было. А какие были? Мальчик соврет, если скажет, что ему это не нравится. Ему все нравится: достаточно захватывающе выходить за рамки, раскрывать эту загадку по кусочкам, даже не смотря на то, что он ещё никак не продвинулся в этом деле. Он знает, что скоро все сдвинется с мёртвой точки, и спешить в погоне за разгадкой смысла не было, потому что все тайное скоро станет явным, и, знаете, Диппер в это очень хотел бы верить. Но вдруг это опасно? Сайфер завёл разговор о редких видах бабочек.

***

— А…А-апчхи! Всех мальчиков попросили освободить какую-то комнату от коробок и скамеек, а девочек после выноса вещей попросили вытереть пыль. К сожалению, убрать коробки они должны перед уборкой пыли. Сзади подошла Пасифика, и странно взглянув на него, фыркнула: — Чихаешь, как котёнок. — на что Диппер так возмутился, что случайно уронил коробку из рук, а новая порция пыли поднялась по воздуху вверх. И нет, это не комплимент (как если бы подобное сказала Мэй), а просто неприятная подколка. — Боже, эту комнату что, годами не открывали? — озвучила Пасифика мысли за двоих, потому что шатен думал тоже самое, но сказать ничего не мог, потому что прилагал невообразимые усилия, чтобы не чихнуть, — давай, парень, поторапливайся, мне тут ещё свои прекрасные руки об эту помойку портить. Посмотрев на девушку нечитаемым взглядом, Пайнс, ухватив коробку поудобнее, ушёл её относить, но на выходе из комнаты чуть не врезался в Сайфера. — Боже, Сосенка! Ты только что ударил меня, у меня очень болит щека. — переигранным драматическим вздохом выдавил из себя Билл. Ну точно по нему театр плачет. — И что мне делать? Удариться об тебя ещё раз, чтобы неповадно было? — кинул Пайнс, пытаясь удержать тяжёлую коробку в руках. — Ну, знаешь, обычно болючее место целуют, чтобы прошло, — хитро ухмыльнулся Сайфер, немного хихикнув на покрасневшего парня. Ему с самого начала нравилось его дразнить, — поэтому советую тебе сделать это, иначе я прямо сейчас умру! Шатен, растерявшись, всунул вожатому в руки коробку, после чего прикрикнул, убегая за новой: — Не переживай, такие придурки, как ты, от такого точно не умирают, даже дольше живут. Пасифика смотрела на это действие нечитаемым взглядом.

***

После того, как они закончили прибираться, детей отвели на площадку рядом, чтобы все смогли отдохнуть на свежем воздухе. Пайнс, вытерев грязные руки о штаны, устало повалился у какого-то дерева, стоящего чуть дальше самой площадки. Он прищуренным и задумчивым взглядом оглядывал всех соотрядцев, пока те веселились в компаниях между собой. Ворот мыслей в голове прервал слабый хруст веток сзади. Промелькнула мимолетная мысль, что, возможно, это Билл, и переживать не стоит. А потом до него дошло, что Сайфер бы не подошёл к нему настолько громко, особенно со спины. Он делает все тихо, как мышка. Как будто не человек. Это была одна из причин, почему в начале общения Диппер чувствовал себя немного неуютно в его компании — тот будто не был человеком вовсе, но вся картина напряжения со временем разрушилась. Он не успел даже встать, потому что его ударили по голове чем-то достаточно тяжёлым, чтобы отключиться почти сразу же.

***

Золотой взор ярких глаз недовольно пытался высматривать в кучке детишек одного хиленького паренька, постепенно наполняясь шебутным негодованием. «Да где эта Сосна? Ушёл в Лес что-ли? Прямо сейчас приспичило?» Раздражительный ор детей (он будет называть их детьми, даже не смотря на то, что был лишь слегка старше их), давил на перепонки, мешая сосредоточиться и наконец найти знакомую мягкую макушку. Но сколько бы не обводил поле взглядом Сайфер, попытки отыскать его потерявшееся Деревце были, похоже, тщетны. Да и проблема была в том, что они уже начали собираться уходить в столовую, а мальчика (который точно понимал, что уходить сейчас не стоит), все нет и нет. И Сайфер ни за что не поверит, что Диппер специально сбежал прямо сейчас. Тот слишком переживает за свою репутацию, чтобы портить её ещё сильнее, дак ещё и в такой обстановке. Осматривая редкие, самые близкие деревья рядом с площадкой, Сайфер через некоторое время наткнулся на примятое местечко чуть дальше площадки. На это место солнце не падало, здесь был уютный тенёк. А ещё пара сорванных, возможно, в раздумьях цветов и травинок, окрашенных в алый цвет. Билла резко затошнило. Черт.

***

Дипперу со временем плохело. Рядом непонятный шум и гам — повсюду это человеческое бормотание. Голоса жёсткие, низкие, но без приятного баритона, как это обычно бывает. Несколько голосов были слишком звонкими, и к сожалению, по ушам и мозгам они били сильнее, чем остальные. Пайнса дотащили трое взрослых и высоких мужика в чёрных мантиях. До того, как они зашли в шатёр, они особо не разговаривали, но после были теми, кто начал сеять панику в палатке. «— В прошлый раз он закрыл на нас глаза. Но вряд ли в этот раз мы останемся живыми! На что я соглас…» Прозвучал взрыв, и один высокий голос затих. Множество мантий поспешили отвернуться, когда увидели, как человека, стоящего перед ними, разорвало на куски. Кому-то кусок кожи попал на лицо, сопровождаемый неприятным чавканьем и звука падающего тела рядом. Запахло кровью. Самый главный здесь приказал убрать труп на улицу, чтобы будущие гости знали, с кем имеют дело. Больше на подобные ошибки он не наступит. Ни за что. Он убьёт Сайфера любой ценой.

***

«Слепой» Глазго совершенно случайно вступил в культ Слепого Глаза. После неудавшейся операции дочери, которая в последствии умерла, он больше не видел смысла жить. Все то время, что он молился, куда-то бежал, пытался зарабатывать хоть какие-то деньги на опытного врача, пало крахом. Нет дочери. Его любимой Геры… И в ту бессмысленную ночь он узнал от своего знакомого байку — про культ, стирающий память. Он не мог с этим жить. Перед процессом стирания памяти он задавался вопросом — а не предаёт он свою дочь, стирая память о ней? Не подводит ли он её? Что бы она сказала? В следующую секунду ему резко становится легче жить. Прошло много времени, он стал главой культа. Тот старикан, что основал его — гений, создавший машину-стиралку, — умер. Когда открыли чёрный, коптистый гроб, Глазго перетряхнуло. Страшное чувство дежавю. Он отыскал колбочку с воспоминанием и пересмотрел все. Но что ему делать? Что он мог вообще хоть когда нибудь сделать? Для своей почившей жены, для своего умершего ребёнка. Даже сейчас, когда он владеет целым культом, Глазго понимал, что все ещё ужасно беспомощен. И тогда пришёл он. — Слушай, ну же. Думаю, я могу тебе помочь… Воскресить твою дочь. Но просто так все не делается. Глаза, такие уставшие, смотрели на Сайфера, как на Спасителя. Как на того самого Бога, которому молился мужчина, и которому тот не помог. Он был готов отдать все. — Ты просто должен… Развеселить меня. — Что? — Ты правильно услышал. Знаешь, — Сайфер элегантно уселся в появившееся кресло, попивая магический чай, — в последнее время мне стало так скучно жить. Мои бесконечные годы пролетают жгуче медленно, а развлечений, как таковых, больше не осталось. — Что… Как мне тебя развеселить? К ужасу мужчины, Сайфер страшно ухмыльнулся. Он спокойно убрал чай, легко встал с мягкого кресла, подошёл прыгающим шагом к мужчине, стоящему на коленях, после чего резко, со всей силы, взял его за подбородок и заставил смотреть на себя. В свои бездонные чёрные глаза, в которых звездой искрились золотым цветом безумство. —Убей их всех. Всех в культе. Всех своих друзей. Убей ту кухарку, которая готовила тебе блинчики на прошлой неделе. Убей своих подчинённых, которые каждое утро здороваются с тобой, убей свою мать, которая звонит тебе каждый вечер, чтобы узнать, что делал её любимый сынок, который не спас свою дочь и жену. Это было ужасное чувство. Постоянный запах крови, бессмысленные лица всех тех, кого он знал. Ему было уже все равно — он убивал, убивал, убивал, убивал. А потом пришёл в свой старый дом, встретиться с матерью. Она увидела его руки, полностью в крови. Она увидела его безумный взгляд, совершенно потерявшийся, и видела, как он заносит на неё нож. Он видел, как его мама раскрыла глаза в ужасе. Как она пыталась принять и смириться с происходящим, как она думала, что все это розыгрыш. Больше она ничего не смогла увидеть, сколько бы не кричала и не умоляла его остановиться. — Ахахахаха! Это так весело наблюдать! Молодец, ты справился, Слепой Глазго. Мужчина повернулся, чтобы увидеть на проходе Сайфера, улыбающегося так легко и беззаботно, будто бы не видел перед этим целую дюжину чужих смертей. — Я… Выполнил. Все выполнил. Рассмешил. Воскреси мою дочь. Сайфер, с приятной улыбкой, сделал удивлённое выражение лица. — М? Какую дочь? Его лёгкие… Глазго больше не мог дышать. — Дочь. Мы договаривались. Я рассмешу тебя, а ты… — Хахаха… Ахахаха! Глазго, друг мой, ты такой смешной, — Сайфер, чье тело было сложено пополам от, казалось бы, сильного смеха, быстро выпрямилось, и человек перед ним посмотрел на него холодным взглядом, — Душка моя, я тебе ничего не обещал. Ну, скажи мне — где договор, где подписано, что я тебе что-то должен? Удивительно, как глупо ты поверил в то, что я могу кого-то воскресить. Как глупо ты надеялся на то, что я решу выполнить твою просьбу, если ты всего лишь рассмешишь меня. В тот момент Глазго поклялся. Сначала умрёт этот сукин сын, а после сразу он. И будут они вдвоём гореть в аду. Сколько бы жертв не пришлось отдать. Он убьёт эту мразь. Глазго резко раскрыл глаза и подкинулся со своей кровати, упав на пол. Сон. Ненавистно реалистичный сон, где он убивал всех своих знакомых и родных своими же руками. Когда он успел заснуть? Какой-то там мальчик, который даже жизни не знает? Как там его… Пайнс? Чего ж он так дорог этому ублюдку? Может, он такой же? Стоит ли его сразу убить? Постояв немного, крутя пушку стирания памяти в руках, он задумчиво перевёл взгляд на Лес. Нет, наверное, нужно дождаться самого важного гостя. Сайфера. Пусть посмотрит, как парень умрёт в ужасных муках. А после умрёт сам. «Сегодня ожидается ещё три трупа, три трупа как летающая труппа… Ла-ла-ла…»