Льдинка

Антон засиделся у Ромы допоздна. После их неловкого недо-первого раза они ещë долго не могли отойти от смущения и неловкости. Петров первым очнулся от оцепенения, натянул небрежно кинутые на пол штаны и пригладил торчащие волосы. - Кхм... - Антон несмело посмотрел на сидящего напротив Рому. У него всë ещë виднелся яркий румянец и вид был очень зажатый. Чтобы поддержать, Антон осторожно положил тëплую ладонь ему на плечо, слегка поглаживая. - Ром, ты знаешь... - парень немного замялся, стараясь справится с не понятно откуда взявшейся нерешительностью, - Мне очень понравилось. - В конце концов произнëс он. Пятифан поднял напряжëнный взгляд и его лицо посветлело. - Блять, ты бы знал как я переживал на счëт этого. Я же... - он смущëнно почесал нос, - Ну того... Не умею нихуя. Так, по наитию действовал. - Ну значит крутой из тебя импровизатор, - обнадëживающе произнëс Антон, улыбаясь. Неловкость начала рассеиваться и дышать стало легче. В комнате вновь стало тихо. Парни смотрели друг на друга, пытаясь разглядеть лица в сгущающейся темноте. Рома подсел чуть ближе, мягко обнимая Антона за шею. Его тëплое дыхание щекотало шею, посылая по спине волны мурашек. - Мне нравится быть с тобой, - прошептал Пятифан, стискивая Антона в объятиях крепче. - Мне тоже, Ром, - Петров бережно гладил парня по голове, вдыхая его запах. Рома пах табаком и комнатной пылью, этот запах казался родным и тëплым, в нëм не было ничего отталкивающего, ничего лишнего. Хотелось подольше задержать в себе это ощущение близости, в котором Антон так отчаянно нуждался всë это время. Рядом с Ромой он ощущал себя правильно, будто наконец-то нашëл место, которое смог назвать настоящим домом. Безопасность и тихое понимание, которые излучал Пятифан манили и порой, думая о том, что Рома дарит свои внимание и заботу именно ему, Антону становилось очень радостно и светло на душе. Дыра, которая зияла в его сердце столько лет начала затягиваться, позволяя дышать полной грудью и ощущать больше, чем когда-либо прежде. За окном вновь разошлась вьюга. Небо заволокло серыми облаками, закрывая собой холодное дневное солнце. В комнате было темно и немного холодно, однако щëки парней пылали, а на лицах застыли глупые улыбки. В голове было пусто и на ум не шли никакие слова, способные разрядить обстановку. Вдруг Антон вскочил с кроватикак ошпаренный, подскакивая к оставленному на полу рюкзаку. - Ты чего? - Рома с недоумением смотрел на Антона, который вытряхивал из рюкзака всë содержимое, очевидно пытаясь что-то найти. - Сейчас, погоди секунду, я это... - Петров судорожно листал страницы учебников, раздражëнно откидывая один за другим в сторону, не обнаружив в них нужной вещи. Наконец, во время встряхивания очередной книги на пол упал нужный листок и парень так же стремительно кинулся к кровати с радостной улыбкой. - Вот! Осторожно взяв из рук парня аккуратно сложенный вдвое бумажный лист, Рома развернул его и в тот же момент глаза его загорелись. - Бля, это ты меня что ли нарисовал?! - восторженно воскликнул он, приближая рисунок ближе к глазам, пытаясь увидеть как можно больше деталей. - Ну как тебе? - довольным голосом спросил Антон, улыбаясь уголками губ. Он подошëл к письменному столу Пятифана и включил настольную лампу, в комнате стало гораздо светлее и приятнее. Теперь Петров мог разглядеть растрëпанные волосы Ромки, который заворожено рассматривал карандашный рисунок. - Ну ты... Блин, Тох, это пиздец как круто, - воскликнул Пятифан, на секунду отрываясь от бумаги, чтобы счастливо посмотреть в глаза Антона. - Я конечно знал , что ты дохуя художник, но чтоб прям вот на столько!.. Петров почувствовал, как краснеют от смущения его уши. Видеть столь искреннюю реакцию парня было очень приятно. Он много раз представлял у себя в голове эту сцену, но реальность, конечно же, превзошла все ожидания и удовольствие от чужой радости разлилось по телу тягучим мëдом. - Мне очень нравится. - Предвосхитил следующий вопрос Рома, аккуратно кладя листок на кровать. Он подошëл к Антону и смачно чмокнул его в губы, улыбаясь. - Спасибо, - тихо проговорил он в губы Петрова, ещë раз мягко прикоснувшись к ним. - Да не за что... - смущëнно проговорил Антон, застыв на месте. Рома забавно сморщил нос и рассмеялся, глядя на покрасневшую физиономию парня. - Да что ты стесняешься, принимай похвалу, пока я добрый! - Пятифан весело потрепал Петрова по голове, вновь отходя к кровати. Следующий час парни болтали о всякой всячине, наслаждаясь обществом друг друга. Непринужденные разговоры часто прерывались смехом и дружелюбными перепалками, которые непременно заканчивались лëгкими поцелуями в разные части тела. Время шло незаметно, пролетая с невероятной скоростью и момент, когда Антону нужно было уходить, настал очень быстро. Уже выходя из комнаты Ромы, Антон вдруг протянул парню сжатую в кулак руку, вкладывая в его ладонь маленький брелок из коллекции "Киндера": момантëнка на льдинке. - Дарю, - с улыбкой произнëс он. - У меня такой же точно, мне родители в детстве однажды два " Киндера" подарили, а там две одинаковых игрушки, Я их зачем-то с собой таскаю в рюкзаке уже много лет, раз уж сегодня день подарков, то вот... От души отрываю, так сказать, - Антон хохотнул, надевая куртку. Пятифан лишь благодарно усмехнулся, сжимая в руке брелок. - Считай это частичкой моего сердца. Типа... Как Инь и Янь. - Фига ты загнул, Тош. Не знал, что ты романтик, - подколол Рома, целуя Петрова на последок в щëку. - Пока, Ром, - Антон в последний раз тепло взглянул на парня и вышел на улицу, закрывая за собой дверь. - Ты аккуратнее там! Сегодня вьюжит, что пиздец! - крикнул вслед уходящему Пятифан. - Не ссы, не потеряюсь. - и Рома затворил дверь, посмотрев на последок на отдаляющуюся фигуру Антона. *** Говоря про вьюгу Рома не врал, да это было и очевидно, сегодня снег разошëлся не на шутку. Антон еле разбирал дорогу перед собой, ледяной ветер врезался в лицо, царапая кожу ледяными снежинками и слепя глаза. Парень шëл медленно и уже тысячу раз пожалел, что попëрся домой в такую погоду, можно было бы позвонить на домашний и отпросится на ночëвку к "другу", мама наверняка бы не отказала, но желание вернуться обратно к Роме возникло слишком поздно, Антон уже прошëл почти половину пути, с трудом пробираясь по широкой лесной дороге. Не смотря на то, что деревья немного защищали от нескончаемого потока снега, идти всë равно было тяжело. Пальцы на руках и ногах уже давно окоченели от холода, тëплые шерстяные носки и варежки с флисовым подкладом совершенно не спасали. Парень старался не обращать на это внимания, концентрируясь на дороге перед собой. Он посильнее натянул на уши шапку и нахохлился, засовывая в воротник куртки губы и нос. Проклиная свою недальновидность, Антон хмурился, пытаясь закрыться от беспощадного ветра рукой. Вдруг он обо что-то споткнулся и чуть не рухнув носом в свежий сугроб, успев подставить под себя руки. Он заторможенно сел на колени, щурясь. Слегка приблизившись к снежному бугорку, он размëл снег и увидел перед собой детский ботинок, по виду принадлежащий мальчику. Пару секунд Антон тупо пялился на странную находку, но позже в голове возникло объявление о пропаже младшеклассника, которое висит во всеобщее обозрение на стенде в школе. По спине пробежал табун мурашек, а в груди тревожно похолодело. Вова пропал в этом злополучном лесу совсем недавно, с прихода милиционера домой к Петровым прошло всего две недели, если не меньше. Многие жители деревни и родители Антона в том числе считали, что мальчик заблудился во время прогулки. Парень всегда презрительно относился к этой версии. Зачем десятилетнему мальчику соваться в этот дикий, по-настоящему устрашающий лес? Нет, всë не могло быть на столько просто и новая находка лишь подтверждает теорию о том, что в пропаже Вовы было замешано что-то ещë. Но что этот ботинок делает здесь, на этой дороге? Ведь сегодня утром его тут не было, Антон точно заметил бы его утром, тем более снег на нëм был свежий, будто его обронили или выбросили совсем недавно. Присмотревшись ещë внимательнее, Петров заметил на подошве странные тëмные следы, будто мальчик топтался по луже или... Крови?.. Резко отбросив от себя ботинок, Антон поднялся с колен, отходя на пару шагов назад. Боже мой... Что же произошло?! По правой стороне леса раздался странный шелест, будто кто-то отчаянно пробирался сквозь густые ветки деревьев. Петров судорожно заозирался, отшатываясь в противоположном направлении от звука. В снежном месиве виднелся чей-то силуэт внушительных размеров. Человек шëл быстрым размашистым шагом и ветки под его внушительным весом громко трещали, прерывая однотонное завывание ледяного ветра. Чем ближе звучали шаги, тем сильнее разрасталась паника в груди Антона. Он понимал, что стоять сейчас столбом - самое паршивое, что он может делать, но тело окоченело и ноги отказывались двигаться с места, лишь сердце бешено отстукивало в груди, заглушая звук собственного дыхания. Время для Антона остановилось. Он будто выпал из реальности, перед глазами стояли только непроходимый лес и приближающийся человеческий силуэт. Секунды длились слишком долго, парень задержал дыхание, и... Человек наконец-то выбрался из-за деревьев. Это был высокий грузный мужчина. На нëм лохмотьями висела одежда, мех на старой дублëнке был плешивым, а старые сапоги будто бы были на пару размеров больше, чем следовало. Самой странной частью его образа была маска медведя из папье-маше. В чëрных дырах для глаз зияла пустота, зловещая улыбка вызывала приступ отвращения и паники. - К-кто вы?! - крикнул Антон, оборонительно выставляя вперëд кулаки, надеясь, что таким образом он сможет если не поколечить, то хотя бы отбиться от странного человека в маске. Мужчина стоял неподвижно. На фоне тëмных деревьев его высокая грузная фигура выглядела незаметно, он будто был частью леса, его постоянным обитателем. Не дождавшись ответа, Антон сделал шаг в сторону от человека, наблюдая за его реакцией. Тот оставался на месте, лишь глаза страшно сверкнули, поймав блик тусколого света фонаря. Паника парня усиливалась, но вдруг он ощутил необычную лëгкость в теле. Первый шаг дался ему очень тяжело, однако следующие действия давались гораздо легче. Без резких движений Антон сделал ещë пару шагов, после чего побежал что есть мочи. Во мгновение всë смешалось: снег, ветер, дорога, тëмные деревья. Антон бежал, стараясь услышать позади себя хруст снега, заметить погоню, но всë было тихо. Сейчас только звук загнаного дыхания и топот от его собственного бега нарушали тишину леса. Спустя десять минут Антон остановился, чтобы отдышаться, и боязливо оглянулся. Тишина. Тревога не отступала и спустя некоторое время, восстановив дыхание он вновь побежал, стремясь поскорее оказаться дома. Дорога постепенно заканчивалась, совсем скоро должен был появиться на горизонте дом Антона, совсем скоро он войдëт в тëплое помещение, снимет одежду и заварит горячий чай, получит нагоняет от мамы из-за того, что прошёл домой позднее нужного, перед сном посидит с Олей за уроками, позабыв обо всëм, как о страшном сне. Совсем скоро погоня закончится. Совсем скоро... Последнее, что помнил Антон перед тем, как потерять сознание - тупую боль в затылке и мягкую улыбку Ромы перед глазами. *** Утром у Пятифана возникло склизкое, поганое предчувствие чего-то плохого. Такое с ним бывало редко и это чутьë его не подводило никогда, и от этого тревога становилась ещë сильнее. Тянущая нежность вчерашнего дня, проведëнного с Антоном всë ещë давала свои отголоски, заставляя сердце трепетать от не терпения увидеть парня как можно скорее, поэтому стараясь отвлечься от гнетущего неспокойствия, Рома быстро собрался и отправился в школу. Зайдя в здание, парень спешно разделся и поспешил на свой этаж, предвкушая встречу с Петровым. Щëки мгновенно покрылись мягким румянцев, а ладошки начали потеть, ей богу, как в детстве перед школьным утренником. Подходя к классу внимание тут же зацепилось за толпу школьников возле стенда с информацией. Тревога мгновенно зазвинела в сознании, расползаясь по телу болезненной пульсацией, руки задрожали мелкой дрожью, и Пятифан на негнущихся ногах направился в самую гущу зевак. Грубо расталкивая всех, Рома пробирался к новому объявлению о пропаже, мысленно молясь всем богам, чтобы пропавшим ребëнком стал кто угодно, кроме Антона. Когда Пятифан наконец оказался около доски - весь его мир треснул и раскололся на множество осколков, лишь он завидел на фотографии круглые окуляры и белобрысую чëлку. Дыхание прервалось, глаза наполинись жгучими слезами. Всë стало казаться одинаково серым и блëклым, лишь безжизненные глаза на фотографии чëрными пропастьями въедались в сознание, распространяя за собой безпросветную, такую же мëртвую, как глаза, пустоту. Рома застыл, окоченел. Где-то отдалëнно слышался обеспокоенный голос Бяши, внезапно оказавшегося рядом, гул возбуждëнной новой трагедией толпы, громкий свист звонка. Рука внезапно нащупала в кармане брюк подаренный на кануне Петровым брелок момантëнка на льдинке. - Я найду тебя, Тош, - сквозь горькие слëзы беззвучно прошипел Рома, до боли стискивая в кулаке игрушку, - Ты не умрëшь.